Аверкий Таушев, архиеп.: Современность в свете Слова Божия. Слова и речи. Том 3

Оглавление

1. Вступление 

2. С каждым новым годом (1969 год). 

3. Фарисейство в наши дни. 

4. «Помышляю день страшный и плачуся деяний моих лукавых…» 

5. Что такое Православие? 

6. «Радуйся, живоносный Кресте, благочестия непобедимая победа…» 

7. Пасхальное обращение 1969 года. 

8. «Действо льсти» – в полном разгаре. 

9. Вси святии земли Русския, молите Бога о нас! 

10. Современное беснование. 

11. Акт семинарии. 

12. «Зависть – изобретение диавола». 

13. Знаменательный юбилей: 969-1969 годов (св. кн. Ольги). 

14. Наш русский идеал. 

15. Сущность и методы истинного пастырствования и наше время. 

16. «Приидите, возрадуемся державной Заступнице рода нашего…» 

17. Идеал русской православной государственности. 

18. Архипастырское послание ко дню Рождества Христова 1969 г. 

19. Пасхальное обращение ко дню Святой Пасхи 1970 года. 

20. Слово перед панихидой по митр. Анастасии 9/22 мая 1970 г. 

21. Слово к архимандриту Константину по случаю юбилеев его. 

22. Церковь Христова – «столп и утверждение Истины». 

23. Слово ректора в день акта Св. Троицкой семинарии в 1970 году. 

24. Современное служение двум господам. 

25. Царство Божие на земле – прогресс или крест? 

26. Слово при погребении архимандрита Иосифа. 

27. Слово на всенародном торжестве в честь преподобного Иова в 1970 году. 

28. Слово в храме-памятнике св. прав. Иоанну Кронштадтскому в Ютике. 

29. Наш путевождь ко спасению. 

30. Непростительное легкомыслие – или?… 

31. Архипастырское послание к Рождеству Христову 1970 года. 

32. Слово на отпевании р.Б. Николая Боброва. 

33. Слово на отпевании митр. прот. Даниила Думского 22 января 1971 года. 

34. В преддверии Великого поста 1971 года. 

35. Слово пред совершением чина Православия в 1971 году. 

36. Слово при отпевании архимандрита Амвросия. 

37. «Кресту Твоему покланяемся, Владыко…» 

38. Пасхальное обращение ко дню Святой Пасхи 1971 года. 

39. Приходу в Ютике по поводу кончины митр. прот. Георгия Павлюсика. 

40. Приветственное слово в день Святой Троицы 1971 года. 

41. «Аще кто Церковь преслушает, буди тебе якоже язычник и мытарь». 

42. Троицыны-дни в Св. Троицком монастыре в 1971 году. 

43. Освящение нагорного креста в Св. Троицком монастыре. 

44. Семинарский праздник 1971 года и слово ректора. 

45. «Второй предтеча пришествия Христова» – 20 июля 1971 г. (св. пророк Илия). 

46. Светлый день Св. Троицкой обители и семинарии. 

47. Благодарность архиепископа Аверкия за поздравление. 

48. Семинарский вечер в честь ректора. 

49. Слово при отпевании прот. Серафима Слободского. 

50. «…И на земли мир…» 

51. Архипастырское послание к Рождеству Христову 1971 года. 

52. «Времени уже больше не будет» (Апок.10,6) – 1972 год. 

53. Суть великопостного подвига. 

54. Великий пост – напоминание нам, что истинное христианство есть подвиг. 

55. «Се Жених грядет в полунощи…» 

56. Архипастырское послание к Святой Пасхе 1972 года. 

57. Христос Воскресе! 

58. Памяти пастыря доброго (к годовщине смерти митр. прот. Георгия Павлюсика). 

59. Пятидесятницу празднуем! 

60. Слово при отпевании Игоря Каллаура. 

61. «Сия бо есть воля Божия – святость ваша». 

62. Слово ректора на акте семинарии 1972 года. 

63. «Что есть истина?» 

64. Слово в день памяти свв. Апостолов Петра и Павла в 1972 г. 

65. Религиозно-мистический смысл убиения царской семьи. 

66. Архипастырское послание к Рождеству Христову 1972 года. 

67. Куда мы идем? (на новый 1973 год). 

68. Окамененное нечувствие нашего времени. 

69. Блудные сыны! не пора ли вернуться в дом Отчий? 

70. Памяти иподиакона Андрея Архипова. 

71. Благодарность apxиеп. Аверкия. 

72. Пост благоугодный Господеви. 

73. Торжество Православия (1973 год). 

74. Кресту Твоему покланяемся, Владыко! 

75. Пасхальное послание 1973 года. 

76. «Воскресе Христос, и жизнь жительствует…» 

77. Благодарность архиепископа Аверкия. 

78. Бойтесь слепоты духовной! 

79. Троицын-день (1973 года). 

80. Слово ректора на актe семинарии в 1973 году. 

81. «Вси святии земли Русския, молите Бога о нас!» 

82. Есть ли у нас вера и смирение? 

83. Беснование прежде и теперь. 

84. К 100-летию со дня рождения митрополита Анастсия. 

85. К 100-летию со дня рождения архиепископа Виталия. 

86. Зависть и клевета. – Мысли в неделю 7-ую по 50-це. 

87. Судьбы России и всего миpa. 

88. Истинной веры проповедник безбоязнен (ко дню пр. Иова). 

89. Кто мы: «погибающие» или «спасаемые»? 

90. Божия Матерь плачет (Мысли на Покров). 

91. Апостол Любви. – Слово в день памяти святого Иоанна Богослова. 

92. Слово при отпевании архидиакона Пимена. 

93. Заступница усердная (к 22 октября). 

94. Существуют ли духи зла, или бесы? 

95. Благодарность аpxиeпиcкопa Аверкия за поздравление. 

96. Знамение времени. 

97. В преддверии антихриста. 

98. Архипастырское послание к Рождеству Христову 1973 года. 

99. Благодарим Господа! (Мысли на 29-ую неделю по 50-це). 

100. Слово в день памяти святого Николая Чудотворца 6 дек. 1973 года. 

101. Что такое свобода? 

102. Опасные болезни века.

Вступление.

За эти последние годы наша современность стала просто ужасать своей крайней неприглядностью всех тех, у кого не оскудела еще вера в Бога и не иссякло здоровое нравственное чувство. Ведь то, что делается сейчас повсюду в мире, есть не что иное, как постепенное возвращение к худшим временам язычества – сплошное и наглое отвержение всего того, что предписывается нам Словом Божиим, «разчеловечение» в самом страшном смысле этого весьма удачного выражения, и даже – «оскотинение», можно сказать, почти «осатанение». Люди, начавшие учить и верить, что они произошли от обезьяны, точно стремятся на практике, жизнью своей, доказать это, самым безобразным поведением своим попирая свое высокое человеческое достоинство, втаптывая в грязь образ и подобие Божие, которого удостоил Господь Бог человека при его сотворении.

И это не только в жизни личной, общественной и политической, где совесть совсем уже заглушена и вытравлена, но даже там, где она должна контролировать все мысли, чувства и поступки человека – в жизни религиозной, церковной. И если существуют еще религиозные общества и так называемые «церкви», то очень-очень редко где члены их и самые руководители их поступают действительно по совести и прислушиваются к велениям Слова Божия, которое они, иногда даже очень красноречиво, проповедуют, как набившие себе в этом опыте руку хорошие профессионалы, но сами для себя не считают нужным этим Божественным велениям повиноваться.

Вот почему, в наше страшное время особенно важно и нужно как можно чаще обращаться к Слову Божию и расценивать все происходящее в мире с точки зрения оставленного нам святыми Боговдохновенными мужами Божественного учения веры и благочестия, а прежде всего – судить самих себя, действительно ли мы являемся христианами или же мы только притворщики-лицемеры, фарисеи-лицемеры, а на самом деле просто нигилисты-безбожники, для которых нет ничего святого.

Не дай Бог никому из нас поддаться этому почти всеобщему теперь настроению, ибо это – окончательная гибель души! А для того, чтобы сохранить себя от такой ужасной гибели, будем постоянно внимать высокому учению Слова Божия, впитывать в себя Божественное учение Христово, искренно стараясь, чтобы оно приносило плод в наших душах и претворялось в жизни нашей в спасительные дела подлинного христианского благочестия.

Не всякий, говорящий Мне: Господи! Господи! войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного (Мф.7,21) – так засвидетельствовал Сам Господь. И это необходимо всем и каждому всегда помнить!

Архиепископ Аверкий

С каждым новым годом…

«Се нова вся творю…» (Апок.21,5) 
«И видех небо ново, и землю нову»… (Апок.21,1).

Совсем разная психология у нас, христиан православных, и у людей «века сего», хотя бы иной раз и они называли себя «христианами» и даже «православными». Они упорно верят в какой-то «прогресс человечества», или в «Царство Божие на земле», в установление общего благоденствия и благополучия, когда самая смерть якобы будет побеждена, и люди будут жить на земле вечно и невозбранно всем наслаждаться – и все это, вопреки ежедневной окружающей нас мрачно-зловещей очевидности, говорящей совсем о другом, которая, казалось бы, должна была бы решительно разбивать всякого рода подобные фантастические иллюзии и праздные мечтания. Но они упрямо верят или хотят заставить себя верить, что человечество ожидает какой-то «золотой век», а потому так весело встречают каждый наступающий новый год, готовые праздновать его даже два раза: и по новому и по старому стилю.

Совершенно иначе относимся к наступлению нового года мы, христиане православные. Мы безоговорочно верим Слову Божию и святым отцам Церкви, а потому наступление нового года располагает нас не к веселию, а наоборот – к серьезной молитвенной сосредоточенности.

Мы знаем, что с каждым новым годом каждый из нас приближается к своему неизбежному земному концу, за которым следует отчет перед Богом о своей земной жизни и так называемый «частный суд», а весь этот тленный мир в целом приближается к своему концу – концу века сего, и наступлению вечности, когда времени уже не будет (Апок.10,6).

Тогда совершится последний Страшный Суд над всем человеческим родом, когда каждый от своих дел или прославится или постыдится, и когда явится «новое небо» и «новая земля», на которых будет обитать правда (2 Петр.3,13).

Есть ли тут хоть малейший повод к тому разнузданному веселию с бокалами вина в руках и танцами, с которым обычно в наше время устраиваются так называемые «встречи нового года», в коих нередко принимают участие и серьезные как-будто бы сами по себе люди, теряющие вдруг на этих «встречах» всякую серьезность и становящиеся словно легкомысленными повесами?

Достойно ли это высокого христианского звания?

Ведь, кажется, для каждого подлинного христианина должно быть ясно, что единственная допустимая и приличная «встреча нового года» – это встреча его молитвою.

И это тем более, что для всякого еще здорового и непомраченного сознания с каждым новым годом становится все более и более ясным, что человечество идет не к «прогрессу», а наоборот – к «регрессу».

Ведь не в том же «прогресс», обещающий общее благоденствие и благополучие, что изобретены всевозможные необыкновенные машины и приборы и что скоро, быть может, люди смогут совершать полеты на луну и другие планеты?

Разве это дает благоденствие и благополучие, мир и духовное удовлетворение человеческой душе?

Отнюдь не «прогресс», а ужасающий религиозно-нравственный регресс, со всё большим и большим расшатыванием всех вековечных моральных устоев, коих не лишены были, кроме христианской, и другие религии, – вот чем ярко характеризуется современная жизнь людей!

И даже это необыкновенное оживление церковной интерконфессиональной жизни, никогда еще в истории человечества в таких широких масштабах не наблюдавшееся, не только не говорит о каком-то «прогрессе» и не внушает никаких надежд на «всеобщий мир», о котором так много сейчас кричат, и на лучшее светлое будущее, а наоборот – свидетельствует о полном упадке подлинной религиозной жизни – о том, что современным людям все стало безразлично, и никаких настоящих идеалов у них больше не остается. Все здесь сводится лишь к неискренним, слащавым, лицемерным, высокопарным словам, не имеющим под собою никакого действительного, существенного содержания.

Уже нет теперь настоящей веры, а только одна ее видимость, ни к чему человека не обязывающая, никакой ответственности на него не налагающая.

Но если бы все эти «экуменические конференции>, «съезды», «совещания», «симпозиумы» были бы просто пустым времяпрепровождением, своеобразным для собирающихся на них развлечением, со взаимным щекотанием тщеславия и самолюбия, это было бы еще полбеды.

За всем этим кроется, однако, нечто гораздо худшее.

Цель всего этого современного, столь модного ныне движения, «кем-то» поставленная и планомерно-проводимая – влить в души полный религиозный индифферентизм – безразличие к истине – убить любовь к той истине, которую пришел свидетельствовать на землю, по Его собственным словам, наш Господь и Спаситель (Ин.18,37), к той истине, которую так самоотверженно, ничего не боясь, проповедовали по всему миру святые Апостолы, за которую умирали святые мученики, за которую так решительно и безкомпромиссно боролись с еретиками и лжеучителями святые отцы Церкви.

И вот теперь-то, на ХХ-ом столетии христианской эры, у всех вдруг впервые «открылись глаза», и оказалось, что, собственно-то, «истины никакой нет» и «не за что было бороться, страдать и умирать», а надо просто всем «забыть все свои прежние разногласия» и… объединиться.

Действительно – необыкновенный «прогресс», до которого в течение стольких столетий не доходили наши предки, среди коих было столько подлинно-благочестивых христиан, каких теперь мы уже не видим!

И вот идет это «объединение», радующее многих наивных людей, которые не понимают, что под этим скрывается, в сущности, ниспровержение христианства и уничтожение всякой веры, всякой религии вообще.

Безобразнее и кощунственнее всего, это то, что это «объединение» идет под разными благовидными евангельскими лозунгами, криво и лукаво, по-сектантски, толкуемыми: пускаются в ход библейские изречения, имеющие совершенно другой смысл и значение.

Вот пример! Усиленно-проводимая этим «движением» полная модернизация христианства идет сейчас под лозунгом изречения Господа-Вседержителя: се нова вся творю , то есть: се творю все новое (Апок.21,5).

Но ведь из контекста совершенно ясно, что речь здесь идет о новотворении Богом мира, после конца этого временного тленного мира, который, как ясно предрекает это Слово Божие, будет весь уничтожен огнем (2 Петр.3,10-12), и на место которого явится «новое небо» и «новая земля», а вовсе – не о каком-то преступном «обновленчестве», которое так настойчиво теперь пропагандируют современные вожди «экуменизма», среди коих имеются даже православные иерархи и весьма высокого ранга.

Но им все нипочем.

Они лишь упорно выполняют поставленное им «кем-то» задание разрушения христианства, а для этого – все средства хороши, и особенно старые, испытанные – ложь и передергивание даже священных текстов, благо, что массы теперь так невежественны и ничего в правильном понимании текстов Священного Писания не смыслят.

Настоящий, планомерно-организованный поход на христианство, с оставлением одной лишь внешней видимости его – вот, чем более всего характеризуется современный хваленый «прогресс» человечества!

А что сказать нам о современной нравственности, основы которой расшатаны, кажется, до самых последних пределов? Ведь все то, что еще совсем недавно считалось неприличным и недопустимым, на наших глазах буквально, вдруг стало вполне для всех приемлемым и даже модным, не допускающим никаких протестов и возражений. Пощадим слух наших читателей и умолчим здесь о том, о чем и говорить и писать неприлично и что теперь, тем не менее, открыто и невозбранно повсюду делается.

Самое циничное безстыдство стало какой-то «доблестью» нашего «прогрессивного» двадцатого века!

А возражать против этого – значит, прослыть каким-то «мракобесом», «отсталым человеком».

И с каждым новым годом это падение нравственности, это ужасающее безстыдство все расширяется и завоевывает себе все большие и большие «права гражданства», а возражающих и протестующих становится все меньше и меньше.

Неужели и в этом можно видеть «прогресс», ведущий человечество к общему благополучию и благоденствию?

Не свидетельствует ли нам мировая история наоборот – что падение нравственности влекло всегда за собой не благоденствие, а разложение и гибель. Достаточно вспомнить древний Рим в предхристианскую эпоху. А то, что делается теперь, едва ли не многим хуже того, что было тогда. Ведь то были язычники, не знавшие истинного Бога, а теперь все это делают «христиане». А кому много дано, с того больше и спросится.

Все вообще понятия о добре и зле в наше время как-то странно смешались. Многие теперь, без всякого зазрения совести, «черное» называют «белым», а «белое» – «черным». Зло необыкновенно искусно, как никогда прежде, научилось прикрывать себя личиной добра.

Вот, например! Христианская вера всегда нас учила и учит, что только ради Христа и во Имя Христа делаемое добро есть действительное, истинное добро, ибо есть добро только показное, творимое ради какой-либо выгоды или корысти. Если усиленно говорят о ком-либо, что «он делает много добра», то это еще совсем не значить, что он – действительно добрый человек, ибо, как учит нас вера наша и как самый опыт жизни показывает, творить добро можно и со злой целью, и это, конечно, уже не будет истинное добро, а только внешняя видимость добра. И от такого «добра» надо бежать, спасая свою душу.

И как много сейчас творится такого «добра», за коим кроется какой-нибудь корыстный расчет! А люди этого не замечают или не хотят замечать, и даже весьма падки бывают на такое «добро»: «лишь бы давали мне деньги, а почему, с какой целью дают, не все ли равно: «деньги не пахнут!»

Правда, и в прежние времена все это бывало, но никогда – в таких огромных масштабах и так часто, как теперь, когда буквально все покупается за деньги.

Прежде широко было распространено рабство телесное, а теперь его сменило собой гораздо более худшее – рабство духовное. И люди сами себя добровольно продают в это рабство, обезличивая себя и отрекаясь от всего святого… за деньги или вообще за какие-нибудь земные блага.

Были времена, когда люди готовы были за Имя Христово идти на самые страшные муки и даже на смерть. А теперь, когда их никто больше за Христа не преследует, не мучит и не убивает, они нередко сами продают Христа, прельстившись теми или иными земными благами. И вот это мнимое добро, делателей которого ныне немало, часто делается теперь именно с этой целью – отвратить людей от Христа, ввергнув их в духовное рабство.

С каждым новым годом и в этом отношении мы видим все более и более растущий «прогресс», причем, что особенно страшно: продают Христа не только рядовые «христиане», но и христианские священнослужители, вплоть до носителей высокого иерархического сана.

Но что ужаснее всего – это то, что с каждым новым годом, как свидетельствует пресса и сама окружающая нас жизнь, нравственное чувство людей все более и более притупляется, и они начинают примиряться со всеми самыми дикими и безобразными явлениями современной модернизированной жизни, от которых еще совсем недавно здоровое нравственное чувство с негодованием и омерзением отворачивалось и их решительно осуждало. Тоже «прогресс»!

Так, на наших глазах, идет постепенная, но в последнее время ставшая весьма напряженной, моральная подготовка людей к принятию антихриста – к легкому безболезненному его воцарению.

Вот, о чем должен напоминать нам каждый вновь наступающий новый год!

Но напоминает он нам и еще о чем-то, самом для нас важном, от чего зависит жизнь наша в вечности.

С каждым новым годом приближается расплата за все злые дела тех из нас, кои любят только ветрено и легкомысленно проводить время, «прожигая жизнь», стремятся весело и безпечно растрачивать драгоценное время, данное нам для подготовки к вечности, и убаюкивают себя уверением, что еще далеко до «конца» и наивной надеждой на какой-то призрачный «прогресс», якобы ожидающий нас на земле.

Нравится ли это кому-нибудь или не нравится, но Слово Божие совершенно ясно и недвусмысленно нас об этом предупреждает и предостерегает: неправедный пусть еще делает неправду; нечистый пусть еще сквернится; праведный да творит правду еще. – Се, гряду скоро, и возмездие Мое со Мною, чтобы воздать каждому по делам его (Апок.22,11-12).

С новым годом, приветствуем вас, бpaтие … и «с новым счастьем», как говаривали в старину, которое – будем это помнить! – доступно только тем, кто познают и глубоко прочувствуют суету и тщету всего земного и искренно обратят свои мысленные взоры к небу, отонудуже и Спасителя ждем, Господа нашего Иисуса Христа (Флп.3,20), Который откроет нам «новое небо» и «новую землю», когда и будет «все новое» (Апок.21,5). – Аминь.

Фарисейство в наши дни.

«… Несмь, якоже прочии человецы … или якоже сей мытарь» (Лк.18,11).

Едва только успеют отойти торжественные и радостные праздники Рождества Христова и Богоявления, как Святая Церковь начинает нас готовить к Великому посту – этому спасительному поприщу покаяния. Уже в следующий за праздником Богоявления воскресный день – в неделю по просвещении – мы слышим в наших храмах как бы непосредственно к нам обращенный призыв Самого Господа, вышедшего после Своего крещения на проповедь людям, «сидящим во тьме и сени смертной»: покайтеся, ибо приблизилось Царство Небесное! (Мф.4,17). А в следующей после того воскресный день – неделю мытаря и фарисея – Церковь влагает нам в уста спасительный, исполненный скорби вопль души: покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче!

Что это значит? Почему это дни радости, дни столь торжественного духовного ликования так быстро сменяются днями скорбного сетования, днями решительного призыва к сокрушению о грехах?

Этим нам внушается: мало только ликовать и праздновать по поводу того, что сделал для нашего спасения милосердный Господь – надо и нам самим что-то, с своей стороны, сделать, дабы усвоить себе спасительные плоды этого уготованного нам Богом спасения. В этом как раз заключается большое, коренное отличие нас христиан православных от протестантов и сектантов. Христиане православные, как и протестанты с сектантами, отлично знают, что Бог даровал нам спасение туне , то есть даром , без каких-либо заслуг с нашей стороны (Рим.3,24 и Тит.3,5), но усвоить себе это спасение «даром», то есть ничего не делая, мы не можем: мы должны покаяться, а истинное покаяние всегда требует «плодов покаяния», то есть добрых дел, которыми мы доказываем искренность нашего покаяния, искренность нашей веры и нашего обращения к Богу от тьмы греха.

Сотворите убо плоды достойные покаяния! (Лк.3,8) – так взывал, приходившим к нему каяться людям, Предтеча Господень святой Иоанн.

Всяко убо древо, еже не творит плода добра, посекают е и во огнь вметают. Темже убо от плод их познаете их (Мф.7,19-20) – учит Сам Господь Иисус Христос.

Вот почему мало только праздновать, мало только радоваться тому, что совершил для нас Бог: надо и нам самим творить дела, достойные покаяния, – добрые дела, доказывающие, что мы действительно, по-настоящему покаялись, что мы на самом деле христиане, а не одно только имя носим «христиан». Страшное прещение изрек Господь чрез Своего Тайновидца на того, кто тольконосит имя, будто жив, а на самом деле – мертв и у кого Он не находит, чтобы дела его были совершенными (Апок.3,1-2).

Всем тем, что Господь совершил для нас, Он приблизил к нам Свое Небесное Царствие. И этому мы не можем не радоваться. Но теперь и с нашей стороны требуются наши собственные шаги, чтобы войти в это открывшееся для нас Царствие Небесное.

Это мы и можем сделать чрез покаяние, а потому Святая Церковь и зовет нас, непосредственно вслед за великими праздниками, устами Самого Господа-Спасителя к покаянию и учреждает для нас целое поприще спасительного покаянного подвига – Великий пост.

Но и к этому подвигу, дабы он был правильным и целесообразным, Святая Церковь готовит нас мудро, вводя нас в его настроение постепенно.

Для подготовки к Великому посту служат евангельские чтения и назидательные службы четырех предшествующих ему воскресных дней:

  • неделя мытаря и фарисея
  • неделя блудного сына
  • неделя мясопустная, или Страшного Суда
  • неделя сыропустная, или изгнания Адамова.

Но еще до наступления этих подготовительных недель Святая Церковь, желая расположить нас к достодолжному покаянному настроению, приводит в воскресном евангельском чтении поучительный образ покаявшегося начальника мытарей – Закхея. Он учит нас, что истинное покаяние не ограничивается одним признанием своих грехов или даже сожалением о содеянных злых делах, но непременно сопряжено со стремлением загладить эти грехи, эти злые дела противоположными имдобрыми делами. Вот где опять так ясно видна необходимость для спасения добрых дел, что отрицают протестанты и сектанты, пытающиеся уверить нас, будто бы для спасения вполне достаточно одной только веры!

Грешивший прежде крайним корыстолюбием, соединенным с обидами для других, Закхей, в порыве искреннего покаянного чувства, от души воскликнул: Се пол имения моего, Господи, дам нищим: и аще кого чим обидех, возвращу четверицею (Лк.19,8). И он, конечно, исполнил свое обещание, а потому Сердцеведец Господь тотчас же и изрек ему благостные слова прощения:днесь спасeниe дому сему бысть (Лк.19,9).

Вот что, следовательно, должно лежать в основе истинного покаянного подвига: искреннее раскаяние в содеянных грехах и твердое решение, не повторяя их более, непременно загладить все сделанное зло добрыми делами. Без этого, последнего, покаяние может быть неискренним, лицемерным.

Внушая нам это, Святая Церковь вводит нас затем в приготовительные к Великому посту недели, и тут, в первую очередь рисует перед нашим мысленным взором два жизненных образа – два примера: один, – которому мы не должны подражать, и другой, – которому мы должны постараться следовать.

Это – вечные психологические образы гордого фарисея и смиренного мытаря. Они так ярко и наглядно, выразительно и убедительно представляют нам то внутреннее душевное настроение, какое мы должны всячески в себе подавлять и искоренять, и противоположное настроение, которое мы должны стремиться прибрести.

Эти сильные и яркие образы предлагаются нашему вниманию в евангельской притче о мытаре и фарисее. Кто не знает этой притчи? Как проста, кратка и безхитростна она, но сколько в ней жизненной правды, глубины и вразумительности!

Человека два внидоста в церковь помолитися: един фарисей, а другий мытарь (Лк.18,10-14). Оба они вошли в храм как будто бы с одной и той же целью – «помолитися» , – но сколь различна была их душевная настроенность, как не похожа была молитва одного на молитву другого, и какие совершенно разные до противоположности последствия имела молитва одного и другого.

Фарисей пришел в храм с гордым сознанием своего превосходства перед другими людьми. И он не столько молился, сколько хвалился, любуясь самим собою, своими добродетелями, выставляя перед Богом свои заслуги и уничижая в то же время других людей.

Боже, хвалу Тебе воздаю , – говорил он, – что я не таков, как прочие люди: хищницы, неправедницы, прелюбодеи: пощуся дважды в неделю, жертвую десятую часть всего, что имею…. Восхваляя самого себя за свои добрые дела, он не постыдился, находясь в храме Божием, заклеймить высокомерным презрением своего собрата по молитве: я не таков, как этот мытарь .

Между тем, смиренно сознавший свои грехи, свое непотребство, свое недостоинство мытарь, стоя вдали, не смел даже очей своих возвести на небо, но только ударял себя в грудь, повторяя одни и те же слова, явившиеся плодом его искреннего сердечного сокрушения: Боже, милостив буди мне, грешному!

И что же?

Сниде сей , сказано в Евангелии, то есть мытарь, оправдан в дом свой паче оного , то есть фарисея,яко всяк возносяйся смирится, смиряяй же себе вознесется .

В этих последних словах – весь смысл, все глубокое и назидательное нравоучение притчи: не фарисей получил оправдание от Бога за свои добрые дела (хотя они и действительно были сами по себе добрыми), но смиренный грешник (действительный грешник) – мытарь, за свое искреннее раскаяние во грехах, которых он не оправдывал, не извинял, но о которых всем сердцем сокрушался и за которые слезно просил у Бога прощения.

Не без особого глубокого значения читается эта притча в первую приготовительную неделю к Великому посту, причем вся церковная служба этой недели посвящается этой же притче. Этим нам внушается: кто хочет в течение предстоящего Великого поста по-настоящему (а не только формально!) покаяться и получить от Бога прощение и оправдание, тот пусть, прежде всего, помнить, что неугодно Богу «фарисеево высокоглаголание», самомнение и самохвальство, и что единственный верный и надежный путь покаяния это – «мытарева высота глагол смиренных» – смиренная мольба о прощении, вытекающая из глубины сердца сокрушенного и смиренного, как учил об этом еще в Ветхом Завете Боговдохновенный Псалмопевец: жертва Богу дух сокрушен: сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит (Пс.50,19).

Великий подвижник христианской древности преп. авва Дорофей в своих «Душеполезных поучениях», приводя множество заимствованных из жизни примеров, пространно учит о том, что единственно-верный путь ко спасению это – путь самоукорения. Напротив: мерзок пред Господом всяк высокосердый и надменный сердцем – самое покаяние такого человека не есть истинное покаяние, а лишь одно лицемерие фарисейское, которое отвергается Богом, как плод нечистой души, в которой гнездится богопротивная гордыня диавольская.

Надо знать и помнить, что не только тот фарисей, кто любить делать добрые дела напоказ или притворяется благочестивым, не будучи таковым на самом деле, но и тот, кто уверен в своей собственной добродетели, кто не считает для себя нужным по-настоящему каяться и исправлять свою жизнь, кто высоко ценит сам себя, свои труды и заслуги, и одновременно – уничижает других людей, считая себя выше и лучше их.

Фарисей – это тот, кто весь преисполнен сознания: «несмь, якоже прочии человецы» (Лк.18,11).

Фарисейство – это самый всепоражающий и всегубительный, а, вместе с тем, и самый тонкий и потому опасный недуг, которым, в большей или меньшей степени, заражены все люди, поскольку они грешат, а каяться не хотят, не замечая своих грехов, не сознавая всей скверны и тяжести их, а потому и не сокрушаясь о них, а зачастую – лукаво оправдывая себя в них.

В прежние времена фарисейство было, однако, более грубым, если можно так выразиться, более «примитивным», «карикатурным» и, вследствие этого, сравнительно легко распознаваемым. Не то теперь, в наши дни, когда все в жизни стало гораздо более сложным и тонким: современное фарисейство сделалось несравненно более утонченным и изворотливым, весьма искусно свою порочную сущность скрывающим.

Никогда, кажется, фарисейство не расцветало таким пышным цветом, как в наше злокозненное время, когда многими оно расценивается, как «плод мудрости», как некая положительная черта характера, даже – как «добродетель», способствующая добрым взаимоотношениям в человеческом общежитии – в жизни семейной, общественной и государственной и даже… в церковной.

Фарисейство теперь, в большинстве случаев, не только не осуждается, а наоборот – похваляется. Фарисеи имеют успех в современной жизни: их часто предпочитают людям прямым, честным и искренним. Это, конечно, потому, что они стараются быть «покладистыми», «эластичными»: в своих тщеславных целях, дабы стяжать «известность», «популярность», они готовы принять любой облик, лишь бы только всем угодить, всем понравиться, заслужить общую похвалу и признание своих «достоинств».

Это – ничего, что в глубине своей души они исполнены, как учит святитель Игнатий (Брянчанинов), тщеславия, неверия, лукавства, зависти, ненависти, злобы, сребролюбия и прочих подобных недугов – что в душе у них воздвигнут идол «я», которому курится непрестанный фимиам, которому закалаются непрестанные жертвы.

Главное – это то, что они умеют «со всеми ладить», быть «обходительными», «приятными», даже, если нужно, – «ласковыми» до приторности и «любвеобильными».

И они, ведя себя так, действительно мало-помалу приобретают уверенность в том, что они всегда и во всем правы, что другим людям – до них далеко, что они – «не таковы, как другие», а гораздо выше, разумнее и лучше других, хотя бы наружно, на словах, они и смиренничали. Ловкими ухищрениями, иногда искусным лицедейством-актерством они умеют нередко и других, окружающих их, убедить в этом – в своих непревзойденных добрых качествах, в своей «добродетели», в своей несравненной духовной высоте, приобретая себе уважение и даже преклонение от многих, что им и нужно.

Безмерный, порою самый неистовый и безудержный карьеризм, искусно-скрывающийся иногда под видом личиной мнимого «смирения» – это одна из самых характерных черт современных фарисеев, готовых вести страшную, ни перед чем не останавливающуюся борьбу за власть ради удовлетворения своего бешенного честолюбия. И если всякий честолюбец-карьерист, сам по себе уже, есть большое зло, то насколько большее зло честолюбец-фарисей, умеющий ловко скрывать или замаскировывать личиной благовидности свои действительные стремления – свои честолюбивые замыслы.

Фарисей ведь никогда и ни в чем не признает себя виновным: у него всегда и во всем виноватыдругие – только не он сам. Обидчивость и мстительность фарисея ужасны: он никогда не простит тем, кто отказываются признать его мнимые «достоинства», а особенно, если кто-либо осмелится разоблачить его фарисейство – «развенчать» его в глазах других.

Фарисей – безпринципен: ему все – «все равно», и он со всем, даже с самым вопиющим безобразным явлением и преступлением готов примириться: непримирим он только к тому, что направлено лично против него.

О! тут он становится безпощадным, хотя бы временно, по тактическим соображениям, он и представлялся кротчайшим агнцем, невинно страждущей жертвой.

Вот откуда сейчас столько безудержной зависти, ненависти и злобы, так нарушающих, по-видимому, иногда без достаточно серьезных причин, мирное течение нашей жизни! Фарисей не может не мстить всеми доступными ему способами и средствами, даже если он явно неправ. А если, к тому же, в руках у него какая-нибудь власть, то тут совсем беда: начинается настоящее «избиение младенцев».

И все же – находятся люди, которых он так сумел убедить в своей добродетели, что они продолжают «горой стоять» за него, даже когда он творит очевидную, казалось бы для всех, неправду: защищают его и восхваляют даже за эту самую неправду, и готовы с полным самоотвержением бороться за него до окончательной победы его над «врагами».

Столь велико обольщение, которым живет и дышит фарисей, способный увлекать им и других!

За примерами недалеко ходить. Их – множество в современной жизни – во всех, без исключения, сферах и областях ее. И становится вполне понятным, почему нигде нет мира, хотя так много говорят и даже кричат о нем, – да и не может быть его, если истинное христианство подменено фарисейством и даже люди, совсем далекие от христианства, и вовсе не христиане насквозь проникнуты все тем же духом фарисейства – каждый в своем роде.

Все это – как раз то, о чем говорит святой Апостол Павел в своем 2-м Послании к Солунянам: сего ради послет им Бог действо льсти (действие обмана, заблуждения, лжи) во еже веровати им лжи(так что они будут верить лжи) (2 Фес.2,11).

Фарисейство – это ведь и есть проявление в людях этого «действа льсти», то есть: лжиЭто – ложь, притворство, лицемерие. Вспомним, как неоднократно Сам Господь Иисус Христос, обличая фарисеев, называл их именно «лицемерами», подчеркивая этим отличительную черту их.

Но самое ужасное, самое страшное – это то, к чему в конечном итоге приводит фарисейство. Последовательное и все большее и большее развитие фарисейского настроения способно сделать человека самым отъявленным преступником-злодeeм, который для достижения своих эгоистических, властолюбивых и честолюбивых целей не останавливается ни перед чем. Фарисеи не терпят себе «конкурентов» или соперников, хотя бы только воображаемых.

Мы никогда не можем, не смеем забывать, что величайшее злодеяние в мире – Богоубийство совершено фарисеями.

И фарисейство, хотя бы фарисей и считал себя «христианином», есть в сущности отречение от Христа, возстание на Христа.

Фарисей поэтому весьма легко, без особого зазрения совести, вступает в содружество с врагами Христа и становится предателем Его, идя по стопам Иуды. Что фарисею Христос, если «бог» для него, идол, которому он покланяется и к поклонению коему упорно и настойчиво зовет других, это он сам? Все остальное для него – это только средства, которые он использует для самовозвеличения, самообожествления.

Фарисейство – это самый страшный и самый губительный недуг души, без преодоления которого невозможно ни истинное покаяние ни вечное спасение.

Итак, убоявшись того, что представляет собою фарисейство и к чему оно ведет зараженных этим трудно поддающимся врачеванию недугом, последуем материнскому увещанию нашей Святой Церкви, так заботливо предостерегающей нас перед наступлением Великого поста от этого недуга:

«Фарисеева убежим высокоглаголания, и мытарева научимся высоте глагол смиренных, покаянием взывающе: Спасе мира, очисти рабы Твоя!» Аминь.

«Помышляю день страшный и плачуся деяний моих лукавых.»

«Помышляю день оный и час, егда имамы вси нази и яко осуждени неумытному Суд и предстати»…(Стихира в неделю мясопустную).

Внушив нам необходимость мытарева смирения и сердечного сокрушения о своих грехах и вспомнив умилительную притчу о покаянии блудного сына, Святая Церковь, готовя нас к Великому посту, приводить нам на память то «последнее», что неизбежно ожидает нас, – хотим ли мы того или не хотим – кончину мира, Второе Пришествие Христово и Страшный Суд.

И хотя в наше время лукаво и лицемерно так хлопочут о всеобщем единении – как-будто «единение», само по себе, может являться самоцелью, – после Страшного Суда в нашем человеческом роде произойдет решительное и окончательное разделение, и притом на целую вечность: каждого из нас ожидает что-нибудь одно – или приобщение к вечному несказанному блаженству праведников или горькая-прегорькая участь вечного нескончаемого мучения грешников.

В том, что это несомненно будет уверяет нас Сам Господь Иисус Христос, собственные слова Которого и читаются для вящего нашего убеждения в Евангельском чтении, положенном на неделю мясопустную, как именуется третья подготовительная неделя к Великому посту: 
И идут сии , то есть, стоящие по левую сторону Судии грешники, в муку вечную: праведницы же в живот вечный (Мф.25,46).

Как не думать об этом, не помышлять непрестанно в течении всей нашей, столь кратковременной –семьдесят лет, аще же в силах, осмьдесят лет (Пс.89,10): редко-редко кто доживает больше! – земной жизни?

Вот почему Святая Церковь и заповедует нам постоянно обращаться мыслью к этому дню Господню, великому и славному (Деян.2,20), чтобы день тот не постиг нас внезапно (Лк.21,34).

Помышляю день страшный, и плачуся деяний моих лукавых: како отвещаю безсмертному Царю? Коим же дерзновением воззрю на Судию блудный азъ? Благоутробный Отче, Сыне Единородный, Душе Святый, помилуй мя! (Седален нед. мясопустной).

Из этих слов церковного песнопения ясно видно, каким должно быть это непрестанное помышление о кончине миpa, Втором Пришествии Христовом и Страшном Суде: отнюдь не каким-то паническим ужасом, не очевидно-зловредной «апокалиптической паникой», которую именно и осуждает св. Апостол Павел в своем Послании к Солунянам (2 Фес.2,2-3;11-12), а спасительным для души,покаянным приготовлением себя к этому великому и славному дню Господню .

Ведь Сам Господь повелел нам себя к этому дню готовить: 
Сего ради будите готови, яко в оньже час не мните Сын Человеческий приидет (Мф.24,44).

Бдите убо, яко не весте в кий час Господь ваш приидет (Мф.24,42).

Но можно ли, согласно этому повелению Господню, «бдеть» и «готовиться», не помышляя постоянно и другим не напоминая об этом дне и часе?

Как же тогда назвать людей, которые и сами не хотят помышлять об этом страшном дне и часе и других отклоняют от этого помышления?

А таковые имеются, как это ни странно, даже в среде именующих себя «христианами», в том числе, и христианами «православными»?

И если не смеют они совсем отвергать неизбежное наступление этого дня – ибо это было бы уже явное восстание против одного из основных догматов нашей святой православно-христианской веры! – то относят его в какое-то весьма отдаленное, неопределенное будущее – столь далекое, что оно даже утрачивает свою реальность, становясь чем-то в роде математической «безконечности», то есть, «может быть», и никогда не наступит…

А на помышляющих об этом дне и учащих помышлять других они даже гневаются и крайне неудачно, чисто по-сектантски, приводят против них изречения из Священного Писания.

Христос, видите ли, сказал, что «о дне том и часе никто не знает» и что «не ваше дело знать времена или сроки», а Апостол Павел будто бы осудил Солунян за то, что они ожидали Второго Пришествия Христова.

Можно ли, однако, из всего этого делать такие выводы и заключения, какие столь поспешно и необдуманно они делают?

Ведь кроме этих изречений, есть и другие, которых тоже забывать не следует. И эти-то другие как раз и имеют решающее значение, и в свете их и нужно понимать все остальные.

Разве не перечислил Господь множество признаков близости Своего Второго Пришествия и кончины века (см. 24 главу Евангелия от Матфея и др.)?

А перечислив разве не сказал Он в заключение: егда видите сия вся, ведите яко близ есть, при дверех (Мф.24,33)?

Но пусть даже эти признаки кому-нибудь кажутся недостаточно ясными, пусть о признаках этих можно еще спорить: не сказал ли разве Господь, что все мы, христиане, должны быть подобны рабам постоянно ожидающим возвращения Господина своего?

Ведь это сказано очень ясно и весьма вразумительно!

«И вы будьте подобны людям, ожидающим возвращения Господина своего с брака, дабы когда придет и постучит, тотчас отворить Ему. Блаженны рабы те, которых Господь пришед найдет бодрствующими» … (Лк.12,36-37).

А что будет с теми, которые, как некоторые, современные умники, не желают думать и говорить о близости Второго Пришествия Христова и относят его к какому-то очень далекому туманно-неопределенному будущему?

И о тех сказано – и сказано очень сильно и решительно: 
«Если же раб тот скажет в сердце своем: не скоро придет Господин мой … то придет Господин раба того в день, в который он не ожидает, и в час, в который не думает, и рассечет его и подвергнет его одной участи с неверными» (Лк.12,45-46).

Так как же, после этого, можно не думать и не говорить о Втором Пришествии Христовом, особенно в наше страшное время, когда буквально с каждым днем так безмерно умножаются признаки близости его, указанные Самим Христом Спасителем и святыми отцами Церкви первых веков христианства?

А Солунян святой Апостол порицал совсем не за ожидание Второго Пришествия Христова (как он мог их за это порицать, когда это Сам Господь повелел?), а за то, что они недолжным образом вели себя: начали «колебаться умом и смущаться», оставили всякое попечение о житейском, бросили все свои дела и предались праздной мечтательной жизни, то есть как раз впали в ту «апокалиптическую панику», которой не может быть места у истинных христиан.

Если бы надо было всячески гнать от себя мысль о Втором Пришествии Христовом, как рекомендуют современные умники-лжеучители, то не сказал бы Христос так ясно и решительно: 
Итак, бодрствуйте, потому что не знаете, в который час Господь ваш приидетъ (Мф.24,42).

Будьте же и вы готовы, ибо, в который час не думаете, придет Сын Человеческий (Лк.12,40).

Пользуясь образным выражением, которое употребил Сам Господь (Лк.12,39), святой Апостол Петр говорит, что День Господень придет, как тать ночью , то есть неожиданно, а потому мы всегда должны готовить себя к этому дню святою жизнью и благочестием, ожидать и желать пришествия дня Божия, в который воспламененные небеса разрушатся и разгоревшиеся стихии растают и это, конечно, потому, что тогда явится Новое Небо и Новая Земля, на которых будет обитать правда (2 Петр.3,10-13).

Не в панику впадать, а наоборот – «ожидать и желать» скорейшего наступления этого дня должнывсе истинные христиане.

О, как далеки, следовательно, от истинного христианства те люди, которые настроены и думают иначе!

Не наступления этого великого и славного дня Господня должны мы бояться и ужасаться, а нашей нераскаянности – нашего упорного коснения в греховной жизни.

Вот почему Святая Церковь, пред наступлением Великого поста – времени покаяния – с особой силой и яркостью приводит нам на память то, о чем мы всегда должны неизменно памятовать – кончину миpa, Второе Пришествие Христово и Страшный Суд, побуждая нас к искреннему раскаянию во всех наших грехах и исправлению жизни.

Какое может быть сильнейшее побуждение к настоящему покаянию, как не мысль о приближающемся Страшном Суде, когда участь наша будет решена на веки?

Не сам по себе Страшный Суд страшен, а грехи наши делают его для нас страшным. Вот и будем бояться и страшиться впадать в грехи, будем бояться и страшиться оставаться в нераскаянности, греховной закоснелости.

Но какой грех может быть страшнее того, когда кто-то, уподобляясь евангельскому неверному и неблагоразумному рабу, начнет говорить: Коснит Господин мой приити (не скоро придет Господин мой): и начнет бити рабы и рабыни, ясти же и пити и упиватися с пьяницами (Лк.12,45; Мф.24,48-49). А еще хуже и тяжелее грех того, кто и других начнет совращать, уверяя, что еще не скоро придет Господь , тем самым расслабляя их духовную бдительность, к которой так усиленно призывал Христос-Спаситель Своих последователей, и внушая им легкомыслие и безпечность к делу своего вечного спасения.

Прекрасно говорит о необходимости постоянного памятования Страшного Суда наш великий наставник духовной жизни святитель Феофан, Вышенский Затворник: «Напечатлейте образ суда Божия в уме и сердце вашем и всегда носите его в себе. Сами увидите, каким воодушевлением и какой готовностью на всякого рода труды исполнится дух ваш… Можно сказать, что если б каким-нибудь образом можно было глубоко напечатлеть в душе людей сей образ Суда Божия, то все в непродолжительном времени сделались бы исправными ревнителями добрых дел. Ибо положите, что верная пришла бы весть с неба, что вот завтра или после-завтра придет Господь. Стал ли бы кто тогда предаваться забавам и утехам? Стал ли бы поблажать страстям своим и творить грехи? Стал ли бы еще отлагать покаяние и исправление свое?… Разве безумный какой стал бы так делать, а все, не потерявшие смысла, бросились бы поспешнее делать все, что еще можно сделать в это короткое время. Как ученики, для которых настает экзамен, о том только и думают, как бы приготовиться к экзамену: иной не спит почти и не ест, а не то, чтоб позволил себе еще и об играх и шалостях подумать, – так было бы и с нами, если бы память суда Божия не выходила из головы нашей…».

«Но беда наша в том», говорит далее святитель Феофан, «что мы привыкли отдалять от себя сей час суда… Думает всякий: сколько уж времени я живу, все слышу: вот суд! вот суд!… и нет доселе суда. Может быть еще не скоро. Отцы наши, деды и прадеды тоже ждали суда, но вот еще и мы не видим его, спустя столько времени после них. Все сие так. Можно прибавить и еще более того: что вот уже 18 веков, как сказал Господь о суде и как ждут суда, и все нет его».

Но что же из этого?

Не было его доселе, но, может быть, не успеем мы выйти из храма сего, как придет Господь. Ибо то несомненно, что Он придет.

Ной говорил своим согражданам: перестаньте грешить, иначе потопом потопит вас Господь. Может быть, вначале проповеди иной и остепенялся, но потом, как прошло десять, двадцать, сто и более лет, всякий давал себе право не верить так долго не сбывавшейся угрозе. Но неверие cиe ведь не отдалило же события.

Пришел же потоп и взял все.

Может быть, за минуту до этого повторял проповедь свою Ной, и над ним смеялись, но все же исполнилось то, что положено Господом: иного, может быть, за смехом сим и потоп застал.

Так и у нас есть немало людей, кои отдаляют час суда; иные, может быть, и не верят тому, но все это не отстранит суда, и будет минута, когда исполнится положенное Господом, – исполнится когда не чаем, захватив нас внезапно.

Во дни Ноя, говорит Господь, ели, пили, женились, посягали, строились и торговали… Никто и не думал о потопе. Но потоп пришел внезапно и взял все…

Вот и мы едим, пьем, веселимся и хлопочем о разных делах – о суде Божием и думать не думаем;но может быть, он сейчас же придет и застанет нас, в чем есть. Ибо как молния, показавшись на одном краю неба, в одно мгновение пробегает до другого и охватывает все небо, так будет внезапно и мгновенно явление Сына Человеческого.» («Письма о христианской жизни» епископа Феофана стр. 164-166).

Не «апокалиптическую панику» внушает нам мысль о близости Второго Пришествия Христова, как мы видим из вышеизложенного высоко-авторитетного учения выдающегося отца нашей Российской Церкви, а только заботу о первостепенной важности деле своего вечного спасения, которое иначе приходит в пагубное для нас состояние полного небрежения.

С осуждением говорит святитель Феофан о тех, которые «отдаляют» день Второго Пришествия Христова и Страшного Суда «на неопределенную даль, так что и конца будто не видать, когда cиe будет» (там же), но тут же продолжает: 
«Отдаляйте суд Божий на сколько хотите… но какая же нам от этого льгота или поблажка? Все же он придет и будет судить именно нас и судить без лицеприятия, по закону Евангелия нами воспринятому. Все же наш долг быть истинными христианами оттого нисколько не умаляется… Так не лучше ли нам всякий час держать себя так, как бы Господь сейчас имел явиться?»

И, наконец, мудро учит далее святитель Феофан: «пусть не скоро суд, но ведь если можно отсюда извлекать какую-либо поблажку, то это тем только, кои могут быть уверены, что час смерти их совпадает с часом суда отдаленного: нам же что из того? Вот ныне или завтра придет смерть, и покончит все наше и запечатлеет собою участь нашу навсегда, ибо после смерти нет покаяния. В чем застанет нас смерть, в том предстанем мы и на суд. Но когда придет смерть наша, никто того сказать нам не может. Может быть, еще минута, и всему конец… и пойдем мы к престолу Божию и услышим приговор, которого уже никто переменить не может.

Такое рассуждение противопоставим лукавому врагу, который мыслию об отдаленности суда Божия покушается затмить в уме нашем картину сего суда и тем расслабить ревность нашу.

И в самом деле, что пользы за горы отдалять время Страшного Суда, когда смерть, не меньше его грозная и решительная, стоит у нас за плечами?

Покоримся же, как дети послушные, спасительному внушению матери нашей – Церкви!Наполним память нашу картиною суда Божия и не будем отрывать от него своего внимания!» (там же, стр. 167).

Вот – ответ Церкви тем вздорным «умникам», которые не хотят слышать разговоров о кончине миpa, Втором Пришествии Христовом и Страшном Суде, самочинно заявляя, что «не нужно людей понапрасну пугать», что «это, мол, современным людям непонятно» и якобы даже «производит не положительное, а скорее отрицательное действие (?!).

Церковь Христова смотрит на это, однако, иначе.

В наше время какого-то поистине безстрашного безшабашья и окамененного нечувствия было бы как-раз очень хорошо, кого-нибудь хотя бы, действительно, по-настоящему «запугать», ибо это – страх спасительный, полезный для души.

Отсутствие этого страха – весьма грозный симптом нашего злокозненного времени, указывающий на полное изсякновение духовной жизни. Не забудем, что в первые века христианства настроение христиан было диаметрально противоположно тому, что мы видим теперь: первые христиане жили напряженным ожиданием Второго Пришествия Христова.

Святая Церковь и учит нас ежедневно, на каждом молитвенном правиле и за каждой Божественной литургией исповедовать свою веру во Христа, «паки грядущего со славою судити живым и мертвым» , а перед наступлением Великого поста особенно ярко и впечатлительно живописует пред нашим мысленным взором потрясающую картину Страшного Суда Божия, убеждая нас, именно под влиянием этого зрелища, «плакатися деяний своих лукавых», чтобы предстать на суд Божий уже очищенными чрез искреннее покаяниe, и услышать благостный призыв Господа, обращенный к стоящим по правую сторону Его: придите, благословенные Отца Моего, наследуйте уготованное вам Царствие от сложения мира (Мф.25,34).

Сего непременно сподобит нас Господь, если мы будем бояться не кончины миpa, не Второго Пришествия Христова и не Страшного Суда, как такового, а нашей нераскаянности, нашего упорного коснения в греховной жизни и настроенности. Аминь.

Что такое Православие?

«Аз на сие родихся, и на cиe приидох в мир, да свидетельствую истину: и всяк, иже есть от истины, послушает гласа Моего» (Ин.18,37)

Чрезвычайно знаменательно и глубоко для нас поучительно то, что первая седмица Великого поста заключается праздником в честь Святого Православия. И надо весьма пожалеть о том, что во дни нашего безвременья это славное празднество часто не совершается с той достодолжной торжественностью, какой оно, по всей справедливости, заслуживает. Причина этого, можно думать, та, что очень многие в наше время, даже из числа священнослужителей, не исключая и носителей самого высокого сана, не отдают себе ясного отчета в том, что такое Православие – чем оно нам так безконечно дорого, почему мы должны так высоко ценить его и хранить его, как величайшее сокровище наше, с коим не могут сравниться никакие земные сокровища этого тленного миpa.

Широко-распространенное, «ходячее» мнение наших дней – это то, что Православие представляет собою всего лишь одну из многих разновидностей христианства, наряду с другими, имеющими полное право на существование и даже, в той или иной мере, равноценными.

Но думать так – это: или крайняя наивность, основанная на невежестве, или определенно-злонамеренное искажение правды.

Если мы обратимся к истории Христианской Церкви и дадим себе труд спокойно и безпристрастно, без всяких предвзятостей, основательно ознакомиться с нею, мы легко убедимся, что только Православие и есть истинное христианство – та Истина, свидетельствовать которую, по Его собственным словам, пришел на землю воплотившийся Единородный Сын Божий (Ин.18,37).

Исконный враг человеческого спасения диавол еще в яслях, как мы знаем, вознамерился погубить нашего Спасителя, дабы воспрепятствовать Ему совершить дело нашего спасения. Когда ему это не удалось, он всю злобу свою воздвиг на Него, использовав орудием для себя гордость, тщеславие, властолюбие и честолюбие иyдeйcкиx первосвященников, старейшин, книжников и фарисеев.

Когда и эти злые ухищрения его рушились, и самая власть его была попрана Воскресением Христовым, он сначала чрез иудеев, а затем и чрез язычников поднял жесточайшие кровавые гонения на последователей Христовых, в надежде стереть христианство с лица земли.

Но и эти козни врага не увенчались успехом, а даже наоборот: христианство сделалось в тогдашнем культурном греко-римском мире господствующим вероисповеданием.

Лукавый враг не пал, однако, духом от понесенных поражений.

Он воздвиг тогда новую брань против ненавистной ему Христовой веры – против той Божественной Истины, которую принес на землю, для спасения людей, воплотившийся Сын Божий, – брань, несравненно более трудную и опасную.

По его наущению и вдохновению, люди, обольщенные им чрез гордыню и честолюбие, стали среди самих христиан, внутри самой Церкви Христовой, как это предвидел еще святой Апостол Павел (Деян.20,30), возбуждать споры о вере, разные несогласия и разделения, ставя собственные чисто-человеческие домыслы и соображения на место Богооткровенной Истины.

Так возникли ереси и расколы, которые грозили изнутри подорвать животворную и спасительную для людей силу Христова учения, подменив Истину ложью.

Для изобличения и осуждения этих ересей, лжеучений и расколов, блюстители Божественной Истины, преемники святых Апостолов, отцы Церкви – епископы стали съезжаться на Соборы – поместные и Вселенские, дабы вселенским «соборным» разумом уяснить и определить раз и навсегда для всех христиан обязательное и неизменное учение Церкви, установив как веровали повсюду, во что веровали всегда, во что веровали все (святой Викентий Лиринский).

Тогда-то вот, истинная христианская вера – правая вера, в отличие от ересей и сект, также именовавших себя «христианскими», стала называться «православной».

Итак, вот что такое Православие!

Православие – это чистая и неискаженная Истина, принесенная на землю для спасения людей Христом-Спасителем: это – сохраненное во всей чистоте и неповрежденности подлинное Учение Христово о вере и благочестии ( – жизни по вере), изложенное святыми Апостолами в Священном Писании, тщательно изъясненное и истолкованное их законными преемниками – мужами апостольскими, святыми отцами и учителями Церкви в Священном Предании нашей Православной Кафолической Восточной Церкви, которая одна только, как ничего не изменившая в этом учении, и поныне, по всей справедливости, именуется «Церковью Православной».

К несчастию, в наше время настолько утрачен живой интерес к возвышенным истинам веры и правильное понимание их, а особенно – приложение их к жизни, называемое обыкновенно «благочестием», – что многие искренно думают, будто вся разница между Православием и другими исповеданиями заключается только в обрядах, а так как «обряды», мол, – «дело второстепенное, а Бог – Один», то не все ли равно, к какому вероисповеданию принадлежать: «лишь бы веровать в Бога и быть хорошим человеком».

Таково модное, ходячее мнение. 
Но так ли это?

Бог – Один, Христос – Один, а вера почему-то не одна: вер разных – много.

Если Бог – Один, то могут ли все эти разные веры быть одинаково-истинными и, следовательно, одинаково-спасительными?

Ведь если «Бог – Один и Христос – Один, то разве не обязывает это и всех искренно-верующих во Христа, чтобы и всё, касающееся их веры и благочестия, было у них тоже одно: одинаковое, а не разное?

Эту истину как раз и утверждает Слово Божие, говоря: Един Господь, Едина Вера, Едино Крещение, Един Бог и Отец всех (Еф.4,5-6).

Разве создал Господь много разных Церквей? Разве не сказал Он ясно и определенно: созижду Церковь Мою – именно одну Церковь, а не много разных церквей! – и врата адова не одолеют ее (Мф.16,18)?

Неужели можем мы считать эти слова Спасителя нашего ложными, неоправдавшимися, кощунственно признавая, что «врата адова» все же «одолели» Церковь, разбив ее на множество разных церквей?

Да не будет!

Не позволим себе такой страшной хулы на Сына.

Только одна – одна единственная Церковь основана Воплотившимся Единородным Сыном Божиим для спасения людей: она одна, основанная Им Самим, а не обыкновенными грешными людьми, существовала всегда, существует теперь и будетъ неизменно существовать до скончания века.

Что тут может быт неясного?

Надо только твердо веровать в это и не мудрствовать лукаво!

А вот от этого-то «лукавого мудрствования» и появилось на свете такое множество всяких лжецерквей и «деноминаций», которые запальчиво-самоуверенно заявляют претензию на обладание Истиной, не имея ее, а зачастую проповедуя явную ложь и всевозможные вымыслы, льстящие испорченному человеческому сердцу.

Истинная Церковь вся есть Истина, и нет и не может быть в ней ни тени какой бы то ни было лжи или заблуждения. Отдельные члены Церкви, вплоть до самых высоко-стоящих иерархов, могут иногда, полагаясь на свой собственный только разум, ошибаться и заблуждаться, но вся Церковь в целом – никогда.

Она, и только она одна, Истинная Церковь – непогрешима.

Это потому что в ней пребывает до скончания века Глава ее – Сам Господь Иисус Христос (Мф.28,20), вдохновляет ее и руководит ею Дух Святый (Ин.14,16-17).

Это утверждение наше не голословно, ибо основано на ясном учении Слова Божия: Церковь Бога Живаго – столп и утверждение Истины (1 Тим.3,15) – так говорит великий Апостол языков святой Павел.

Кто лжет или впадает в заблуждение, тот невидимым судом Божиим тотчас же отсекается от Тела Церкви, отпадает от нее, тем самым теряя надежду спасения, и может опять возсоединиться с нею только чрез искреннее покаяние.

Никакая ложь оттого не свойственна Церкви, не терпима в ней.

Не может быть поэтому в ней ни разномыслия, ни разногласия, ни разделений.

Об этом ясно говорит святой Апостол Павел, наставляя первых христиан: 
«Молю же вы, братие, блюдитеся от творящих распри и раздоры, кроме учения (= вопреки учению), емуже вы научистеся, и уклонитеся от них. Таковы бо Господеви нашему Иисусу Христу не работают, но своему чреву: иже благими словесы и благословением прельщают сердца незлобивых (то есть: ласкательством и красноречием обольщают сердца простодушных) (Рим.16,17-18)».

Да тожде мудрствуете, ту же любовь имуще, единодушии, единомудренни (то есть: имейте одни мысли, имейте ту же любовь, будьте единодушны и единомысленны): ничтоже по рвению, или тщеславию (ничего не делайте по любопрению или по тщеславию), но смиренномудрием друг друга честию больша себе творяще (Флп.2,2-3).

Как же выглядит теперь столь модное ныне движение «экуменизма», с точки зрения такого вполне ясного и категоричного учения Слова Божия?

Не есть ли оно – сплошная ложь, несвойственная истинной Церкви и нетерпимая в ней?

Требуя от христиан полного единомыслия и единодушия в своей среде, Слово Божие столь же ясно и категорично говорит о том, как истинные христиане должны относиться к искажающим истинное учение Церкви лжеучителям-еретикам: аще кто приходит к вам, и сего учения (то есть: учения, проповеданного святыми Апостолами) не приносит, не приемлите его в дом, и радоватися ему не глаголите (то есть: не приветствуйте его) (2 Ин.1,10).

Еретика человека, по первом и втором наказании (после первого и второго вразумления)отрицайся (отвращайся) (Тит.3,10).

Так ли поступают современные «христиане» – или они «стыдятся» требований Слова Божия, как «устарелых», «отставших от века», недостаточно «прогрессивных»?

Вот почему лгут на Истину все эти «экуменисты» и всякого рода современные «объединители», стремящиеся соединить несоединимое: правду с беззаконием, свет со тьмою, Христа с велиаром, верного с неверным (2 Кор.6,14-15).

Что сказать нам, после этого, о иерархах, возглавителях и духовных руководителях современных поместных православных церквей, которые вступили в «экуменическое движение» и стали полноправными членами и активными деятелями «мирового совета церквей»?

Вправе ли они еще считать себя православными?

Мы не говорим уже о целом ряде канонических правил Православной Церкви, воспрещающих молитвенное общение с еретиками, за что полагается отлучение от Церкви, а епископам и клирикам – извержение из сана (см. Апостольские правила 45, 46 и 65 и Лаод. соб. 32, 33 и 37), ибо многие сейчас считают, что каноны вообще «отстали» от далеко «ушедшей вперед» жизни, и надо все их отменить или переделать так, чтобы ни для кого не было никаких стеснений и каждый мог делать все, что ему заблагоразсудится – в свое удовольствие.

А если принять во внимание то, что многие из возглавителей этих церквей, представители иepapxий и духовенства, не говоря уже о рядовых мирянах, вступают теперь даже в антихристианские организации или открыто провозглашают атеистическую богоборческую власть «властью от Бога», коей нужно повиноваться «не за страх, а за совесть», предоставляя себя в полное услужение врагам Христовым и делая себя их послушным орудием, то становится и совсем страшно!

До чего мы дожили?!

И можно ли закрывать глаза на все это и безпечно убаюкивать себя и других, уверяя, что ничего, мол, особенного в этом нет, что так, мол, «всегда было»?

Кое-что, может быть, и было, но не так, не в таких огромных, можно сказать, всеобъемлющих масштабах, когда и здорового места почти не остается, и честный искренний христианин не знает, куда и с кем ему идти, кому можно довериться.

Не будучи в состоянии, после продолжительной многовековой борьбы, просто уничтожить Церковь, темные сатанинские силы, в наши дни, с особой ожесточенной энергией, устремились на Церковь, пытаясь овладеть ею изнутри, дабы использовать ее, в лице ее податливых служителей, в своих целях. Оскудение веры и истинной христианской любви помогает этому, а тщеславная погоня за рекламой и суетной славой и искание материальной выгоды прямо идет навстречу этим сатанинским планам.

И вот, в результате та печальная картина, которую мы теперь наблюдаем: соль обуевает.

Забывают многие в наше время, что Церковь есть Церковь: что она не какое-либо земное, человеческое учреждение, а учреждение Божественное, высочайшее назначение которого есть cпaceниe душ в жизнь вечную, что в ней не место какой-либо «политике» или «дипломатии» и недопустимо кривить душой, попирая совесть, во имя каких бы то ни было чисто-земных целей, хотя бы и прикрывались они лживо фальшивыми лозунгами «мира всего миpa», «всеобщего блага» и даже мнимой «христианской любви» и «смирения», что сейчас так в моде.

Вся эта современная фальшь и шумиха и увлечение какой-то «высшей политикой» и «тайной дипломатией», к чему усиленно теперь привлекаются не только рядовые, но и высшие служители Церкви, ставят себе задачей не что иное, как подготовку будущего мирового владычества антихриста, который должен возглавить единую (объединенную из всех религий мира) лжецерковь и единое всемирное (объединенное из всех национальностей) государство.

Нет поэтому ничего удивительного, что в наши дни называться просто «православными» стало уже недостаточно, невполне определительно, и вот почему все истинно-верующие на нашей страждущей Родине называют теперь себя «истинно-православными христианами», желая подчеркнуть, что они не принадлежат к формальной «Православной Церкви», погрешившей против истинного христианства своим противоестественным союзом с врагами Христа-Спасителя.

И если учесть, что происходит сейчас с «православными христианами» в так называемом «свободном мире», где господствует «экуменизм» и где все почти уже объединились в составе так называемого «мирового совета церквей», то нельзя не согласиться, что такое, более точное наименование: «истинно-православные» уместно и здесь – в отличие от тех, которые, называя себя «православными», фактически уже отреклись от Православия, сохранив лишь одну внешнюю видимость его.

Необходимо помнить и знать: не может истинная Церковь Христова провозглашать и утверждать какую бы то ни было ложь и вступать в содружество или сотрудничество с врагами Христовыми!

А потому все те епископы, клирики и миряне, которые в этой лжи участвуют и с врагами нашего Господа и Спасителя так или иначе дружат и сотрудничают, – «православные» только по имени.

И вновь и вновь, невольно вспоминаются нам подлинно-пророческие слова нашего дивного российского святителя Феофана, Вышенского Затворника, о том, как будет в последние времена:«Хотя имя христианское будет слышаться повсюду, и повсюду будут видны храмы и чины церковные, но все это – только видимость, внутри же отступление истинное» (Толк. Сол. стр. 492).

Не наблюдаем ли мы нечто подобное уже и теперь?

Ведь Православие не есть что-то отвлеченное Православие это не только вера, но и жизнь по вере – жизнь, согласная с верой, которая называется обычно благочестием.

И вот, весьма характерно, что все эти современные модернисты-экуменисты, еще называющие себя «православными», с каким-то самодовольным легкомыслием отбрасывают все пoдвижничecкие установления Святой Церкви, в коих наиболее полно и ярко выражается дух православного благочестия, как например, подвиг воздержания, поста душевного и телесного.

А для нас, остающихся верными истинному Православию, не может не быть особенно знаменательным и высоко поучительным именно то, что праздник Торжества Православия как бы увенчивает собою первую, наиболее строгую седмицу Великого поста.

Будем же стремиться к подвигу, в котором как раз и выражается существо нашей православно-христианской веры, которая есть подвиг подражания Христу в крестоношении и самораспятии (1 Петр.2,21; 1 Кор.9,25-27; Гал.5,24), – веры подвижнической. А подвизаясь законно, как учит Слово Божие, будем все претерпевать за Истину, не отступая от нее, как это делают теперь многие, по малодушию или из какой-либо корысти.

И будем твердо помнить: где нет подвига, где нет стояния за истину – там нет и Православия – нет истинной веры в Бога и во Христа Его. Аминь.

«Радуйся, живоносный Кресте – благочестия непобедимая победа…»

Как первая, наиболее строгая, седмица Великого поста увенчивается торжеством Православия, так весь Великий пост в целом увенчивается и освящается драгоценнейшим для нас, христиан, знамением Честнаго и Животворящего Креста Господня, возвышающимся посреди его и как бы осеняющим собою все течение его.

В самой середине поста Крест торжественно выносится из алтаря и перед ним совершается земное поклонение с исполнением при этом особых умилительных песнопений. Это поклонение Кресту продолжается затем в течении всей четвертой седмицы поста, которая и называется поэтому – Крестопоклонной.

Что это значит?

Крест выносится для того, чтобы поднять наш дух и воодушевить нас к дальнейшему прохождению подвига поста, напомнив нам, что все мы, христиане – крестоносцы, и что, если мы не напрасно носим великое и славное имя последователей Христовых, мы должны в жизни своей уподобляться Христу в крестоношении и самораспятии, как Он Сам нас учил: иже хощет по Мне идти, да отвержется себе, возьмет крест свой, и по Мне грядет (Мк.8,34) и как наставлял христиан великий Апостол языков святой Павел: иже Христовы суть, плоть распяша со страстьми и похотьми (Гал.5,24).

Постничество, понимаемое, как всестороннее воздержание и самоограничение, и есть то «самораспятие», которое от нас требуется, если мы не на словах только, но и на деле хотим быть истинными христианами. А Великий пост, который мы ежегодно проходим, есть не что иное, как только символ всего течения истинно-христианской жизни, и одновременно – ежегодное упражнение в подвиге христианской жизни и, вместе с тем, – ежегодное напоминание о том, как должен жить истинный христианин.

Каждый истинный христианин есть подвижник, и без подвига нет и не может быть истинно-христианской жизни, ибо для того, чтобы стать христианином, необходимо нудить себя, принуждать себя во всем – делать не то, что внушает нам наша растленная грехом природа, а то, что повелевает Закон Божий: по мудрой нашей народной поговорке, – «жить не так, как хочется, а так, как Бог велит».

Этого подвига и ждет от нас наш Подвигоположник-Христос, сказавши ясно: подвизайтеся внити сквозь тесная врата (Лк.13,24), ибо широки врата и пространен путь, ведущие в пагубу, и многие идут ими; потому что тесны врата и узок путь, ведущие в живот, и немногие находят их (Mф.7,13-14).

Царствие Божие , по словам Самого же Христа Спасителя, силою берется, и употребляющие усилие восхищают его (Мф.11,12).

А в чем состоит этот подвиг, объясняет святой Апостол Павел, говорящий: подвизающийся, от всего воздерживается (1 Кор.9,25), то есть он состоит во всестороннем воздержании телесном и душевном, о чем и учит нас Святая Церковь и о чем напоминает нам особенно Великим постом.

На этот подвиг воздержания и воодушевляет нас Крест Господень, износимый на середину храма для поклонения.

«Вам больно, вам тяжело, вы ропщете», как бы так говорит при этом Святая Церковь: «а каково было Господу страдать за вас на этом Кресте? Ведь страдания Его были несравненно больше ваших. Однако, Он все претерпел, дабы спасти вас! Потерпите же и вы немного, ради Него и во Имя Его! Тем более, что это терпение ваше и не Ему и никому иному, а только вам, лично вам самим необходимо и спасительно. Вспомните про Его великую любовь к вам, какую Он проявил к вам, добровольно отдав Себя на эти мучительные крестные муки и на поносную смерть, и – воспряньте духом. Любовь Его и чудодейственная сила крестная поддержит вас и поможет вам совершить во славу Его ваш постный подвиг и приведет вас чрез пучину поста к великой радости светоносного дня Воскресения Христова».

Вот почему износимый в неделю Крестопоклонную Крест Господень уподобляется в нашем богослужении райскому «древу жизни», тому древу, которое усладило во время четыредесятилетнего странствования народа Божия по пустыне горькие воды Мерры, и «сеннолиственному древу», под тенью которого останавливаются для прохлаждения и отдыха утомленные путники, ведомые в обетованную землю вечного наследия (см. синаксарь неделя Крестопоклонная).

Вместе с тем, Благовестие о Кресте Господнем и поклонение ему среди Четыредесятницы утешительно преднапоминает нам и о приближающемся Светлом Празднике Воскресения Христова. При торжественной встрече военачальника, победно возвращающегося с поля битвы, обыкновенно предшествовали ему его победные знаки: так Пасхе Христовой – шествию Победителя греха и смерти предшествует знак Его победы, Его «оружие непобедимое» – Честный и Животворящий Крест. Потому-то с прославлением Креста Гсоподня неразлучно соединено и прославление Его Воскресения, как и поется при поклонении Кресту: 
Кресту Твоему покланяемся, Владыко, и Святое Воскресение Твое славим. 

Это же напоминает нам и о том, что, если мы, постясь, со Христом страждем, сораспинаемся Ему, то с Ним и прославимся – если с Ним умираем, то с Ним и воскреснем. Как Крест Христов привел к победе над смертью и светлой радости Воскресения, так и личный крест каждого христианина, который он несет во Имя Христово, приведет к тому же – к радостному воскресению из мертвых и новой жизни во Христе – вечному нескончаемому блаженству в «невечернем дни Царствия Христова» – в чертогах райских.

Итак, Великий пост с его средоточным пунктом, неделей Крестопоклонной напоминает нам, что жизнь истинного христианина есть подвиг: она есть крест самораспятия, который приводит к светлой радости Воскресения.

В этом – существо истинно-христианского, православного учения о спасении, и кто это отрицает, тот не христианин.

Но как много в наше время является людей, называющих себя «христианами», и порою даже «христианами православными», которые отвергают значение подвига для спасения и отметают воздержание, как ненужное и безсмысленное, теоретически ли то или хотя бы только практически.

Вот это – один из самых ярких симптомов стремительно ширящегося в наши дни «отступления».

Ибо тот, кто не желает «распинать плоть свою со страстьми и похотьми», по заповеди Апостола, кто отметает пост, установленный Святой Церковью и признает ненужным подвиг воздержания, тот и не Христов – тот не христианин.

Весьма характерно, что эти люди и не чтут как должно Креста Господня, суеверно боятся его, а самые крайние из них даже ругаются над ним, кощунственно называя это спасительное для нас и священное древо «виселицей».

И они делают все возможное, чтобы удалить отовсюду из современной жизни всякое напоминание о Kpeсте, заменяя его всякими другими символами и эмблемами: ничто не должно, по «чьим-то» предначертаниям, напоминать современному человеку о «непобедимом оружии», которым сокрушена власть диавола, дана победа над грехом и дарована человеку вечная нетленная жизнь.

Страшная борьба ведется теперь в мире и против «Живоносного Креста» и против «благочестия», или же жизни христианской по вере, «непобедимой победой» коей является Крест. Борьба эта ведется в разных формах и видах, применительно к разным людям, условиям жизни и обстановке. Борьба эта ведется явно, напоминая собою гонения первых времен христианства, ведется она и тайно, скрыто, но не менее зло и интенсивно.

Но что особенно страшно, это то, что к этой борьбе привлекаются не только явные враги Креста Христова и христианского благочестия, но и те, кто сами себя считают и называют «христианами» и даже «христианскими пастырями».

У нас в России это были «живоцерковники» и «обновленцы», которые пытались широко развернуть свою «работу», опираясь на богоборческую власть, но простой верующий народ отверг их, сразу почувствовав сердцем дух отступления в них, несмотря на красивые слова, которые они усиленно расточали, обещая даже «возродить первохристианство», конечно, льстиво и неискренно.

В действительности, главной их задачей было – убрать из Православной Церкви все, что стесняет и ограничивает плоть, дать полную свободу всем низменным страстям, то есть объявить ненужным тот подвиг самораспятия, в котором как раз и заключается сущность христианского благочестия, или жизни по вере.

Замыслы «живоцерковников» и «обновленцев» в самой России, ставшей СССР, тогда провалились, но «реформаторские» идеи их продолжали жить, перекинувшись в другие православные страны, где вскоре нашли себе благодатную почву среди духовных лиц, получивших образование в западных протестантских школах. Нет ничего удивительного, что приверженцев этих идей так потянуло к протестантам, основавшим к тому времени «экуменическое движение». Надо знать и помнить, что протестантизм, с самого начала, отверг подвиг в христианстве, провозгласив, что для спасения достаточно одной только веры, что практически и показал своим собственным примером сам основатель протестантизма римско-католический монах Мартин Лютер, поправший свое монашество и женившийся на монахине.

Все, что было в поместных православных церквах отравлено духом «живоцерковничества» и «обновленчества», с большой охотой и даже восторженно примкнуло к мощно развернувшемуся «экуменическому движению», пуская в начале «пыль в глаза» ревнителям подлинного Православия, будто они делают это для того, «чтобы свидетельствовать перед инославными истину Православия». Теперь уже стало вполне ясным, что это были лишь одни слова, ибо публичные высказывания этих «православных экуменистов» ярко свидетельствуют как раз об обратном – об их отступлении от Православия.

Ныне мы стоим перед мрачным и грозным фактом: почти все поместные православные церкви, в лице своих возглавителей, вступили в «экуменическое движение», то есть, иными словами,отреклись от истинного Православия и стали на путь «живоцерковничества» и «обновленчества», то есть – на путь отступления.

Как нам нужно теперь тщательно беречь себя, чтобы не увлечься этим общим дурным примером, не заразиться им и не изменить, подобно многим другим, истинному Православию.

Для этого нам необходимо твердо помнить, что истинное христианство – это вера крестная, и что мы, христиане, взирая на Живоносный Крест нашего Подвигоположника-Христа, должны и сами, взяв каждый «крест свой», идти за Христом путем подвига, путем всестороннего воздержания и самоограничения. Мы должны крепко блюсти и исполнять не только евангельские заповеди, но и канонические правила нашей Церкви, и, в первую очередь, именно те из них, которые предъявляют те или иные нравственные требования, как к верующим мирянам, так особенно – к священнослужителям, регулируя, таким образом, аскетический строй жизни в нашей Церкви, без которого нет и не может быть подлинного православного благочестия. Нельзя эти правила легкомысленно нарушать или как-то обходить. Только строгое следование всем каноническим правилам, на отмену коих так усиленно покушались «живоцерковники» и «обновленцы», может спасти нас от полного внутреннего развала и духовной анархии. Иначе мы можем дойти до того, что все будет позволено, и не останется вообще ничего святого.

Вот этого-то в наше страшное время повального отступления и нужно больше всего бояться!

Безполезно укреплять внешнюю дисциплину, когда внутренняя дисциплина духа будет расшатана, когда соль окажется обуявшей!

Не дай Бог, чтобы и к нам относились укорительные слова святого Апостола Павла: многие поступают, как враги Креста Христова: их конец – погибель, их бог – чрево, и слава их – в срам: они мыслят о земном (Флп.3,18-19).

Аще Бог наш нас ради распятся , увещевает нас Святая Церковь, колико подобает нам Его ради деяти, облегчая же болезни наша предложением Владычних скробей, и воспоминанием и упованием, Крестом Славы … да и спрославимся Ему (Синаксарь недели Крестопоклонной). Аминь.

ПАСХАЛЬНОЕ ОБРАЩЕНИЕ.

Настоятеля Свято-Троицкого монастыря архиепископа Аверкия.

Христос Воскресе!

«Воскресенья день, просветимся людие: Пасха, Господня Пасха, от смерти бо к жизни, и от земли к небеси Христос Бог нас преведе, победную поющия».

Сколько раз уже слышали мы слова этого радостного пасхального песнопения, но никогда не насытимся мы тою светлою радостью, которая возбуждается ими в наших сердцах.

«Пасха, Господня Пасха!…» – какой радостный трепет объемлет наши души всякий раз, как мы слышим эти преисполненные высокого духовного ликования слова священного восторга, который ни с чем земным не может сравниться, никакой земной радости не может быть полностью уподоблен.

Что же так радует, так услаждает наши души в эту «священную, всепразднственную и светозарную нощь», когда подлинно «все исполняется света, небо же и земля и преисподняя»?

«От смерти бо к жизни, и от земли к небеси, Христос Бог нас преведе» – вот ответ на этот вопрос и естественное объяснение, почему наше пасхальное богослужение так захватывает всех особенной, необыкновенной, пренебесной радостью, и не только нас, православных, но и лиц, не принадлежащих к нашей Церкви, которые нередко, подобно нам, спешат в пасхальную ночь в наши храмы, дабы вместе с нами насладиться этой светлой пасхальной радостью.

Ничего нет для человека страшнее смерти и ничего нет oтвpaтитeльнеe того греховного зла, в котором утопает наша земля – этот мир, подлинно, по выражению Слова Божия, весь во зле лежащий, и так часто уподобляющий жизнь нашу аду кромешному. А особенно в наше столь злокозненное и лукавое время поистине страшной стала человеческая жизнь, лишенная иногда самых элементарных основ христианской веры и нравственности.

Тяжелые времена переживаем в особенности мы, православные pyccкиe люди, потерявшие нашу Родину, бывшую некогда Святою Русью. Мы потеряли все, что имели самого святого, самого дорогого и лучшего, что только есть и может быть на этом свете.

Одно, однако, еще у нас осталось – не отнято до конца: это – наша святая православная вера, наша Церковь, которую мы должны поэтому беречь и хранить, как зеницу ока, и всячески дорожить нашей принадлежностью к ней.

И вот этот победный гимн Воскресения вселяет в нас радостную надежду, что не всегда так будет, как теперь, ибо тридневно Воскресший из гроба Христос, как Победитель ада и смерти, «смертию смерть поправ», сокрушил силу виновника и отца всякого зла – диавола, и даровал нам жизнь вечную. Наступит время, когда смерть и ад будут ввержены в озеро огненное, и явятся новое небо и новая земля, на которых будет обитать правда, когда отрет Бог всякую слезу с очей наших, и смерти не будет уже, ни плача, ни вопля, ни болезни, а будет «все новое», и мы будем жить в дивном граде, сходящем с небес, – Новом Иерусалиме, если только удостоимся быть вписанными у Агнца в Книгу Жизни (Откр.21,1-2;27).

Сердечно поздравляю всех Вас, возлюбленные о Господе чада мои духовные, братия и сестры, с Светлым Праздником и молитвенно желаю всем Вам «Царствия Христова приобщиться, поюще Его яко Бога во веки» и да сподобит Он нас, победно Воскресший из Гроба Спаситель и Бог наш, всегда «истбе Его причащатися в невечернем дни Царствия Его».

Христос Воскресе! Христос Воскресе! Христос Воскресе!

«Действо льсти» – в полном, разгаре!

«И за сие пошлёт им Бог действие заблуждения, так что они будут верить лжи, да будут осуждены все, не веровавшие истине, но возлюбившие неправду» (2Фес 2.11-12).

Наставляя новообращённых им ко Христу жителей города Солуни, святой Апостол Павел счёл нужным обстоятельно разъяснить им, что произойдёт в последние времена, когда придёт отступление (по-гречески: «апостасия») и откроется человек греха, сын погибели – антихрист (2Фес 2.3-12).

Характерной чертой этого страшного времени будет то, что погибающие, то есть люди, поддавшиеся обольщению антихриста, не примут истины, и за это пошлёт им Бог, то есть «попустит» действо льсти, или действие заблуждения, так что они будут верить лжи (2Фес 2.10-11), да будут осуждены все, неверовавшие истине, но возлюбившие неправду (ст.12). «Попустит Бог», так толкует это место святитель Феофан, Вышенский Затворник: «раскроется их злой нравственно-религиозный строй, и они созреют для суда»… «Безответны они будут на суде, потому самому, что поверили очевидно-пагубной лжи и не поверили очевидно-спасительной истине… лежали сердцем своим – благоволили ко всякой неправде, и к неправым мудрованиям и к неравным нравам» (Толк. посл. к Сол. стр. 512-518).

Эти слова великого Апостола языков святого Павла невольно приходят нам на ум теперь, если мы дадим себе труд добросовестно вникнуть, и вникнуть притом поглубже во всё то, что происходит сейчас в современном мире, а в частности и в особенности – в современной церковной жизни, даже христиан православных.

Живо вспоминаются нам эти предостерегающие слова о широком распространении лжи, когда мы знакомимся с полемикой относительно признания законности и каноничности церквей, находящихся под пятой богоборческой власти, когда слышим о выступлениях вождей так называемого «экуменического движения», а в самое последнее время – о пресловутой «автокефалии» американской митрополии и вдумываемся в высказывания сторонников и деятелей этой «автокефалии».

Просто страшно становится! Какое невероятное нагромождение самой безстыдной и безсовестной лжи! Даже непонятно, как это можно так лгать, выдавая ложь за истину, и как можно верить этой лжи! Единственное объяснение этого непонятного явления: так как за явной и для всех очевидной ложью мало кто пойдёт – для этого нужна крайняя степень нравственной испорченности и безсовестности, до чего ещё не все дошли, – то эта ложь прикрывается искусно-завуалированной видимостью правды, чем и вводятся в заблуждение все поверхностно-настроенные, легковерные и малоосведомлённые люди.

Единственная положительная черта всей этой полемики та, что у многих, кто ещё не совсем потерял совесть, теперь стали открываться глаза, и совесть их, прежде спавшая, начала пробуждаться. Они стали понимать, вернее даже сердцем почувствовали, куда их ведут.

Любят упоминать имя святейшего патриарха Тихона, ссылаться на его авторитет. Но почему умалчивают о том, что он, святейший Тихон, когда ещё был на свободе, грозно и властно обличил богоборцев и человеконенавистников, поработивших нашу несчастную Родину, и «властью данною ему от Бога» анафематствовал их и всех их попутчиков, что было подтверждено и всем ещё заседавшим тогда Всероссийским Церковным Собором? И как можно дерзать отрицать, что это было его последнее свободное волеизъявление, как первоиерарха ещё свободной тогда Российской Православной Церкви, не потерявшее своей силы и значения, а потому и обязательное для всех верных сынов нашей Церкви и до сего времени?

И могут ли почитаться законными представителями прежней Российской Православной Церкви те, кто не солидарны с этой анафемой, провозглашенной последним законно и канонически избранным патриархом Всероссийским – те, кто единомышленны не с безчисленными мучениками, пострадавшими у нас на Родине за святую веру православную, а с их неистовыми мучителями?

Нелепы все эти обвинения нашей Русской Зарубежной Церкви в занятии политикой. Решительное отвержение богоборчества – это вовсе не политика. А наряду с этим вся деятельность современной «московской патриархии», столь очевидно и явно для всех поддерживающей и защищающей интересы богоборческого коммунизма во всём мире – это почему-то не политика! Этого не хотят вовсе замечать защитники «московской патриархии», готовые признать её законной канонической преемницей прежней Российской Православной Церкви, хотя с 1917/1918 гг. на территории Советской России не было ни одного законно-созванного Церковного Собора, и подавляющее большинство канонических епископов нашей Церкви было просто физически уничтожено лютыми ненавистниками нашей Святой Веры и Церкви, которым теперь так подобострастно служит современная «московская патриархия».

Где тут хотя бы тень простой, здравой логики, не говоря уже о высшей Божией Правде? Впрочем, с Божией Правдой теперь вообще многие совсем не находят нужным считаться!

Ссылка на то, что теперь «московскую патриархию» признают законной Русской Церковью все православные патриархи и главы поместных церквей, тут неосновательна. В истории Христианской Церкви мы знаем целый ряд случаев, когда сами патриархи отступали от Истины, впадая в ту или иную ересь и увлекая за собой немало последователей. Бывали даже целые соборы еретические, претендовавшие на именование «вселенских». Достаточно вспомнить так называемый «разбойничий собор» 449 г. A paзве не «собор епископов» осудил, лишил кафедры и отправил в ссылку величайшего столпа Церкви святого Иоанна Златоуста?

А что скажут рьяные сторонники демократического «большинства голосов» в Церкви, если мы укажем им на пример преп. Максима Исповедника, который остался в полном одиночестве, заявив, что он не причастится с еретиками, даже если вся вселенная причастится с ними? А высокий пример святого Марка Ефесского, который один только не подписал акт Флорентийской унии с папским Римом?

В Церкви имеет значение только Истина, а отнюдь не какое-либо «большинство голосов».

Называть «фарисейством» или «сектантством» стоящее в Истине это значит нагло клеветать на многочисленных известных нам в истории исповедников Истины – на святых отцев, учение которых выражает Священное Предание нашей Церкви, почему она именуется не только «Церковью Апостольской», но и «Церковью Отеческой». Весьма характерен и вразумителен для способных ещё вразумляться замечательный случай с одним из великих отцев христианской древности прп. Агафоном Великим.

«Пришли к Авве Агафону некоторые и, желая испытать его, не разсердится ли он, спрашивают его: ты – Агафон? мы слышали о тебе, что ты блудник и гордец? Он отвечал: да, это правда. Они опять спрашивают его: ты Агафон, пустослов и клеветник? Он отвечал: я. И ещё говорят: ты Агафон – еретик? Он отвечал: нет, я не еретик. Затем просили его: скажи нам, почему ты на первые вопросы соглашался, а последнего не вынес? Он отвечал им: первые пороки я признаю за собою, ибо это признание полезно душе моей. А быть еретиком значит быть отлучённым от Бога, но быть в отлучении от Бога я не хочу. – Услышав сие, они удивились разсудительности его и отошли, получив назидание» («Достопамятные сказания» стр. 40-41).

Что же это? «Фарисейство» или «самозамкнутая гордость» или «сектантство», как любят обвинять нас за то, что мы не хотим быть еретиками, но хотим исповедовать чистую и неповреждённую Христову Истину, как она почти двадцать веков хранилась Христовой Церковью?

И можем ли мы признавать законными и каноническими патриархов, которые заводят «экуменическое обновленчество» в Церкви или заключают самолично новую унию с Римом, даже без предварительного совещания с другими, или возлагают венки на гроб гонителей святой веры и Церкви, богоборцев и человеконенавистников величают кощунственно «богодарованными» и «богоизбранными вождями народными» и всячески стараются содействовать успеху их убийственной для человечества мировой политики?

Попутно спросим верховодов американской митрополии: если они всегда, как они теперь уверяют, признавали нынешнего московского патриарха, ставленника богоборческой власти, законным патриархом, почему они не признавали дважды наложенного на них московской патриархией прещения? Как смели они, как дерзали они совершать богослужения и все церковные таинства, сознавая, что они запрещены тою церковною властью, которую они почитали законной?

Где же и тут у них простая и здравая логика, не говоря уже о страхе Божием?

А если вспомнить высказывания митрополитов Платона, Феофила и Леонтия, возглавлявших американскую митрополию, дважды откалывавшуюся – в 1926 и в 1946 годах – о чём они упорно всегда умалчивают, от Русской Зарубежной Церкви, от которой она не раз принимала все распоряжения и даже хиротонию и награждения своих епископов, то станет ясно, что и эти иерархи порою разделяли точку зрения нашей Русской Зарубежной Церкви на московскую патриархию, отнюдь не признавая её законной и правомочной преемницей прежней Российской Церкви. Достаточно вспомнить слово митрополита Феофила по поводу приезда в США посланца московской патриархии митроп. Григория, прибывшего, чтобы оформить «возсоединение» митрополии с Москвой после печальной памяти Кливлендского собора 1946 года, на котором американская митрополия откололась от Русской Зарубежной Церкви. О приезде иерарха «Матери-Церкви», как они теперь величают московскую патриархию, митроп. Феофил тогда с амвона говорил: «… приехал сюда какой-то архиерей. Заявляю вам, дорогие, с этого святого места, что этот посланец пожаловал к нам, чтобы нарушить течение нашей жизни, уничтожить мир, внести раздор и смуту. Предупреждаю вас, что он будет разсказывать вам о благоденствии Церкви в России … Всё это – неправда! Это – ложь! Не поддавайтесь обману этих лжецов… Никакого общения, дорогие братие и сестры, с чекистами быть не может!» (см. Нов. Рус. Слово 8 авг. 1947 г.).

И вот теперь, несмотря на такое решительное заявление своего почившего первоиерарха, американская митрополия, будто бы свято-блюдущая его заветы, решила вступить с «чекистами» в общение на предмет получения от них «автокефалии». Там ведь ничего не переменилось с тех пор!

Да и о какой «автокефалии» может идти речь? это просто несерьёзно, да и каноничности здесь «ни на йоту» нет!

По канонам, на одной территории может быть только одна автокефальная поместная церковь, в состав которой должны войти все православные, живущие на этой территории. Но разве может быть «Поместная Американская Православная Церковь», состоящая из одних только русских, когда тут же в США существуют епархии: греческая, сирийская, сербская, болгарская, румынская, албанская и др., причём некоторые из них гораздо более многолюдные, чем американская митрополия? Если все эти поместные православные церкви, как надеется митрополия, признают в лице её новую «поместную американскую церковь», то они, согласно требованию канонов, должны будут ликвидировать свои eпapxии, что более чем сомнительно, ибо они очень дорожат своей национальной обособленностью. Существование же всех этих епархий, наряду с общепризнанной Американской Поместной Церковью, будет явлением ярко антиканоническим. Как тогда примирятся с этим современные «ревнители канонов», отказывающие Русской Зарубежной Церкви в признании её каноничности?

Увы! Нам не раз приходилось убеждаться, что все эти современные «канонисты» привыкли обращаться с канонами по хорошей русской поговорке, звучащей столь иронически: «Закон что дышло – куда повернёшь, туда и вышло».

Какими, например, канонами руководствовался константинопольский патриарх, принявший после русской революции в общение украинских «самосвятов»?

Есть древнее предание о том, что имеющий прийти антихрист возьмёт под своё «покровительство» все признавшие его верховную власть над миром христианские церкви, иерархи коих поклонятся ему и будут так же раболепствовать перед ним, как некоторые делают это теперь перед богоборцами, узурпаторски захватившими государственную власть в православных странах. И тогда-то сам антихрист, стремясь всех удержать в полном подчинении себе, будет выступать ярым хранителем и блюстителем канонов.

Будем помнить и отдавать себе ясный отчёт вот в чём: Когда попирается самая Истина Христова учения, когда на место её водворяется, хотя бы и в самом благовидном облачении, сатанинская ложь, когда проповедуется ересь, когда совершается предательство Церкви и измена Святому Православию, то что тут лепетать, лицемерно бормотать о канонах?

Вот это именно и есть настоящее фарисейство!

Такое попрание Истины и господство лицемерной лжи не может быть, однако, слишком продолжительным. Или Истина снова восторжествует, как она не раз торжествовала после временных отступлений от неё, или всему уже конец.

Так или иначе, но мы не можем обольщать себя тем, что современное «большинство» исповедует ложь, и в силу этого идти за этим большинством. Мы хорошо знаем слова Христовы о «малом стаде», которое сохранит верность Ему до конца, и о том, что, когда Он второй раз придёт, то едва ли «обрящет веру на земле» (Лк 18.8).

Вопреки всему, мы хотим быть не с антихристовой ложью, а с Христовой Истиной!

«Вси Святии земли Русской, молите Бога о нас!»

«Якоже плод красный Твоего спасительного сеяния, земля Русская приносит Ти, Господи, вся святые, в той просиявшие. Тех молитвами в мире глубоце Церковь и страну нашу Богородицею соблюди, Многомилостиве». (Тропарь)

В неделю вторую по Пятидесятнице, по неделе Всех Святых, наша Русская Православная Церковь празднует память «всех святых, в земле Российской просиявших».

Дивное это празднование! И как глубоко умилительна и многосодержательна церковная служба этого дня, в кратких, но таких метких и живых чертах, характеризующая многих из наиболее чтимых наших святых!

В самом деле! Ведь ни один народ в мире, после древних народов христианского Востока, не дал такого огромного числа святых угодников Божиих, как наш православный русский народ, недаром, поэтому заслуживши название «народа-богоносца». Если мы откроем полные святцы, то увидим, что почти нет дня в году, когда бы не праздновалась память одного-двух, а то и нескольких святых, вышедших из среды нашего русского народа.

Каждый народ всегда имел нечто особое, что служило предметом, как принято выражаться, его национальной гордости, чем он мог похвалиться перед другими. Гордость сама по себе – не христианское качество, но мы можем дерзнуть сказать, что святые наши – это наша радость, наша честь, наша похвала – не в смысле какого-то пустого чванства или повода к превозношению, а в смысле чего-то нас воодушевляющего, утешающего, вдохновляющего, влекущего к подражанию.

Столько дивных святых дала наша Русская земля потому, что и вся она когда-то жила идеалом христианской святости, благоухала святостью. Этим мы отнюдь не хотим сказать, что на Руси в прежние времена вовсе не было людей грешных. Были и такие, и порою немало их было. Но даже и греша, русский человек не утрачивал совсем идеала святости, который все же, более или менее отчетливо, предносился его мысленному взору в то самое время, когда он творил грех. Он не терял полностью сознания своей греховности, хотя бы даже и старался иногда так или иначе оправдывать себя. В этом и причина, что и тяжко грешившие русские люди нередко поражали всех необыкновенной силой и глубиной своего покаяния. А мы ведь знаем, что искреннее покаяние очищает от всех грехов даже самого тяжкого грешника.

Вот почему не случайно и не напрасно родина наша называлась Святой Русью.

Но, если действительно все так было у нас на Святой Руси, то откуда же появилась эта нечисть, сгубившая нашу Родину и ввергнувшая православный русский народ – «народ-богоносец» – в эту страшную кровавую катастрофу, в эту ужасную бездну крайнего нравственного падения?

Нечисть эта пришла к нам с Запада.

«Западом и наказывал и накажет нас Господь» – пишет в своих «Письмах о христианской жизни» наш великий отечественный богослов и наставник духовной жизни святитель Феофан, Вышенский Затворник (стр.70, п.40): «а нам в толк не берется… Завязли в грязи западной по уши, и все хорошо. Есть очи, но не видим; есть уши, но не слышим; и сердцем не разумеем. Господи, помилуй нас! Пошли свет Твой и истину Твою!»

Во множестве своих замечательных по содержанию писем, написанных еще в начале второй половины прошлого XIX столетия, этот дивный святитель-подвижник предрекает надвигающуюся на Русскую землю кару Божию за богоотступничество, в результате неосторожного сближения с материалистической культурой отпавшего от Православия Запада.

«Нас увлекает просвещенная Европа» – так, напр, пишет он: «Да, там впервые возстановлены изгнанные было из миpa мерзости языческие; оттуда уже перешли они и переходят и к нам. Вдохнув в себя этот адский угар, мы кружимся, как помешанные, сами себя не помня. Но припомним двенадцатый год: за чем это приходили к нам французы? Бог послал их истребить то зло, которое мы у них же переняли. Покаялась тогда Россия, и Бог помиловал ее. А теперь, кажется, начал уже забываться тот урок. Если опомнимся, конечно, ничего не будет, а если не опомнимся, кто весть, может быть, опять пошлет на нас Господь таких же учителей наших, чтобы привели нас в чувство и поставили на путь исправления. Таков закон правды Божией: тем врачевать от греха, чем кто увлекается к нему. Это не пустые слова, но дело, утверждаемое голосом Церкви» («Мысли на каждый день года», стр.461).

Увлекались pyccкиe люди французоманией, доходившей до презрения к своему родному русскому языку, – вот и послал на нас Господь французов и с ними «двадесять язык», и мы, «о ихже ревновахом прежде наставлениих, сих врагов имеяхом буиих и зверонравных», не постыдившихся храмы Божии у нас обратить в конюшни.

«Покаялась тогда Россия, и Бог помиловал ее» – говорить святитель Феофан, но урока этого оказалось недостаточно. Слишком глубоко «завязли мы» к тому времени «в грязи западной: слишком обольстительной казалась нас «гуманистическая» культура богоотступнического Запада, поставившая на место Бога самого человека, угождавшая и льстившая всем низменным страстям и похотям плотского человека – «человека душевного, не имеющего духа» (Иуд.1,19). И вот, как и опасался святитель Феофан, «стал забываться тот урок». Снова самозваные западные учителя и наставники безверия, нигилизма и разврата сделались у нас желанными гостями и даже кумирами, перед которыми благоговейно преклонялось наше воспитанное в западном духе интеллигентное общество, а особенно – несчастное, сбитое с толку учащееся юношество.

«Горько, горько то» – пишет по этому поводу святитель Феофан: «что творится у нас среди мыслящих. Bce ум потеряли… Руководятся ветром навиваемыми началами… Святая вера отодвинута на задний план. И даже богословствующие потеряли настоящие основы богословствования православного… И Господь, кажется, отвратил очи Свои от нас и не посылает делателей. Не оставление ли это Божие?» (Собрание писем, вып.VII, стр.206).

«Зло растет» – пишет он в другом месте: «зловерие и невериe поднимают голову: вера и Православие слабеют. Ужели же мы не одумаемся? И будет, наконец, тоже и у нас, что, например, у французов и других»… («Мысли на каждый день года» стр.187-188).

И в этих местах своих писем и во многих других святитель Феофан достаточно ясным и понятным для всех языком предрекает, что неминуемым последствием уклонения русских людей от истинной веры – веры православной – и усиления в их среде увлечения материалистическими идеями безбожного Запада, явится подобная той, что «была у французов и у других», страшная кровавая бойня самоистребления, называемая «революцией».

И вот, как мы теперь видим, это предречение нашего великого святителя исполнилось.

Но как могло все это случиться, спросите вы, с нашей Святой Русью, с нашим «народом-богоносцем»?

А как, ответим мы, первые люди, созданные Богом чистыми и невинными, не знавшими зла, могли поддаться диавольскому обольщению? Как живущие в раю сладости, в ближайшем и непосредственном общении с своим Творцом и Отцом Богом прельстились лукавыми речами искусителя-змия и нарушили столь, казалось бы, простую и легкую заповедь Божию, ввергнув чрез это и себя и все свое потомство – весь человеческий род в такую бездну зол, для избавления от коей потребовалась Страшная Крестная Жертва Самого Воплотившегося Сына Божия?

В характере прежнего русского человека, освященного купелью Святого Крещения, было так много чистой детской наивной доверчивости, много подлинно-христианского смирения и неудержимого стремления к осуществлению Правды Божией на земле с решительным отталкиванием от всякой неправды, от всякой несправедливости.

Это и использовали весьма искусно лукавые служители змия, прельстившего некогда прародительницу Еву, а через нее и Адама, родоначальника нашего.

Каждая христианская добродетель имеет и свою оборотную сторону, которая выступает на первое место, когда добродетель эта творится без разсуждения, не напрасно почитаемого поэтому святыми отцами-подвижниками главной и высшей добродетелью, без которой теряют свою цену и значение все прочие христианские добродетели.

Великая, например, добродетель – смиренномудрие, без которого, как учит наша Святая Церковь, невозможно и вечное спасение.

Но разве можно, разве должно смиряться перед злом, к чему так часто теперь призывают нас лукавые служители зла, желая завлечь нас в свои сети?

Так и чрезмерная доверчивость легко может стать пороком, если она лишена разсудительности.

Вот в этом и разгадка того страшного несчастия, которое стряслось над нашим православным русским народом, поддавшимся земному обольщению!

Надо знать и помнить, что большая нравственная высота всегда связана с опасностью столь же большого, иногда катастрофического нравственного падения, когда нет достаточной бдительности над собою и должной разсудительности.

Прекрасно выражено это в нашей русской народной поговорке: «Высоко летать – низко падать!» Вот почему святые отцы-подвижники так предостерегают от принятия на себя чрезмерных подвигов, особенно если нет опытного духовного руководителя, имеющего дар разсуждения.

Знаем мы, кроме того, что кому много дано, с того много и спросится (Лк.12,48).

А как действительно много было дано нашему православному русскому народу, не устоявшему, к несчастию, по вышеприведенным причинам, на высоте своего призвания, за что и постигло его«оставление Божиe», которое так живо чувствовал святитель Феофан, наш богомудрый наставник, еще задолго до революции – в середине прошлого столетия.

И страшная кара Божия, соразмерная безумному греху богоотступничества, не замедлила обрушиться на русский народ.

Итак, главной причиной гибели нашей Родины является все та же зависть диавольская, чрез которую, по учению Слова Божия, грех вошел в мир, и неосмотрительность русских людей, проглядевших диавольское обольщение.

И вполне понятно, почему это постигло именно нашу Святую Русь, ибо она всего ненавистнее была диаволу, как могущественный оплот истинной веры – веры православной – во всем мире.

Все ли русские люди теперь, через 50 лет после происшедшей страшной катастрофы ясно и отчетливо сознают все это?

Увы! Далеко не все, и по-видимому – лишь очень немногие. Иначе, конечно, не замедлило бы придти Божие спасение и избавление.

До сих пор весьма многие все ищут причины постигшей Русскую землю катастрофы в чем-то другом, малозначительном, и привходящее наивно считают чем-то главным, основным.

А потому и спасение и избавление нашей Родины тоже видят в чем-то другом, оставаясь духовно-слепыми, несмотря на все пережитое за эти несчастные 50 лет.

Без политики, например, в земной жизни, конечно, не обойтись, и столпы нашей прежней Российской Православной Церкви всегда благословляли христианскую политику, и даже порой сами руководили ей.

Но ставить во главу угла политику, и притом всякую политику, и воображать, что тот или иной политически строй сам по себе может принести спасение и благоденствие русскому народу это – подлинное безумие, обнаруживающее лишь полную и безнадежную духовную слепоту.

А сводить все к «экономике» – это значит не видеть в человеке ничего, кроме животного, в чем и заключается материалистическое лжеучение, сгубившее наш народ, внезапно ощутивший себя только животным и даже зверем, для которого нет ничего святого. Результаты этого мы все пережили!

Ни политика, ни экономика и никакие земные средства и соображения не спасут нашей России, если не будет самого главного. Почти тысячу лет наш православный русский народ жил верою и Церковью: Только вера и Церковь и могут его спасти.

Но вера, конечно, – искренняя, а не лицемерная, фарисейская, которой грош цена. Равным образом, и Церковь – истинная, свободная, никому не пошедшая в услужение, никому за деньги или какие-нибудь земные блага не продавшаяся.

О, как должны мы беречь свободу нашей Церкви! Ибо Церковь, кому-то продавшаяся, под чью-то диктовку действующая, есть уже не Церковь, а лжецерковь – подлинное творение грядущего антихриста, та «блудница, сидящая на водах многих» , о которой говорится в Апокалипсисе и которую постигнет такая печальная участь от самого же зверя-антихриста (Апокл.гл.17;18).

Истинная Церковь не смеет никому ни угождать ни служить, кроме своего Божественного Основателя и своей Главы – Христа Господа. Поэтому в истинной Церкви не может быть чьего бы то ни было «начальствования» или «господствования» в мирском, смысле, а должен царить дух Христова смирения, каковой постоянно внушал Христос-Спаситель Своим ученикам, говоря:научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем (Mф.11,29), и соответственно этому – дух служения, конечно, служения Богу и делу спасения душ, а не каким бы то ни было иным, земным целям, и не своей собственной гордыне, тщеславию и корысти, что тоже так ясно не раз внушал Господь Своим ученикам, а особенно в ответ сынам Зеведеевым, просившим для себя первенства в Его Царстве (Мф.20,20-28).

Дух превозношения и гордыни нетерпим и недопустим в пастырях истинной Церкви в их отношениях к пасомым – тем более нетерпим и недопустим этот духовно-тлетворный дух в отношениях пасомых к своим пастырям: в истинной Церкви каждый должен знать свое место.

Только искренняя, нелицемерная вера и истинная Церковь и могут спасти нашу несчастную Родину от той бездны падения, в которую она низверглась.

Без искреннего покаянного обращения к Богу, вере и истинной Церкви суетны, тщетны и совершенно ничтожны все самые возвышенные и красивые патриотические призывы, пламенные речи и лозунги, безсильны все национальные организации.

Надо вернуться, и не на словах только, а и на деле, к тем идеалам, которыми жила наша Святая Русь веками до постигшей ее страшной катастрофы. В помощь нам тогда будут все святые, в земле Российской просиявшие.

Вси святии Земли Русския, молите Бога о нас!

Современное беснование.

Изшедше же беси от человека, внидоиша во свиния: и устремися стадо по брегу в езеро, и истопе (Лк.3,33)

Как это ни странно, но до сих пор еще существуют люди, которые сомневаются в реальном бытии темной бесовской силы, способной вселяться в людей и делать их своими послушными орудиями. В особенности, непростительно это для православных русских людей, переживших весь позор нашей несчастной Родины за последнее пятидесятилетие.

А между тем, Святое Евангелие ясно нас учит, что бесы действительно существуют и могут вселяться в людей, которые и становятся «бесноватыми», потерявшими контроль над собой и сделавшимися жалкой игрушкой в руках бесов.

Как раз в 5-ую неделю после Пятидесятницы читается за литургией Евангелие, которое повествует об одном таком разительном случае.

Христос приходит в страну Гергесинскую и исцеляет там двух страшных бесноватых, которые были так люты, что никому не давали пройти тем путем, вблизи коего они жили.

Но что же гергесинцы?

Вместо того, чтобы с благодарностью припасть к ногам Иисусовым и просить Его остаться у них, они вдруг просят Его всем городом уйти от них вон.

Что же это за страшное ослепление? Что за непонятное омрачение умов и сердец? Облагодетельствованные гонят вон своего Благодетеля, не желая даже воспользоваться дальнейшими благодеяниями, которые несомненно в изобилии полились бы на них, если бы Христос-Спаситель у них остался.

Но в чем же дело?

Им жалко стало свиней.

Вопреки ясному запрещению закона Моисеева, они разводили свиней, а Господь, изгнав бесов из несчастных бесноватых, повелел бесам войти в свиней, после чего взбесившееся свиное стадо бросилось с крутизны в озеро и утонуло.

И это сделал Господь, конечно, не без умысла, уничтожив таким образом для их вразумления плоды их беззаконного занятия!

Но им все – нипочем. И совесть их от этого не пробудилась, и то, что двое их сограждан, избавившись от мучения, перестали быть страшилищами и стали нормальными людьми, им не дорого, и того, что Сам Господь пришел к ним просветить их светом Своего Божественного учения, они не ценят. Все их существо объяла жалость к погибшим свиньям и опасение, как бы дальнейшее пребывание у них Господа не принесло им новых материальных ущербов и не нарушило бы излюбленного ими и давно заведенного греховного образа жизни, к коему они все привыкли.

Какая это жизненная картина и поныне постоянно встречающаяся!

И не есть ли такое настроение гергесинцев – то же самое беснование, только в менее заметных для внешнего взора формах?

Ведь в чем сущность беснования – разве не в противлении Богу и Его Божественному Закону?

А виды и внешние формы беснования могут быть многоразличны: от самых страшных и буйных – до самых малозаметных и искусно укрывающихся, иногда даже разными благовидностями, от невнимательного взора.

«Бесы, вселяясь в человека», говорит наставник духовной жизни святитель Феофан Вышенский: «не всегда обнаруживают свое вселение, а притаиваются, изподтишка научая своего хозяина всякому злу, и отклоняя от всякого добра: так, что тот уверен, что все сам делает, а между тем только исполняет волю врага своего» («Мысли на каждый день года» стр.245).

Как передают все три евангелиста-синоптика, повествующие о чудесном исцелении гадаринских бесноватых, бесноватые, при виде Господа Иисуса Христа, стали кричать «гласом велиим»: «Что нам и Тебе, Иисусе Сыне Божий? Пришел еси прежде времене мучити нас» (Мф.8,29).

Но разве Христос-Спаситель пришел мучить этих несчастных, а не спасти их от мучивших их бесов?

В этом-то и состоит разгадка ужасной тайны вселения бесов в человеческую душу. Коль скоро человек, по неосмотрительности, допустил в свою душу беса, бес, вселившись в него, поглощает собою его личность, пленяет его «я», овладевает его волею и делает человека послушным орудием своей злой воли. Такой человек думает, что он самостоятелен в своем поведении, что он «сам все делает», а в действительности всеми его поступками руководит поселившийся в нем бес, или даже целый легион бесов, как в этом несчастном бесноватом. Поскольку воля его в плену у беса, то он и начинает отождествлять себя с живущим в нем бесом: все, что приятно бесу, ему приятно; все, что враждебно и мучительно бесу, и ему враждебно и мучительно. Вот почему, увидев своего Спасителя, этот несчастный человек, вместо того, чтобы радоваться, отчаянно кричит: «Что Тебе до меня? Умоляю Тебя, не мучь меня!» (Лк.8,28).

Каким же образом можно дойти до такого ужасного состояния? Как бес может получить доступ в душу человека?

На это мы находим много указаний и в Слове Божием и в писаниях святых отцов Церкви и великих христианских подвижников благочестия. Каждое забвение Бога, в чем бы оно ни проявлялось, каждое произвольное нарушение заповедей Божиих, сколь бы маловажным оно ни казалось, всякий проступок против совести, этого голоса Божия в душе человека, уже открывает бесу доступ в его душу. Особенно же любезны бесу греховные страсти, то есть часто-повторяющиеся грехопадения, которые вошли у человека в привычку, стали как бы его второй природой.

«Гордость – демон», говорит наш великий праведник святой Иоанн Кронштадтский: «злоба – тот же демон; зависть – тот же демон; мерзость блудная – тот же демон; насильная хула – тот же демон; насильное сомнение в истине – тот же демон; уныние – демон; различны страсти, а действует во всех один сатана; различны страсти, а вместе – лай сатанинский на различные лады, и человек бывает одно – один дух с сатаной» (Моя Жизнь во Христе» том 2, стр.6).

И весьма характерно: каждый, одержимый какой-либо страстью, как бы эта страсть его ни мучила и не терзала, с самой крайней враждебностью относится ко всему, что противится его страсти. Так: гордый ненавидит смиренных, злобный и гневливый не выносит кротких и тихих, блудник пылает крайним раздражением на целомудренных, и т.д. и т.п. И самыми большими врагами своими одержимые страстями считают тех людей, которые обличают их или как-то стараются помочь им освободиться от той или иной страсти, указывая на нее, уговаривая и вразумляя их или принимая какие-либо решительные меры к их отрезвлению и возвращению на путь нормальной, здоровой, духовно-трезвой жизни. Совершенно точно так, как враждебно встретили Христа-Спасителя гадаринские бесноватые или жители той страны, не пожелавшие, чтобы Господь у них остался: ведь и они были в сущности тоже бесноватыми, хотя и в менее заметной форме. Сжившись вполне с своими любимыми страстями, или, что тоже, с обитавшими в них бесами, они не желали исцеления от Господа-Чудотворца, а потому и не приняли Его.

Как убеждает нас повседневный жизненный опыт, а особенно в страшное, как никогда прежде, переживаемое нами время, одержимость страстями и есть беснование.

Посмотрите, как преданный греховным страстям и сам внутренне терзается и других мучит. Страсти, как учат наставники духовной жизни, это – тайные змеи, которые постоянно грызут сердце человека и никогда не дают ему покоя. Одержимый страстями не знает душевного мира, да и не может приобрести его, пока не преодолеет своих страстей. Мало того: он способен разрушать душевный мир и всех тех людей, с которыми приходит в соприкосновение.

Искоренить страсть – это и значит изгнать мучающего беса.

Чтобы убедиться в истине всего вышесказанного, надо только хорошо понаблюдать окружающую нас современную жизнь и углубиться в собственную душу.

Все то, что произошло на нашей несчастной родине, да и теперь еще не изжито, – разве это не подлинное беснование и притом в самых ярко-выраженных формах?

А то, что происходит сейчас в так называемом «свободном мире» и что в начале лишь тайно, изподтишка подготовлялось; разве это не то же самое беснование? На наших глазах и оно начинает принимать те же самые грубые формы, что и у нас на родине, ибо источник всего этого ведь один и тот же – все та же темная злая бесовская сила, жаждущая гибели человека!

Страшно сказать, но и то, что творится сейчас во всех поместных православных церквах и в так называемом «христианском мире» – мире «инославном» – со всем этим подрывом всех вековечных устоев, с этой безпощадной ломкой древних установлений Церкви, ведущих свое начало от апостольских времен, порою грубым, а иногда хитро-лукавым ниспровержением всех исконных верований и благочестивых традиций, завещанных нам первохристианством, – кто, положа руку на сердце, по чистой совести, осмелится возразить, что все это не самое настоящее беснование – попытка диавола через верных слуг своих искоренить истинную веру и Церковь?

Сатана, нагло подняв голову, триумфальным маршем шествует уже по всему миру, пожиная себе обильные плоды.

Жутко становится, когда подумаешь, как мало сейчас осталось людей, трезво смотрящих на все в мире происходящее, людей честных и искренних, не продавших душу свою сатане за те или иные земные блага, не работающих всецело своим греховным страстям и не беснующихся, подобно огромному большинству.

Весь мир сейчас становится похожим на страну Гадаринскую, не желающую исцеления от Господа-Исцелителя и изгоняющую Его прочь от себя.

Пусть даже слышим мы иногда лицемерно произносимые слова правды, но самые дела произносящих ясно показывают, что это – только одни слова: на словах – одно, а на деле совсем другое! А ведь Господь понятно и вразумительно сказал: по плодам их узнаете их (Мф.7,16-20).

Сколько красивых слов нередко произносится сейчас о мире и любви, но где этот «мир» и «любовь» видны в делах? А если и показывается иной раз видимость таких «добрых» дел, то за ней ясно скрывается грубый разсчет и то или иное своекорыстие, совершенно обезценивающее их.

Фальшь и ложь воцарились в мире, как это и предрекал святой Апостол Павел в своем Втором Послании к Солунянам, говоря, что наступит время, когда люди «будут верить лжи» (2 Фес.2,11),«да будут осуждены все, не веровавшие Истине, но возлюбившие неправду» (там же, стих 12).

Надо знать, что об этом опасно сейчас открыто говорить вслух перед всеми: возненавидят и заклюют, не дадут жить на этом свете, или объявят сумасшедшим, как это и в действительности нередко теперь практикуется в отношении неприятных и нежелательных людей, которых нужно куда-то запрятать подальше, чтобы они не безпокоили и не мешали. Поистине мы дожили уже до того времени о котором предрекали древние отцы-подвижники, говорившие: 
Наступит время, когда люди будут безумствовать, а тому, кто не безумствует, станут говорить: «Ты безумствуешь, потому что ты не похож на нас»
.

Но не думают, не помышляют эти безумцы-бесноватые мира сего, во зле лежащего, о том, какая участь их ожидает.

Бесы, изгнанные Господом из Гадаринских бесноватых, вошли в свиней, а свиньи, взбесившись, бросились в Генисаретское озеро и утонули.

Подобная же участь ожидает и этих людей, одержимых бесами, но с тою разницею, что ввержены они будут в «озеро огненное, горящее огнем и серою» , где будут мучиться «во веки веков» (Апок.21,8;20,10), вместе с диаволом, зверем-антихристом и лже-пророком, которым они верно служили на земле, ведя борьбу с Господом Иисусом Христом и Его истинными и искренними последователями.

А нам, которые хотят работать Господу нашему Иисусу Христу и только Ему Одному, необходимо вооружиться в переживаемые нами страшные времена терпением, памятуя Его наставление: в терпении вашем стяжите души ваши! (Лк.21,19) и другое: претерпевый до конца той спасен будет (Мк.13,13).

Пусть другие беснуются – пусть даже все беснуются вокруг нас – не будем принимать никакого участия в этом всеобщем бесновании, чего бы нам это ни стоило! Аминь.

Акт Свято-Троицкой Духовной Семинарии.

2/15 июня 1969 года в неделю 2-ю по Пятидесятнице – Всех Святых, в Земле Российской просиявших.

СЛОВО РЕКТОРА СВЯТО-ТРОИЦКОЙ ДУХОВНОЙ СЕМИНАРИИ АРХИЕПИСКОПА АВЕРКИЯ.

Во Имя Отца, и Сына, и Свягаго Духа!

Мы собрались здесь сегодня для того, чтобы торжественно отпраздновать окончание двадцать первого учебного года в нашей Свято-Троицкой Духовной Семинарии. Еще несколько воспитанников ее получают дипломы бакалавров богословия, и мы надеемся, что годы, проведенные ими в стенах монастыря и семинарии, не останутся без влияния на всю их дальнейшую жизнь – что они в том или ином звании, так или иначе, послужат в будущем великому делу Церкви Христовой на земле, столь нуждающейся, особенно теперь, в истинных и верных служителях.

Величайшей благодарности преисполнены мы Милосердному Господу, все еще благодеющему нам, несмотря на подлинные ужасы, которые совершаются в наше время в мире, а в последнее время начали совершаться и в этой приютившей нас стране: я имею в виду особенно студенческие безпорядки, которые так напомнили нам то, что делалось на нашей несчастной родине перед революцией 1917-го года. И да сохранит Господь эту страну от горькой участи, постигшей нашу родину!

Мал квас все смешение квасит (1 Кор.5,6) – учит нас Слово Божие. И вот мы хотели бы, чтобы наши семинаристы были этой «малой закваской», которая вносила бы оздоровляющее духовное начало истинной христианской веры в современный уже погибающий в своем безумии мир. Мы хотели бы, чтобы они, как истинные ученики Христовы, были, в меру своих сил и возможностей,«светом мира» и «солью земли» , по слову Христову (Мф.5,13-14). Для этого мы живем и трудимся, воспитывая и обучая их.

Поэтому надо знать и помнить, что наша школа – не обычная, светская школа, а школа духовная, и в ней нет и не должно быть места всему тому, что свойственно, особенно в наше время, легкомысленно-настроенной светской молодежи. Нашу семинарскую молодежь мы готовим к величайшему в мире служению – служению пастырскому, которое есть дело служения спасению душ человеческих. Кто с иными целями и намерениями приходит сюда к нам, тому здесь не место.

Уже не в первый раз наш Акт совпадает с великим для сердца каждого православного русского человека празднованием памяти «Всех святых в Земле Российской просиявших». И это весьма знаменательно! Это должно напоминать нашим семинаристам, что они приходят в нашу семинарию для того, чтобы воспитать в себе дух Святой Руси, некогда благоухавшей святостью, и для того, чтобы подготовить себя быть возстановителями этой Святой Руси, ныне оскверненной и поруганной диаволом, ибо без Святой Руси и во всем мире никогда не будет мира и благоденствия, и весь этот мир быстро придет к своему концу, о котором так ясно учит Священное Писание, и яркие признаки чего мы уже наблюдаем в настоящее время.

Сердечно приветствую всех собравшихся на это наше скромное торжество: и монастырскую братию, дающую своими трудами возможность существования Семинарии в стенах монастыря и отцов и господ преподавателей, столь ревностно и безвозмездно трудящихся над делом воспитания и образования семинаристов, и представителей школьного департамента, всегда нам так благожелательствующих; приветствую сердечно и всех наших почетных гостей и богомольцев, явившихся разделить с нами наше школьное торжество.

Особенный мой привет нашим воспитанникам, получающим ныне дипломы на звание «бакалавра богословия». Не радуйтесь тому, что вы получаете документ, который поможет вам в устроении вашей жизни, а радуйтесь тому, что вы приобщились к неоскудеваемому источнику православно-христианской духовной культуры, получили хотя бы самые основные теоретические и практические познания для служения Церкви Христовой, и можете, если захотите, стать на путь важнейшего и величайшего в мире служения – служения пастырского. Не заставляйте нас разочаровываться в вас и жалеть о том, что мы напрасно тратили и время, и силы, и материальные средства на ваше воспитание и образование. Последуйте скорее примеру тех, которые, окончив нашу Семинарию, теперь с честью несут знамя пастырского служения и утешают нас своей доброй славой среди вверенных им пасомых. Церковь наша так нуждается теперь в добрых пастырях: станьте ими, в чем несомненно поможет вам Сам Господь, если только искренне будет ваше стремление послужить Его святому делу на земле. И бойтесь осуждения того ленивого и лукавого раба евангельской притчи, который, получив от господина своего талант, зарыл его в землю (Мф.25,24-30).

Семинаристы, которым предстоит еще учение! Не теряйте зря драгоценного времени, которое вы здесь проводите. Помните, что того, что вы можете здесь получить для вашего духовного воспитания и образования, вы никогда и нигде, быть может, за всю вашу жизнь больше не получите. Посещайте, как можно чаще, совершаемые в монастырском храме богослужения, принимайте в нем самое активное участие чтением, пением и прислуживанием! Со всем усердием внимайте преподаваемому вам учению, аккуратно посещая все лекции профессоров и занимаясь в своей келлии, читая необходимые книги и пособия. Помните, что совсем не к лицу вам обычные настроения и веселое время-препровождение современной распущенной светской молодежи! Ведь вы приехали в монастырь, чтобы учиться в духовной школе: соответственно этому и держите себя! И да поможет вам Бог приобрести здесь то нетленное духовное богатство сокровищ нашей святой православной веры, которых вы нигде более в современном нравственно-растленном мире не найдете.

Bсе наши дорогие гости-богомольцы! Мы ищем Вашей помощи, Вашего сотрудничества в великом нашем деле подготовки новых пастырей нашей Церкви. Помогайте нам, кто, как и чем может! Находите действительно-достойных кандидатов для поступления в Семинарию и направляйте их к нам. Но, конечно, нам нужны люди искренне-преданные нашей святой вере и Церкви: таких и присылайте нам, а отнюдь не случайных людей. Если не будет пополнения в нашей пастырской среде, наша Церковь может весьма скоро остаться совсем без пастырей. Помогите же нам, будьте нашими соработниками!

Зависть – изобретение диавола.

(ТВОРЕНИЯ СВ. IOAHHA ЗЛАТОУСТА. Том IV, стр.517).

Удивительное дело! Христос исцеляет слепых, изгоняет беca и возвращает дар слова немому (Евангельское чтение в неделю 7-ую по Пятидесятнице: Мф.9,27-35). Весь народ прославляет Его за это, говоря, что никогда еще ничего подобного не было во Израиле. Одни только фарисеи, вместо того, чтобы вместе с народом преклониться пред Иисусом и признать Божественную силу за совершенными Им чудесами, говорят: Он изгоняет бесов силою князя бесовского (Мф.9,34).

Сколько и других чудес совершил Господь наш Иисус Христос: исцелял прокаженных, воздвигал от одра болезни разслабленных, воскрешал умерших и при этом постоянно проповедовал, уча народ исполнению заповедей Божиих, но фарисеи – эти знатоки и ревнители ветхозаветного Закона Божия – никак не хотели признать Его Мессиею – Посланником Божиим, хотя все ветхозаветные пророчества сбылись на Нем, и они лучше простого народа должны были бы видеть и знать это. Однако, народ, по словам их, «невежда в законе» (Ин.7,49), сразу же из необыкновенных чудес Христовых усмотрел Его Божественное достоинство, а они упорно продолжали твердить, что Он совершает чудеса силою бесовскою, что Он и Сам беса имеет в Себе.

Откуда такое упорство – такое непонятное, на первый взгляд, ослепление?

От зависти.

Когда народ толпами стал ходить за Иисусом, жаждая слышать Его Божественное учение и получить благодатное исцеление от своих недугов душевных и телесных, их охватила страшная зависть.

Ведь они были духовными вождями народа, пользовались в народе всеобщим уважением и почитанием, как учители веры, как знатоки и ревностные исполнители Божественного Закона. Это льстило их самолюбию, питало их гордыню и тщеславие: они услаждались этим народным преклонением и дорожили им.

И вдруг явился Кто-то Другой, Который учил народ, как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи (Mф.7,29) и притом исцелял всякую болезнь и всякую немощь в людях (Mф.9,35). Как только они увидели, что Он заслужил у народа большее уважение и почитание, чем они, их охватила мучительная зависть к этому, как им показалось, счастливому «сопернику». Привыкшие, как и все горделивые и самолюбивые люди, судить о других по себе, они решили, что и это – такой же честолюбец и искатель славы народной, как и они сами, только более удачливый, и страшно озлобились на Него.

Мы знаем, к чему, в конце концов, привела эта неистовая завистливая злоба: она Бога предалаужасной поносной смерти на кресте, а виновников ее заклеймила вечным позором, как богоубийц и служителей диавола. Недаром даже почетное некогда звание «фарисея» стало с тех пор нарицательным именем, как характеристика самого гнусного человека – фальшивого лицемера, который все доброе делает только на показ, для человеческой славы, а внутри весь исполнен всевозможных низменных страстей и пороков – всякой скверны и нечистоты, зависти, злобы и ненависти.

Так вот, какое великое зло есть зависть! В своем безумном ослеплении зависть не остановилась даже пред самым страшным преступлением, какое только можно себе представить: Самого Бога, явившегося в мир для спасения человека она возвела на крест, чтобы замучить и умертвить Его самым жестоким образом.

Понятно поэтому, что такой великий отец Церкви, как святой Иоанн Златоуст, называет зависть«изобретением диавола», и признает ее «гибельнейшей из всех страстей» (т.IV, стр.516-517), говоря, что она «ничего не делает с разсуждением», что «нет зла хуже ее», что она – «зверь многоглавый», который «строит козни добрым ближним», что «она легко может ослепить ум», «превращает человека в демона», что она – «хуже блуда и прелюбодеяния», «порождает клеветы и обвинения» и «подвергшихся ей делает безумными» (IV, 557; VII, 431-433; VII, 432, 640; VIII, 224, 240; IX, 147 и др.).

Все это неудивительно, если принять во внимание, что именно «завистью диаволею вошел грех в мир и грехом смерть» (Рим.5,12)«Когда диавол увидел человека в чести (в раю), то не вынес его благоденствия и сделал все, чтобы погубить его» – говорит тот же святой Златоуст: по зависти «и Авель убит; так и Давид едва не погиб; так и многие другие праведники. Также сделались христоубийцами и иудеи» (том VIII, стр.316).

И на всем протяжении всей человеческой истории зависть всегда более всего омрачала человеческую жизнь, будучи готова идти на самые тяжкие преступления: на всякую низость, подлость, обман, шантаж, лицемерие, клевету, грабеж и убийство.

Зависть к богатым и знатным порождала бунты и так называемые «революции», что особенно наглядно видели мы в нашей несчастной русской революции с ее исполненными зависти лозунгами:«грабь награбленное!», «мир хижинам, война дворцам!», «мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем!» и т.п.

Завистливый человек и сам мучается и других тиранит, будучи несносен в человеческом обществе и неспособен ни к какой полезной созидательной деятельности. Зависть буквально сушит его: он никогда не знает душевного спокойствия – мир Христов чужд душе его. И другим от него нет покоя: как все самолюбцы, он нетерпелив, раздражителен, придирчив.

Зависть особенно неистовствует в наше время, порождая безчисленные, так называемые «проклятые» социальные и политические вопросы, которые никогда и никем не могут быть и не будут разрешены вне истинного христианства, коего в зазнавшейся гордыне своей уже не желают знать современные люди, самоуверенно и самонадеянно мнящие создать «рай на земле» без Бога. Не «рай на земле», а «царство антихриста» они с таким умонастроением действительно создадут, к чему и идет сейчас вся мировая история, все потуги и мероприятия современных государственных деятелей и вождей современного обезбоженного человечества. Явные признаки этого мы уже видим на каждом шагу, и они все умножаются и умножаются буквально с каждым днем, на наших глазах, была бы только охота видеть, а не смежать в какой-то непростительной безпечности свои духовные очи.

Ведь и весь современный поход против христианства, и явная и тайная борьба против него – все это вдохновляется ни чем иным, как тою же завистью, ибо, как выражаются свв. отцы-подвижники,«ненавидит жена-блудница жену честну, целомудренну и добру зело», как ненавидят обыкновенно люди нечестные, фальшивые, неискренние и безпринципные людей честных, искренних и по-настоящему (а не на словах только!) идейных, – как и имеющий некогда придти антихрист возненавидит Христа, все по той же зависти, и будет стараться заменить собою Христа, заняв в сердцах людей Его место.

Но особенно, конечно, неуместна и преступна зависть в тех людях, которые считают себя «христианами» и даже «христианами примерными», преданными Церкви. Именно такие завистливые «христиане» и производят больше всего смут и нестроений в церковной жизни, будучи готовы идти даже на разделения и расколы, но отнюдь не по идейным, а по чисто-эгоистическим, самолюбивым побуждениям, из-за уязвленной гордости и тщеславия, завидуя тем, кто занимают более почетное положение, а, в особенности, тем, кого больше любят, уважают, ценят и предпочитают.

На этой именно зависти, как на чувствительных струнах музыкального инструмента, играют и все враги нашей Русской Зарубежной Церкви и идейно-настроенной эмиграции нашей, стремясь весьма искусно вносить всюду взаимную вражду и распри, иногда, казалось бы, по самым мелочным и пустячным причинам и ничтожным, вовсе не идейным поводам, прикрываясь в то же время для оправдания себя мнимой, воображаемой «идейностью». Вот почему столь многие наши организации и учреждения заграницей раскололись на два, а иногда даже и на три взаимно-враждующих лагеря – на радость и потеху нашим врагам!

Увы! Нет в нашей среде надлежащего христианского смирения, но зато есть упрямая, ни перед чем не склоняющаяся гордыня и порождаемая этой гордыней зависть, взаимная вражда и недоброжелательство – подлинно-бесовские свойства и качества, как бы ни облекались они иной раз в тогу какой-то «идейности».

Это и есть, собственно главный корень зла нашей церковной и общественной жизни! И враги нашей Церкви и национальной России этим широко и коварно пользуются, творя свое дело внутреннего разложения и развала.

А пора бы, наконец, всем окончательно прозреть, и не показывать пальцем на кого-то другого, а начать исправление в духе истинного (но не фарисейского) христианства с самого себя.

Если ты действительно, а не на словах только идеен, и ведешь с кем-то борьбу по чисто-идейным побуждениям, а не в угоду своему самолюбию, то будь строго-последователен и идеен до конца сам!

Плох тот «борец за правду», у которого, по метким русским поговоркам, «у самого рыльце в пушку», или «кто на небо поглядывает, а по земле пошаривает» – кто «сидит на двух стульях», служа фактически «и нашим и вашим», как бы ни пытался он это смягчать и замазывать.

Особенно непростительно все это для нас, православных русских людей.

Углубимся мыслью и чувством во все то, что произошло с нами.

Разве не этою «завистью диаволею» ниспровергнута была наша могущественнейшая в мире славная Империя Российская, раскинувшая свои необъятные пределы на шестую часть света?

Разве не это «изобретение диавольское», по выражению святого Златоуста, так нагло и кощунственно осквернило, втоптало в грязь нашу некогда Святую Русь, благоухавшую благочестием, и столь безобразно-грубо надругалось над ее святынями?

Поистине не гордиться, не «задирать нос», не завидовать друг другу, строя козни, а только плакать –плакать горькими покаянными слезами о нашем безмерном падении должны мы, несчастные, сбитые с толку русские люди, которым так много дано было Богом.

«Зависть в христианине есть безумие», – говорит наш великий всероссийский праведник святой Иоанн Кронштадтский: «во Христе все мы получили безконечно великие блага, все обожены, все соделались наследниками неизреченных и вечных благ Царствия Небесного; да и в земных благах обещано нам довольство, под условием искания правды Божией и Царствия Его: «ищите прежде Царствия Божия и правды Его, и сия вся приложатся вам» (Mф.6,33)Не безумно ли после этого завидовать в чем-либо ближнему, например: его почестям, его богатству, роскошному столу, великолепной одежде, прекрасному жилищу и прочему. Все это не прах ли в сравнении с тем, что нам даровано в образе и подобии Божием, по коему мы созданы, в искуплении нас Сыном Божиим от греха, проклятия и смерти, в даровании нам снова благословения Отца Небесного и соединенных с ним вечных утех в небесах?»

«Итак, да будет между нами», – увещевает святой Иоанн: «взаимная любовь, доброжелательство, и довольство своим состоянием, дружество, гостеприимство, нищелюбие, страннолюбие и верх добродетелей: смиренномудрие, незлобие, кротость, святыня. Да уважаем друг в друге образ Божий, члены Христа Бога, тело Его, сыновство Божие, граждан Небесного Царствия, сожителей и сопеснословцев Ангельских. «Да будем вси едино», как Бог наш, в Троице покланяемый (Ин.17,22) (см. – Моя жизнь во Христе: часть I, стр.234).

Последуем же увещеваниям нашего доброго пастыря, всероссийского угодника Божия:протрезвимся окончательно от того смрадного чада, который сгубил нашу Родину – далеко отринем от себя всякое горделивое превозношение и бесовскую зависть, чтобы и нам самим постепенно не дойти до страшного настроения богоборчества и не потерять, как мы уже потеряли нашу Родину, и тех великих даров Божиих, которые обещаны всем истинным христианам и с которыми ничего не может сравниться по их неизмеримой ценности здесь на этой грязной и грешной земле. Аминь.

Знаменательный юбилей: 969 г.-1969 г.

В нынешнем 1969-м году 11-ое июля, по нашему православному календарю (24 июля по новому стилю), представляет собою весьма знаменательную юбилейную дату, о которой, по-видимому, огромное большинство современных русских людей, увлеченных теперь совсем другими интересами, ничего не знают, так как дата эта прошла незамеченной – по крайней мере, никем и нигде не была отмечена так, как она того бы заслуживала.

11 июля 1969 г. исполнилось ровно тысяча лет со дня преставления Блаженной Княгини ОЛЬГИ, которую именуют также «Равноапостольной» – «начальницы Православия на Русской земле», «матери князей российских», «величия нашего и похвалы», которая «дьявола из России прогнала» и «первая на Руси взошла в Царство Небесное».

Наш благочестивый летописец, преподобный Нестор Киево-Печерский, составивший «Повесть временных лет»: «Откуду есть пошла Русская Земля», не находит достаточно слов, чтобы восхвалить «виновницу спасения нашего» – святую Ольгу. Он называет ее «звездою утреннею, предваряющею солнце», «зарею утра, предвещающею свет дневный» и говорит, что она «светила, как полная луна в нощи, блистая между неверными, как жемчужина».

«Солнце», которому «предтекла», как «утренняя звезда» святая Ольга, был ее Боговенчанный внук – СВЯТЫЙ РАВНОАПОСТОЛЬНЫЙ КНЯЗЬ ВЛАДИМИР, при котором совершилось величайшее событие русской истории – КРЕЩЕНИЕ РУСИ. До этого Русь была погружена во тьму язычества, за малыми отдельными исключениями, ее окутывала ночь идолопоклонства.

По свидетельству нашего выдающегося церковного историка Преосвященного Архиепископа Филарета, святая княгиня Ольга была природной славянкой, происходившей из-под Пскова, который в те времена назывался «Плесков». Славянское имя ее было Прекраса, которое получила она потому, что действительно была, прекрасна и душою и телом. «Ольгой» назвал ее по своему имени опекун князя Игоря Олег, когда выдавал ее замуж за своего племянника Игоря.

После трагической кончины князя Игоря, убитого возненавидевшими его древлянами, святая княгиня Ольга известное время единолично управляла Русской землей, за малолетством ее сына Святослава, который остался после смерти отца четырехлетним ребенком. И правление ее было столь мудрым и благотворным для Руси, что летописец назвал ее «мудрейшей всех человек; что в тогдашнем словоупотреблении, как и до настоящего времени в диалекте у малороссов, означает: «мудрейшей всех мужчин».

В то время в Киеве уже была какая-то численно небольшая группа христиан, которые имели даже «соборную церковь святого пророка Илии», в коей они присягали, как сообщает об этом летописец, на верность договору с Византией, заключенному при князе Игоре, в то время как язычники присягали перед своим идолом Перуном.

Княгиня Ольга видела возвышенную жизнь этих христиан, резко отличавшуюся от жизни язычников, и не могла не плениться небесной чистотой и красотой христианского учения. Но так как огромное большинство старейшин и народа все еще было привержено к язычеству, она решилась на весьма мужественный шаг – предприняла путешествие в столичный город христианства – царственный Константинополь, чтобы там основательнее познакомиться с христианской верой и надлежащим образом подготовиться к великому таинству Святого Крещения.

Это произошло в 957 году.

Характерно и глубокомысленно объясняет этот поступок Ольги наш летописец. «Эфиопская царица», говорит он: «ходила к Соломону слушать премудрость его и видеть опыты премудрости его: точно так и блаженная Ольга искала мудрости Божией. Ищущие мудрости находят ее. Блаженная Ольга в зрелых летах отыскивала умного значения всему в мipе и вот нашла драгоценный бисер – ХРИСТА».

Взяв с собою много подарков и большую свиту, в составе которой были «родственники и родственницы ее», в том числе «племянник», «до 10-ти знатнейших жен», «18 почетных служительниц», «22 поверенных», «43 купца» и до «10-ти чиновников», она водным путем отправилась в Царьград, как имели обыкновение называть русские Константинополь.

Об этом приезде русской княгини в Константинополь есть запись и у греческих летописцев. Так Кедрин пишет: «Ольга, жена князя русского, того, который приводил флот против греков, по смерти супруга явилась в Константинополь и, когда доказала великую ревность свою к истинному благочестию, была крещена и принята с почестями, приличными ее сану, и возвратилась в свой дом».

В Константинополе кн. Ольга пробыла не менее трех месяцев. Здесь она поучалась вере христианской, ежедневно с большим усердием внимала Божественным словесам и присматривалась к великолепию богослужебного чина и всем сторонам истинно-христианской жизни. Сердце ее разгорелось пламенной любовью ко Христу, и она обратилась к патриарху с просьбой крестить ее. Патриархом в то время был Полиевкт, славный и по святости жизни и по своей высокой образованности. Ольга поднесла ему в дар золотое блюдо с изображением Христа-Спасителя на драгоценном камне. Это блюдо видел в храме святой Софии путешествовавший в Константинополь Новгородский Apxиепископ Антоний.

Святейший Патриарх Полиевкт сам крестил княгиню Ольгу, причем византийский император Константин Багрянородный был ее восприемником от купели. Наречена была она во Святом Крещении ЕЛЕНОЮ, в память святой равноапостольной Елены, матери святого Константина Великого, при котором христианство восторжествовало в Римской Империи, что, конечно, сделано было предзнаменательно. Причастив новокрещеную Святых Таин Тела и Крови Христовых, Патриарх благословил ее со словами: «благословенна ты среди жен российских, ибо ты, оставив тьму, взыскала истинного света; возненавидев идольское многобожие, ты возлюбила Единого Истинного Бога; ты избежала вечной смерти, обручившись жизни безсмертной. Отселе тебя будут ублажать сыны Российской земли!». Несомненно крестились и многие, если не все, из ее свиты, которые еще не были христианами.

Патриарх дал в благословение святой Ольге крест, который, как сообщают несколько летописцев, долгое время хранился в Киеве и после ее смерти.

После крещения состоялся торжественный прием новокрещеной княгини при императорском дворе, со всем ее посольством, о чем повествует сам император Константин. Император принял Ольгу, окруженный высшими чинами. От русского посольства были поднесены ему дары. Прием закончился обедом, во время которого пело два хора певчих – певчие храма святых Апостолов и храма святой Софии. После обеда подносили нашей княгине и ее свите подарки от императорского двора.

Перед отъездом в честь святой Ольги был дан императором второй прощальный обед. Оставляя Царьград, блаженная Ольга пошла к патриарху и прося его напутственного благословения, сказала ему: «Помолись за меня святый отец! Народ мой и сын мой пребывают в языческом заблуждении – да избавит меня там Господь, твоими святыми молитвами, от всякого зла».

Патриарх ответил ей: «Верная и благословенная дочь моя о Святом Духе. Христос, в Которого облеклась ты во Святом Крещении, Сам да соблюдет тебя от всякого зла, как соблюл Он Ноя от потопа, Лота от Содома, Моисея с Израилем от фараона, Давида от Саула, Даниила от уст львовых и трех отроков от печи. Так и тебя да избавит Господь от напасти. Благословенна ты в народе твоем, и тебя будут ублажать внуки и правнуки до последних лет».

Получив от патриарха честный крест, святые иконы, книги и прочие, потребные для богослужения вещи, а также пресвитеров и клириков, св. Ольга с великой духовной радостью возвратилась к себе домой.

Вернувшись на родину, блаженная Ольга, как истинная христианка, начала горячо ревновать о распространении святой веры христианской и прежде всего пыталась обратить к ней своего сына кн. Святослава. Но он, как воинственный князь и гордый воин, дороживший более всего воинской славой и думавший только о битвах, оставался безчувственным к просьбам и увещеваниям матери.«Моя дружина будет смеяться надо мной, если я приму христианскую веру» , возражал он ей, «от меня отступят бояре, воеводы и вся дружина, и мне не с кем будет воевать против врагов и защищать наше отечество».

Впрочем, Святослав, сам не желавший принимать Христову веру, не препятствовал однако, креститься другим, хотя вместе с дикой дружиной своей часто оскорблял христиан злыми насмешками. По смерти же Ольги в 971 г. языческая дружина, обвинив христиан в гибели войска за Дунаем, до того возбудила Святослава против них, что он убил и своего двоюродного брата Глеба, с которым было предано смерти и много христиан.

12 лет после своего крещения св. Ольга ревностно занималась апостольской деятельностью, за что ее именуют не только «блаженной», как она названа в нашем церковном уставе, но и «равноапостольной».

Несомненно, что она посеяла первые семена святой веры в своем юном внуке ВЛАДИМИPЕ, который промыслом Божиим стал «Вторым Константином» – просветителем всей Русской земли, обратившим весь русский народ из тьмы язычества к свету Христову, что, как принято считать, произошло в 988 г. Степенная Книга говорит, что «многие, дивясь о глаголах ее (Ольги), ихже николиже прежде слышаша, любезно принимали из уст ее Слово Божие и крестились». Известно и то, что уже 15 лет спустя после крещения Ольги, в 972 г., папа Римский считал Русь убежищем именно восточной православной веры (хотя формального «разделения церквей», как принято выражаться, тогда еще не было, но оно уже весьма ярко наметилось). Папа Иоанн XV, разрешая учредить в Праге епископство и открыть женский монастырь, прибавил: «впрочем не по обрядам племени болгарского или Руси или славянского языка.

Предпринимая миссионерские поездки по всей стране св. Ольга посетила Великий Новгород и другие города, всюду, где только можно, приводя людей к святой вере и ставя кресты, от которых для вразумления язычников совершалось немало чудесных знамений. Посещала она и свою родину, Выбутскую весь, близ Пскова, где, на берегу реки Великой при впадении в нее реки Псковы, водрузила крест и изрекла пророчество о построении на этом месте храма во Имя Пресвятой и Живоначальной Троицы. По преданию она послала туда много золота и серебра и повелела населить это место людьми, почему в короткое время там и разросся новый великий город Псков, в котором прославлялось Имя Пресвятой Троицы.

11-го июля 969 г. блаженная Ольга преставилась о Господе, причем завещала не совершать над нею языческой тризны и не насыпать языческого кургана, а послать на ее поминовение деньги Патриарху. Духовник ее совершил над нею, в присутствии оплакивавшей ее княжеской семьи, христианское отпевание.

Князя Святослава Игоревича за непослушание матери постигла злая кончина: он убит был в битве с печенегами, и печенежский князь Куря из черепа его сделал себе чашу, оковав ее золотом с надписью на ней: «ищущий чужого губит свое», и пил из нее на торжественных пирах с своими вельможами.

По свидетельству черноризца Иакова, «тело св. Ольги почивало во гробе, как спящее, столько лет нетленное». Когда внук св. Ольги просветитель Руси святой князь Владимир распорядился перенести святые мощи блаженной бабки своей в созданную им так называемую Десятинную церковь, они оказались нерушимыми, нетленными и издавали благоухание, причем от них подавались многие исцеления различных недугов всем, кто с верою прибегал к ним.

Ныне над несчастной заблудившейся Русской землей господствует еще худшая тьма, чем тьма язычества – мрачная зловещая тьма лютого безбожия и богоборчества. Едва ли во много-лучшей обстановке живут наши русские люди здесь – в так называемом «свободном мире», где пока нет только открытого кровавого гонения на истинную Христову веру, и где часто ложно-понимаемая «свобода» лишь разлагает морально души людей, убивая в них истинно-христианскую жизнь и доводя их нередко до состояния скотов несмысленных.

Весь мир в наше время доходит уже, кажется, почти до крайних пределов религиозно-нравственного падения, несмотря на все головокружительные успехи чисто-внешней «культуры» и техники, которые не спасут человечество от страшной гибели, уже так явно нависшей над ним, а скорее наоборот – они-то, эти помрачающие ум успехи, и подготовят ее.

Единственным утешением для нас, православных русских людей, и сильными молитвенниками за страждущее Отечество наше являются «Все Святые, в Земле Российской просиявшие» и среди них «начальница Православия» на Русской земле – Блаженная и Равноапостольная Великая Княгиня Российская Ольга, если только мы свято чтим ее память и не ленимся прибегать к ней в искренних слезных молитвах.

«Наш Русский идеал».

«Иже добродетелей подвижник, яко истинный воин Христа Бога, на страсти вельми подвизался еси в жизни временной, в пениих, бдениих же и пощениих образ быв твоим учеником. Темже и вселися в тя Пресвятый Дух, Егоже действием светло украшен еси: но яко имея дерзновение ко Святый Троице, поминай стадо, еже собрал ecи мудре, и не забуди якоже обещался ecи, посещая чад твоих, Cepгие преподобне отче наш»(Тропарь преп. Сергию Радонежскому)

Кто не знает преподобного и богоносного отца нашего Сергия, Игумена Радонежского, чудотворца, кто не дал себе труда, хотя бы в самых общих чертах, познакомиться с замечательным житием его, тот – не русский человек.

Кто не любит преподобного Сергия и не чтит его благоговейно и нежно, тот не может почитать себя православным русским человеком, тот чужд идеала Святой Руси.

А ведь этот идеал – идеал Святой Руси – один из самых высоких и возвышенных идеалов нашей земной жизни, ибо он выражает собою деятельное стремление воплотить и осуществить не только в личной и семейной, но и в общественной и даже государственной жизни заветы Евангелия Христова, создать, насколько это в силах наших, подлинное Царствие Божие на земле, которое было бы преддверием будущего Царствия Небесного в ожидающей всех нас жизни вечной.

Преподобный и богоносный отец наш Сергий тем нам близок и дорог, что он был основоположником Святой Руси, духовно-благодатным наставником и руководителем русского народа на пути к осуществлению этого высокого идеала. Поэтому его нередко называли «игуменом всея Руси», или «игуменом земли Русской». Вся русская земля мыслилась тут, как один огромный монастырь, как многолюдная иноческая обитель, в которой все русские люди составляли собой «братию», а преподобный Сергий был как бы «настоятелем» – «игуменом» ее. Основанная им знаменитая Троице-Сергиева Лавра стала подлинным духовным оплотом Северо-Восточной Московской Руси, каким на заре русской христианской государственности в Киевской Руси была прославленная Киево-Печерская Лавра. После того как центр русского государства, вследствие разорения Киева татарами, передвинулся на северо-восток, там же, вблизи Москвы, ставшей вскоре столицей Святой Руси, благодаря преподобному Сергию, возник этот новый духовный оплот русского народа, куда во множестве со всех концов необъятного нашего отечества стекались русские люди. За многие сотни, иногда даже тысячи верст шли они туда на богомолье с котомками за плечами, с дорожными посохами в руках, чтобы поклониться святым мощам великого угодника Божия, «печальника за землю русскую», как называли они его. Приходили они туда и получали то, чего с верою искали – утешения и ободрения в скорбях, наставления и духовного руководства.

Как преподобные Антоний и Феодосий Киево-Печерские положили начало русскому иночеству вообще, так преподобный Сергий Радонежский явился начальником всего русского иночества в Северо-Восточной Руси. От него пошло великое множество иноков, основавших огромное число иноческих обителей на севере и на востоке русской земли, насельники коих исчислялись порою не только сотнями, но и тысячами. Воочию исполнилось дивное видение, которого сподобился преподобный Сергий еще при своей жизни, когда он увидел однажды в окне своей келлии чудный свет, разгнавший ночную тьму, и множество прекрасных птиц, никогда дотоле им невиданных, которые летали под окном и по всему монастырю и несказанно-радостно пели, и услышал таинственный голос, вещавший ему с высоты небес: «Сергий! видишь, какое множество иноков соберется вокруг тебя под твое руководство во имя Живоначальныя Троицы. Так умножится стадо учеников твоих, и после тебя не оскудеют они; так чудно будут украшены они разными добродетелями, если только захотят последовать стопам твоим».

И вот мы видим, как исполнилось это дивное предречение! Даже лютые богоборцы, овладевшие нашей несчастной родиной, не посмели поднять руку на святые мощи великого угодника Божия и на основанную им славную лавру. Многие, ездившие в эти последние годы в Советскую Россию, свидетельствуют нам, что Троице-Сергиева Лавра это единственный теперь монастырь на нашей несчастной родине, который еще существует, как монастырь, а св. мощи преподобного Сергия возвращены в раку, где они почивали, и доступны для поклонения народа, который, как и встарь, во множестве стекается туда, чтобы выплакать там в слезной молитве свое неизбывное горе и получить духовное утешение и подкрепление. Непрерывно совершаются перед ракой со святыми мощами преподобного молебны при общем всенародном пении. Мы слышали однажды записанное на магнитофонную ленту это изумительное по своей силе и глубоко-трогательное молитвенное пение – этот подлинный вопль душ, действительно «едиными усты и единым сердцем»: 
Преподобне отче наш Сергие, моли Бога о нас!

И вот, если бы весь русский народ в его целом слился в этой единодушной молитве перед своей вековой исторической святыней – перед святыми мощами своего великого «печальника», – нет сомнения! – спаслась бы наша несчастная страждущая родина от лютого ига безбожия, воскресла бы вновь наша Святая Русь.

О, если бы все русские люди сознали, наконец, это!

Будем же усердно молиться преподобному Сергию о вразумлении всех русских людей и о скорейшем спасении и возстановлении нашей родины, как Святой Руси, тем боле, что от этого зависят теперь и судьбы всего мира, всего человечества. Только слепой может не видеть, как стремительно катится современный мир по наклонной плоскости к своей окончательной страшной погибели. Пора сознать и понять всем благоразумным людям, что без Святой Руси никогда не будет мира во всем мире и ничего хорошего ожидать нельзя, кроме скорого приближения того общего для всех конца, о котором предрекает Слово Божие. Аминь.

СУЩНОСТЬ И МЕТОДЫ ИСТИННОГО ПАСТЫРСТВОВАНИЯ И НАШЕ ВРЕМЯ.

Ничего нет на свете выше пастырского служения, ибо пастырское служение есть служение самому великому и святому делу – делу спасения душ человеческих.

Спасения от чего?

От греха – от того греховного устроения души, с которым после грехопадения наших прародителей рождается в мир каждый человек, – и от той вечной погибели, к которой ведет человека грех.

Высочайшую цель ставит себе поэтому пастырское служение – цель, с которой не может сравниться никакое другое земное делание. Истинное пастырствование так определяет великий Апостол языков святой Павел в своем послании к Ефесянам (4,12-13): оно есть «дело служения к совершению святых, в созидание Тела Христова, дондеже достигнем вси в соединение веры и познания Сына Божия, в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова» .

Главный залог успеха истинного пастырствования тот же святой Апостол Павел указывает в личности самого пастыря, который должен быть примером для своих пасомых в этой борьбе с грехом, в этом стремлении к христианскому совершенству. «Образ буди верным» – говорит он пастырю: «словом, житием, любовию, духом, верою, чистотою» (1 Тим.4,12). Безплодны будут все усилия пастыря вести своих пасомых по пути христианского совершенства, если в нем самом они не будут видеть никакого стремления к этому высокому христианскому идеалу, если, не дай Бог! он будет давать им обратный, отрицательный пример: – пример всецелого порабощения себя греху, вместо борьбы с ним.

Борьба с грехом для достижения христианского совершенства – вот цель христианской жизни, и сущность пастырского служения состоит в том, чтобы содействовать, помогать людям в этой борьбе, духовно руководить этой борьбой, указывать правильные пути ее и предостерегая от путей ложных. Ясно, что для плодотворного успеха в таком руководстве пастырь должен быть сам хорошо знаком с методами этой спасительной борьбы и, прежде всего, по своему личному опыту.

Что еще требуется от пастыря, дабы служение его было успешным и плодотворным?

Ответ на это мы получим, разобрав филологически самое понятие «пастырь», как оно употребляется в Ветхозаветном и Новозаветном Священном Писании. В Ветхом Завите наше слово «пастырь» передается древне-еврейским словом «рое», причастием от «pad», что значит: «клонить», «нагибать», а в общем залоге «клонить куда-либо», «иметь склонность к чему-либо». В дальнейшем, значении pad значит: «стремиться куда-либо», «искать», «внимательно следить», ухаживать, особенно за стадом, откуда: «рое» – пастух. В отношении к людям глагол «pad» может значить: «управлять» (Пс. XXVII. 71), «наставлять» (Екк. XII).

Если мы соединим все эти значения, то окажется, что «пастырь» – это человек близкий, сильно занятый своей паствой, внимательно следящий за нею, ухаживающий, руководящий и управляющий ею, причем так, что в этом сказывается его преданность и душевное расположение к пастве.

Не случайно это наименование «пастырь» заимствовано из пастушеского быта: это указывает на ту черту руководящей пастырской деятельности, когда внимание пастыря обращено на каждую овцу стада отдельно.

Вот как сильно говорит в Ветхом Завете святой пророк Иезекииль о сущности пастырского служения, подчеркивая именно эту черту индивидуальной заботы пастыря о каждой отдельной душе:

«Сыне человеческий» , так говорил Сам Господь св. пророку Иезекиилю: «изреки пророчество на пастырей израилевых и скажи им пастырям: так говорит Господь Бог: горе пастырям израилевым, которые пасли самих себя! не стадо ли должны пасти пастыри? Вы ели тук и волною одевались откормленных овец заколали а стада не пасли. Слабых не укрепляли и больной овцы не врачевали и пораненной не перевязывали, и угнанной не возвращали, и потерянной не искали, а правили ими с насилием и жестокостью. И разсеялись они без пастыря и, разсеявшись, сделались пищею всякому зверю полевому. Блуждали овцы Мои по всем горам и по всякому высокому холму, и по всему лицу земли разсеялись овцы Мои, и никто не разведывает о них, и никто не ищет их. Посему, пастыри, выслушайте слово Господне! Живу Я! говорит Господь Бог; за то, что овцы Мои оставлены были на расхищение, и без пастыря сделались овцы Мои пищею всякого зверя полевого, и пастыри Мои не искали овец Моих, и пасли пастыри самих себя, а овец Моих не пасли … вот Я – на пастырей, и взыщу овец Моих от руки их и не дам им более пасти овец» … (Иез.34,2-10).

Как страшно звучит это прещение Божие, изреченное на недостойных пастырей, еще в Ветхом Завете.

А далее Сам Господь указывает на эту сущность пастырского служения, состоящую в заботе пастыря о каждой отдельной душе:

«Я буду пасти овец Моих, и Я буду покоить их; говорит Господь Бог. Потерявшуюся отыщу и угнанную возвращу, и пораненную перевяжу и больную укреплю, а разжиревшую и буйную истреблю; буду пасти их по правде (там же 15-16).

В Новом Завете древне-еврейскому слову «рое» соответствует греческое слово «пимин», которое обычно производят от корня «по» – «питать», родственное слову «поу» – стадо от корня «по» – защищать. Примечательно, что слово «пу» означает стадо именно мелкого скота, которое по слабости и беззащитности особенно нуждается в заботе, тщательном уходе за ним, в том, чтобы кормить и защищать его. Классическим местом Нового Завета, где употребляется именно это слово «пимин», является 10-ая глава Евангелия от Иоанна, излагающая притчу Господа Иисуса Христа о «добром пастыре». «Пастырь добрый зовет своих овец по имени», овцы «за ним идут, потому что знают голос его», «пастырь добрый знает своих овец, и овцы знают его» (Ин.10,1-15) и так самоотверженно любит их и заботится о них, что готов душу свою положить за них. Другое замечательное место Нового Завета, трактующее об истинном пастырстве, это – «притча об овце заблудшей» (Лк.15,4-6), которая подчеркивает именно индивидуальную заботу пастыря о каждой отдельной овце: потеряв одну из своих овец, пастырь добрый оставляет 99 овец в пустыне и идет искать заблудшую, пока не найдет ее, а нашедши, возьмет ее на плечи свои и, пришед домой, радуется о ней больше, нежели о 99-ти незаблудших.

Из всего вышесказанного, на основании Священного Писания, ясно видно, что пастырское служение это не есть только чисто-формальное исполнение совокупности известных прав и обязанностей, возложенных Церковью на одного человека-пастыря, чисто-внешное отбывание ряда повинностей, чисто-административный труд, но нечто несравненно-большее, недоступное обыкновенным естественным силам рядового грешного человека, не освященного, не просветленного, не укрепленного на этот поистине сверхъестественный, сверхчеловеческий труд силою благодати Божией.

В своих замечательных лекциях по пастырскому богословию блаженнейший митрополит Антоний, давший новое направление науке пастырского богословия у нас, и подчеркивает именно этублагодатную сторону в пастырском служении. Он говорит, что пастырское служение это не совокупность только известного рода прав и обязанностей, как принято было у нас считать прежде, не голая администрация, в которой, как это ни странно, и до сих пор многие продолжают видеть идеал пастырского служения, но «единая, цельная, внутренняя настроенность избранника Божия, некое всеобъемлющее стремление облагодатстванного духа человеческого».

Не «администрация», а «душепопечение» – самоотверженная ревностная забота о спасении душ пасомых – вот существенный момент в пастырском служении.

«Мое сердце всегда болезненно сжималось» – так сказал в своей речи при хиротонии ныне почившего Архиепископа Иоанна (Максимовича) в 1934г. Блаженнейший Митрополит Антоний: «когда о каком-либо архиерее говорили – он не любит служить и плохой молитвенник, зато хороший администратор. Не нужно такой администрации архиерею. Если он будет видеть свой первейший долг в молитве, то администрация будет устраиваться сама по себе и все вокруг него будет становиться лучше и лучше».

Итак, истинное пастырствование – не администрация, но особая «цельная, внутренняя настроенность облагодатстванного человеческого духа», зависящая не от его личных чисто-внешних способностей, а от особого благодатного дара – полученного им в таинстве Священства. Об этом именно благодатном даре, как о решающем факторе в деле пастырского служения, и учит, на основании Слова Божия и свв. отцов Церкви, блаженнейший митрополит Антоний, в своем пастырском богословии.

Что же это за дар?

Это – дар «благодатной сострадательной любви к пастве», который обуславливает собою способность переживать в себе скорбь борьбы и радость о нравственном совершенствовании своих пасомых, способность «чревоболеть» о них, как Апостол Павел или Иоанн. Это свойство пастырского духа, по словам митр. Антония, и выражает самую сущность пастырского служения.

Отсюда, если мы примем во внимание и все вышесказанное о понятии «пастырь», как оно рисуется нам в Ветхом и Новом Завете, само собою вытекает такое определение «пастыря»:

Пастырь – это человек, весь, всем своим существом посвятивший, себя попечительной, проникнутой любовью, доходящей за самоотвержении заботе о спасении душ людей, вверенных его попечению, стремящийся духовно возродить их и вести их верно и неуклонно по пути достижения ими духовного совершенства.

Если нет у пастыря этой сострадательной любви к своим пасомым, если он погасил в себе этот великий дар, вместо того, чтобы развивать и «возгревать» его, по заповеди Апостола (1 Тим.4,14;2 Тим.1,6), если не горит он весь святою ревностью о спасении душ вверенных ему пасомых, то он только чиновник – форма-лист и не поможет ему ни хорошо налаженная канцелярия, ни блестяще-поставленная администрация: он будет терять своих овец, которые, не чувствуя в нем своего любящего отца, станут разбегаться от него в разные стороны.

Трудные времена мы сейчас переживаем, каких, по-видимому, никогда еще не было в истории христианства, ибо это явно наступивший период «апостасии» со всеми своими характерными признаками. И это требует от современного пастыря особой бдительности и, прежде всего, над самим собою, дабы не губить своих овец, вместо того, чтобы спасать их.

Сейчас время переоценки ценностей – изощренной и обостренной критики «всех и вся». Авторитетов почти не признается. Внешний авторитет положения, сана, в глазах многих, едва ли не большинства, уже не имеет никакого значения. А потому плохо делает тот пастырь, который любит все время ссылаться только на авторитета своего звания, думая, что этим он принудит своих пасомых его слушать и ему повиноваться. В нынешнее время больше, чем когда-либо прежде, смотрят не на звание, не на сан, а на самого человека, каков он, что он собою представляет и насколько он отвечает носимому им званию или сану, можно ли ему верить или нельзя.

О как следит современная паства за своим пастырем, прохода ему иногда не давая и выискивая у него даже те грехи, которых у него и в помине нет, или представляя в мрачном и преувеличенном виде малейшие его действительные слабости и душевные недуги!

Все это должен очень учитывать и с этим всегда должен считаться современный пастырь, следя за самим собою, за своим собственным поведением, дабы чем-либо не соблазнить свою паству.

Сейчас время особого расцвета диавольского недуга гордости – матери всех греховных страстей – и всех проистекающих из нее пороков: самолюбия, самомнения, обидчивости, злопамятства, мстительности, тщеславия, славолюбия, самопревозношения.

Успешно бороться с проявлениями этих страстей в своих пасомых пастырь сможет только в том случай, если пасомые не будут замечать этих же самых страстей в своем пастыре: иначе получится, как говорит поговорка, «нашла коса на камень», и если пастырь свою собственную гордыню будет противопоставлять гордости своих пасомых, то все его пастырское делание будет сведено «на нет».

Истинный пастырь должен быть «образом кротости и смирения» для своей паствы. В его ушах и сердце должно постоянно звучать наставления Господа: «научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем» (Мф.11,29). Для этого он не должен ставить знака равенства между собою и Церковью. Пастырь – это не Церковь, а только служитель Церкви, более или менее достойный, а в своих собственных очах всегда недостойный. Множество примеров дивного Христова смирения показали нам известные в истории Церкви пастыри. Особенно разителен пример великого российского святителя Тихона Задонского, который упал в ноги ударившему его в щеку дворянину-вольтерьянцу, прося у него прощения за то, что ввел его в раздражение. Другой пример относится к нашему времени. Покойный Владыка Архиепископ Иоанн Сан-Францизский посетил перед смертью и даже напутствовал Святыми Тайнами своего лютого врага, который долгое время самым ужасным образом поносил его в своей газете.

Для того чтобы стяжать такое спасительное, и для себя и для паствы смирение, пастырь должен помнить, что, по учению Слова Божия, пастырское служение это не начальствование в мирском смысле, а именно служениe. Пастырь никогда не смеет, не должен забывать слов Христовых, сказанных Его ближайшим ученикам Иакову и Иоанну Заведеевым по этому поводу, когда они просили у Него первых мест для себя в Его Царствии:

«Весте, яко князи язык господствуют ими, и велицыи обладают ими: не тако же будет в вас: но иже аще хощет в вас вящший быти, да будет вам слуга: и иже аще хощет в вас быти первый, буди вам раб: якоже Сын Человеческий не прииде, да послужат Ему, но послужити и дати душу Свою избавление за многих» (Мф.20,25-28).

И каноны церковные решительно осуждают в пастырях «дымное надмение власти мирския» (III, Bс. соб. пр.8 и др.).

Пастырь должен призывать к послушанию Церкви, а не к послушанию себе. Только Церковь непогрешима, а все мы люди можем ошибаться и заблуждаться. А потому надо уметь честно признавать свои ошибки и исправлять их, что может, послужить лишь к возвышению нашего авторитета, а не приписывать себе непогрешимости, принадлежащей лишь всей Церкви в целом. Весьма опасен для пастыря и вреден для его служения соблазн папизма: «Греши, как хочешь и сколько хочешь – только меня признавай и слушайся!»

Нет ничего губительные для пастырского делания, как если пастырь безмерно снисходителен ко всем, даже самым тяжким грехам своих пасомых, и безгранично строг и взыскателен только к одному – греху непослушания себе.

Пастырь должен быть безусловно строг и непреклонен во всем, что касается вековых устоев Церкви, ее веро-и нравоучения, ее священных канонов, установлений и обычаев, но строгость эта должна проистекать исключительно из подлинной ревности о славе Божией и спасении душ своих пасомых, а отнюдь не из каких-либо иных побуждений, и тем более – не из личных интересов, или самолюбия и уязвленной гордости. Совершенно недопустимо, пренебрегая церковными канонами в чисто-принципиальных случаях, прибегать к ним лишь там, где, начинает страдать наш личный авторитет и где это нам лично выгодно.

Личное превозношение пастыря – главное препятствие на пути успеха в его пастырском служении. И если и в прежние времена паства все прощала своему пастырю, кроме гордости, то теперешняя гордая паства особенно чувствительна к проявлениям гордости в своем пастыре и не прощает ему, если он хочет быть «начальником», «командиром», вместо того, чтобы быть «батюшкой», «отцом» для своих пасомых. Именно на этой почве возникает огромное большинство всех приходских нестроений.

Второе, крайне-необходимое качество, которое требуется от пастыря для плодотворности его пастырского служения, – качество, которое все реже и реже встречается в современном мире, потому и имеет особенное значение, более чем когда-либо прежде, это – искренность.

В 1901 г. Преосвященный Назарий, епископ Нижегородский, воспользовавшись кратковременным приездом святого праведного отца Иоанна Кронштадтского собрал городских священников в своих покоях и просил о.Иоанна побеседовать с ними. Когда св. прав. Иоанну задали вопрос, чем он достигает такого благотворного действия на сердца людей, он отвечал:

«Досточтимые отцы и братие, сопастыри! Вы сами – как вижу – люди, украшенные сединами, значит, сами богаты опытом жизни. Мне вас нечему учить. Но так как вы спрашиваете меня, как я достигаю благотворного действия на сердца людей, то я вам скажу. Я стараюсь быть искренним пастырем, не только на словах, но и на деле, – в жизни. Поэтому я строго слежу за собою, за своим душевным миром, за своим внутренним деланием. Я даже веду дневник, где записываю свои уклонения от Закона Божия; поверяю себя и стараюсь исправляться».

Нет ничего хуже, как если пасомые – а теперь они особенно внимательно следят за жизнью своего пастыря и делают свои заключения и выводы – замечают у своего пастыря расхождение между словом и делом, когда он учит одному, а сам делает другое. Еще хуже, когда они замечают в нем неискренность, фальшь, притворство: когда он что-нибудь говорит не потому, чтобы сам верил в то, что говорит, а потому, что находит в данный момент выгодным для себя говорить так, а не иначе, по каким-либо чисто личным , эгоистическим соображениям, подлаживаясь к своим слушателям, или когда одним говорит одно, а другим – совсем другое, даже противоположное.

А особенно роняет пастырь свой авторитет в глазах своей паствы и роняет часто безвозвратно и безнадежно, когда он стремится угождать сильным и славным и богатым миpa сего, льстить им в надежде что-то получить от них, или иметь от них ту или иную выгоду. Этого паства никогда не прощает, даже если у нее зародится хотя бы только тень такого подозрения, может быть, даже и недостаточно основательного. Вот почему пастырь должен быть в этом отношении особенно осторожным и не давать повода к таким подозрениям.

Наше время, когда, по большей части, никому не верят, требует от пастыря особенной искренности, честности, прямолинейности, без тени какого бы то ни было лукавства, фальши или подхалимства и человекоугодничества.

В ушах пастыря постоянно должны звучать слова Писания: «Аще бо бых еще человеком угождал, Христов раб не бых убо был» (Гал.1,10) и: «Бог разсыпа кости человекоугодников», а также: «Проклят человек, иже надеется на человека, и утвердит плоть мышцы своея на нем» (Иер.17,5) и еще: «Не надейтеся на князи, на сыны человеческия, в нихже несть спасения» (Пс.145,3).

«Пастырское приминение», о котором говорит святой Апостол Павел (1 Кор.9,22: «Всем бых вся, да всяко некия спасу» ) не должпо идти так далеко чтобы снижались самые принципы нашей веры. Пастырь не должен приноравливаться к понизившемуся нравственному уровню современной жизни, а наоборот – должен стараться поднять эту жизнь на ту высоту, которую проповедует Евангелие и которая требуется Церковью. Недопустимо безпредельное снисхождение к грехам и беззакониям своих пасомых – из человекоугодничества или из боязни потерять свою популярность или по каким бы то &#