25 октября/7 ноября 1994 г.

СЛИЯНИЕ С МОСКОВСКОЙ ПАТРИАРХИЕЙ НЕДОПУСТИМО
1. Слияние нас с МП даже на условиях, сходных с неким «униатством» (например, сохранение наших прав на самоуправление), недопустимо.

Вспомним слова покойного архиепископа нашего Антония: «Московской Патриархии выгодно втянуть нас в диалог с ними! Цель даже диалога: заставить смолкнуть свободный и незапятнанный голос Зарубежной Церкви». И дальше: «Как когда-то Сталину пришлось обратить свой взгляд на Церковь, в критический момент, так и сейчас МП необходимо обогатиться нашим авторитетом». «Да, мы должны помочь русскому духовенству, но не тем, что мы себя ликвидируем» (письмо у нас в архивах).

2. Нашим существованием, независимым от МП, мы приносим и будем приносить пользу всему Православию, как и самой МП. Пока мы существуем, и как малочисленны мы бы ни были, МП вынуждена на нас оглядываться. Мы служим спасительным тормозом в её скольжениях. Исчезни мы, слейся мы с ними, руки МП и тут совершенно развяжутся.

3. Ни о каком «Соборе Всей Полноты Русской Церкви» не может быть и речи. Даже и не следовало бы мечтать, имея в виду теперешнее поколение. Отец Лев Лебедев прекрасно объяснил, что церковного народа сейчас в России ещё нет.

4. Судя по тому, что мы видим или наблюдаем, у нас в Зарубежной Церкви многое важное сейчас решается простым большинством голосов. Помнится, как архиепископ Антоний рассказывал: когда стоял вопрос причисления к Лику Святых Новомучеников и особенно Царской Семьи, среди епископата были разные мнения, но это в процессе обдумывания. Когда все пришли к полному единомыслию (а не по большинству голосов!), то всё стало ясно и приступили к Акту.

По-видимому, сейчас мы рискуем идти по линии подсчёта голосов. Или под давлением наиболее активных священнослужителей или мирян, а, может быть, даже по ловкой агитации и незримого давления со стороны МП? Совершенно упуская из вида, что имеется риск, что не все пойдут на такие необдуманные шаги…

Назовём это своим именем: в случае решения о слиянии с МП «по большинству голосов», а не как плод единомыслия, –– встанет риск РАСКОЛА в нашей среде. Ибо многим совесть не позволит слепо подчиняться «большинству». Встанет страшный вопрос –– как нам делиться? В каждой Епархии, в каждом приходе, в каждой семье…

Это наводит аналогичную мысль: у нас в Епархии много и духовенства, и мирян, перешедших в Православие из римо-католичества. Они вполне естественно держатся за Зарубежную Церковь, ибо все другие юрисдикции заигрывают с католиками. Вдруг мы станем задаваться вопросом: а не следует ли смягчить нашу позицию? «Мы от них ушли, а такие-то только и думают с ними сойтись путём экуменизма», –– скажут они нам. Точно то же подумают те, кто сознательно отошли от МП и к нам примкнули: «Атеперь нас приглашают с нею сойтись!»

Вот и это было бы желательно учесть, имея в виду опасность решения таких вопросов путём простого подсчёта голосов. Будем думать о последствиях…

5. Высказывается часто опасение, что в каком-то будущем продолжение Зарубежной Церкви на прежних канонических основаниях станет немыслимым, нереальным. Указ св. Патриарха [Тихона] потеряет (уже потерял?) свою силу ввиду изменившихся условий в России. Говорят, что мы будем Русскими по названию, а не по существу.

Что касается Указа, то св. Патриарх Тихон никак не мог предвидеть, каким станет русский народ, и с кем Зарубежью придётся разговаривать. Да, многое изменилось за последнее время, и многое ещё может измениться. Так зачем гадать, что как будет через 5, 10, 20 лет, поколение? История ведь поручила нам думать о настоящем моменте, а не о том, что может получиться даже через несколько лет.

6. В опроснике Владыки Митрополита [Виталия] речь шла о какой-то фотографии митр. Питирима [из МП] с сатанистами. Моё впечатление: пускай иерархи МП снимаются с Папой (в Ассизах), с колдунами, с главным раввином Нью-Йорка, с масонами, даже с сатанистами (если не фотомонтаж). Тут они естественны. Гораздо опаснее, когда те же иерархи выставляют себя в несвойственной им личине. Например, когда под Парижем освящают Храм Всем Новомученикам и Исповедникам Российским, или когда С.-Петербургский митрополит произносит проповеди, или пишет в духе Зарубежной Церкви, когда патриарх будет в следующем марте хоронить предполагаемые останки Царской Семьи, когда МП выставляет себя даже более монархической, чем Архиерейский Синод [РПЦЗ]. Здесь они опаснее!

25 октября/7 ноября 1994 г.

Нужно ли говорить, что Православие на это пойти никак не могло. И вовсе не потому, что будто бы мы «в ссоре»! А именно потому, что Причастие не есть просто благочестивый обряд. 

Если ты, православный человек, пошёл, например, причаститься у католика, пусть даже у самого доброго, симпатичного и скромного ксендза, думая, что ты тем самым соединишься со Христом, — на деле ты приобщаешься со всей католической Церковью… с её иерархией, её римским папой, с её угодниками, ею канонизированными (а ведь некоторые из них были лютыми гонителями Православия и православных!), с её богословием, которое во многом диаметрально противоположно нашему, с её экуменизмом, наконец, — с её Инквизицией.

И вот теперь нам говорится следующее: «Вы, зарубежники, оставайтесь во всём как вы есть. И вы, патриархисты, тоже. Но начните допускать обоюдное причащение…»

Почему же мы не причащались и не причащаемся в храмах Московской Патриархии? Никак не потому, что мы в ссоре! А потому что мы не можем — через причастие у них — тем самым войти в общение с её иерархами, её патриархом, с её «митрополитбюро», с её — ещё живыми — нераскаянными епископами-чекистами, с её тайными католиками, каковым был, например, умерший в объятиях папы митрополит Никодим Ротов.

Мы не можем — через причастие — войти в общение с той Московской Патриархией, которая лгала перед всем миром, что в СССР нет гонений на Церковь, нет мучеников за веру, а только «государственные преступники»! Причём Московская Патриархия в этом и не думает раскаиваться. Совсем недавно Алексий Второй упорно повторял по телевидению, что Московская Патриархия правильно делала, когда молилась за советскую власть — то есть за самых страшных гонителей христианства всей мировой истории! *)

 Поэтому в тот момент когда мы причастимся даже у самого что ни на есть порядочного и ревностного священника Московской Патриархии, мы тем самым признаем законными все её беззакония, станем их соучастниками.

В данный момент нам предлагают… сперва начнём обоюдно причащаться, а потом и всё остальное уладится. Что прямо противоположно учению Церкви! Сперва нужно достичь единомыслие во всём и только после этого закрепить, подтвердить, засвидетельствовать это единомыслие, причастившись всем вместе за общей литургией.

Но никак не в обратном порядке!

В расчёте, что де верующие мало разбираются в церковных вопросах, чадам Зарубежной Церкви хитро предлагают объединяться с Московской Патриархией по этапам. Поэтому не следует нам попасться на крючок первого этапа — обоюдного причащения. За ним последуют и другие. Но даже если таковые не последовали бы, остается фактом, что причастившись у священника Московской Патриархии, мы принимаем всё то, что его «юрисдикцию» характеризует…

Если же intercommunion, обоюдное причащение будет всё-таки Зарубежной Церкви навязано, то евлогиане в Западной Европе логично будут вправе нам сказать: «Мы уже давно обоюдно с Москвой причащаемся, поскольку состоим в Константинопольской Церкви, находящейся в общении с Московской Патриархией.

Теперь вы, зарубежники, приравнялись к нам. Однако с той разницей, что у нас никакие иные требования Москвы не пройдут. Мы под омофором Константинополя, Москве до нас не дотянуться! А у вас это всего лишь первый этап. За ним последует второй, третий, четвёртый. И в конечном итоге вы окажетесь «съедены» Москвой без особенного для неё труда…».

__________________

*) Патриарх аргументировал, что и первые христиане «молились за римскую власть, хотя она их и гнала». Советские иерархи мол не делали ничего нового! Но Зарубежная Церковь много раз обстоятельно объясняла неправильность такого простецкого аргумента. В изданном в Джорданвилле «Руководстве по изучению Нового Завета» (1956 г.) соответствующее место в Послании к Тимофею объясняется так: «Молиться особенно за кесаря и за представителей государственной власти, дабы вся их деятельность направлялась ко благу их подданных. И не только внешнему, но и внутреннему. Эта молитва должна быть молитвой о спасении всех, тогда она будет приятна Богу, желающему спасения всем людям».

Здесь совершенно очевидно имеется в виду, что римская власть не выступала против своих же граждан, она стремилась к их благу. Гонения на первых христиан происходили не потому что римская власть была безбожной, а потому что она была языческой, имела своих собственных богов. Если бы христиане чтили и языческих богов и Христа, то не было бы и гонений!

Советская же власть была в корне безбожной, богоборческой. И благо народа было ей совершенно безразлично: её интересовала лишь мировая революция. Да и масштаб советских гонений в сто крат превысил таковой римских.

Так что оправдание советской власти здесь притянуто за уши: это обычная патриархийская уловка. Целью безбожных советских властей было — уничтожить вообще все религии: просто начали с православия. И успех в этом советских властей — это их радость, но никак не верующих.

Патриарх любит ссылаться и на слова ап. Павла из Послания к Римлянам: «Нет власти не от Бога».

Но нужно прочесть и дальнейшее у апостола! И тут ясно, что идет речь о власти, ведущей население на доброе дело, а не злое (как было у большевиков). Ведь «власти от Бога» вверено поощрять добродетель и карать порок. Бог вверяет власти нравственную миссию высокой важности…

Понятно — это не о большевицкой власти, делающей как раз обратное! Преп. Исидор Пелусиот объясняет, что властвовать ведь могут и злодеи-беззаконники. Представим себе, что пираты захватят малый остров и начнут притеснять население… Властью может оказаться и шайка террористов, захвативших заложниками группу людей… Вл. Солоухин сравнивал Россию, захваченную большевиками, с домом, захваченным разбойниками. Они расселились в лучших комнатах, предоставив хозяевам ютиться где-то в подвале, и жить в ужасных условиях.

И Пелусиот говорит, что тогда не идет речь о «власти от Бога», а о посланном попущении.

Смерть, рано похитившая всех братьев и старших сестёр моих в детском возрасте, угрожала и мне вместе с ними, но Господь сохранил мне жизнь среди многих детских болезней, через которые я прошёл вместе с ними.

Опасности для моей жизни угрожали мне неоднократно и в последующие годы, но Рука Божия, бодрствовавшая надо мною, отстраняла их или предупреждала незримо для меня самого.

Исповедаюсь Господу за все Его милости, явленные мне в дни моего странствования на земле — за то, что Он послал мне добрых, рассудительных и любящих родителей, ничего не жалевших для моего образования, глубоко одарённых, нравственно чутких преподавателей и воспитателей, оказывавших мне большое внимание и любовь, когда я был на школьной скамье, и добрых, верных и благородных друзей среди школьных товарищей, в общении с которыми как бы раскрывалась и расширялась моя душа. Я могу упрекнуть их, как и многих других близких мне людей только за то, что они переоценили мои силы и способности, возлагая на меня преувеличенные надежды, которых я не мог оправдать.

Благодарю Господа, вразумившего меня и давшего мне рано познать суету мира сего. Моя душа с юности часто тосковала в этом мире, и я нередко оставался одиноким среди «юношей безумных», с упоением предававшихся жизненным наслаждениям.

Будучи 15 лет от роду, я особенно глубоко почувствовал ничтожество всего земного, стал уклоняться от людей, сделался задумчив и охладел не только ко всем радостям жизни, но и к самой жизни, считая, что всё ничтожно перед вечностью. Мои родители, учителя и воспитатели, относившиеся ко мне с большим сочувствием, не могли понять моего душевного состояния и оставались в тяжёлом недоумении.

По общему совету я был взят временно из 2-го класса семинарии и жил несколько месяцев в доме родителей, проводя время в постоянных размышлениях, в чтении поучительных духовных книг и посещении богослужений. Родители мои были очень удивлены узнав, что я готов был оставить школу и уйти в монастырь. Им стоило большого труда убедить меня отказаться от такого решения и отложить исполнение его до более зрелого возраста.

Я принял монашество уже по окончании курса Московской Духовной Академии в 1898 году в Тамбовском Казанском монастыре.

Отходя от этого мира, смиренно испрашиваю прощение у всех, кого имел несчастие огорчить, кого-либо словом или делом, или осудив в мыслях своих, в течении всей моей жизни, и взаимно от сердца прощаю всех, кто в чём-либо погрешил предо мною.

Всем, кто сделал мне какое-либо добро или кто только восхотел и намеревался это сделать, но не осуществил своего намерения по независящим от него причинами, да воздаст Господь седмерицею в Своём блаженном Небесном Царствии.

Прошу и молю всех присных мне, лиц, особенно моих собратьев архиереев и благочестивых иереев, и иноков творить обо мне память в своих молитвах, да простит Господь мне все прегрешения моя вольная и невольная и да не лишит меня грешного части со избранными Своими.

Дорогим моим братьям, сопастырям и сослужителям во Христе, завещаю непоколебимо стоять на камне святого и спасительного Православия, свято хранить апостольское предание, блюсти братское единение, мир и любовь между собою и оказывать тому, кому Бог укажет быть после меня, вести корабль Зарубежной Церкви, оказывать такое доверие и творить такое же послушание взаимной любви, какое они всегда оказывали моему смирению.

Краеугольным камнем для их взаимных отношений да послужит 34 Апостольское правило, где так глубоко и ясно выражен дух соборного управления в Церкви.

Что касается Московской Патриархии и её иерархов, то поскольку они находятся в тесном, деятельном и доброжелательном союзе с советской властью, открыто исповедующей своё полное безбожие и стремящейся насадить атеизм во всем русском народе, то с ними Зарубежная Церковь, храня свою чистоту, не должна иметь никакого канонического, молитвенного и даже просто бытового общения, предоставляя в то же время каждого из них окончательному суду Собора будущей свободной Русской Церкви.

Богу нашему слава во веки веков!

Смиренный Митрополит Анастасий.

1957 год 

Завѣщаніе Блаженнѣйшаго Митрополита Анастасія // «Православная Русь» (Orthodox Russia). Церковно-общественный органъ Русской Православной Церкви Заграницей. №8 (1293). — 15 (28) Апрѣля 1985 года. — Jordanville: Типографія преп. Іова Почаевскаго. Свято-Троицкій монастырь, 1985. — С. 15-16. 

(Из протокола допроса епископа Луки, 1923 год)

Мне часто попадаются отрывочные сведения об этом очень противоречивом церковном деятеле. В Московской Патриархии, мы знаем, он канонизирован и пользуется среди церковного и около-церковного народа большой популярностью. Многие обращаются к нему, бывшему при жизни выдающимся хирургом, с просьбой об исцелении болезней, и многие такое исцеление получают.

Но, тем не менее, ради правды церковной, следует сказать, хоть немного, и о другой стороне жизни этого человека. 

Мне передали книгу, изданную в Симферополе в 2007 году. Называется она: ««Секретно»: Архиепископ Крымский Лука (Войно-Ясенецкий) под надзором партийно-советских органов», напечатана она «По благословению Высокопреосвященнейшего Лазаря, митрополита Симферопольского и Крымского». Это сборник из недавно рассекреченных документов, выявленных в Гос. архиве АР Крым. Я решил попробовать дополнить некоторыми выдержками из этого сборника сведения из официальной биографии архиепископа Луки, опубликованной в Википедии [1].

Жизнь этого иерарха можно, условно, разделить на два этапа: первый, когда он был противником советской власти, и второй – когда он стал безоговорочным ее апологетом.

В дьяконский и иерейский сан Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий (будущий архиепископ Лука) был рукоположен в 1921 году епископом Туркестанским и Ташкентским Иннокентием (Пустынским). [2] В монашество с именем Лука пострижен (тайно, в собственной спальне) в мае 1923 года епископом Уфимским Андреем (Ухтомским) в Ташкенте. После чего, по согласованию с еп. Андреем (Ухтомским) в городе Пенджикент, недалеко от Самарканда, два ссыльных архиерея – епископ Волховский Даниил (Троицкий) и епископ Суздальский Василий (Зуммер) 31 мая 1923 года тайно хиротонисали его во епископа Барнаульского, викария Томской епархии (позднее Патриарх Тихон утвердил эту хиротонию).

Об этом в докладе уполномоченного по делам религий за 2-й квартал 1948 года сказано следующее:

[Епископ Лука] рассказал, что его хиротония во епископа совершалась тайно, в одном небольшом городе Средней Азии, в 80 км от Самарканда, в маленькой церкви двумя епископами при закрытых дверях, что при хиротонии, кроме епископов, присутствовали два священника, дьякон и его старший сын, больше никого» [3].

Ввиду невозможности отъезда в Барнаул, епископ Лука возглавил Туркестанскую епархию. 10 июня 1923 года епископы Андрей и Лука, и протоиерей Михаил Андреев были арестованы. Им были предъявлены обвинения по статьям 63, 70, 73, 83, 123 Уголовного Кодекса. 16 июня 1923 года Лука написал завещание, в котором призывал мирян оставаться верными Патриарху Тихону, противостоять церковным движениям, выступающим за сотрудничество с большевиками:

«… Завещаю вам: непоколебимо стоять на том пути, на который я наставил вас. …Идти в храмы, где служат достойные иереи, вепрю не подчинившиеся. Если и всеми храмами завладеет вепрь, считать себя отлучённым Богом от храмов и ввергнутым в голод слышания слова Божьего».

Даже на допросах епископ Лука высказывался достаточно решительно: «… Я был бы подлым лжецом перед правдой Христовой, если бы своим епископским авторитетом одобрил бы не только цели революции, но и революционный метод. Мой священный долг учить людей тому, что свобода, равенство и братство священны, но достигнуть их человечество может только по пути Христову – пути любви, кротости, отвержения от себялюбия и нравственного совершенствования. Учение Иисуса Христа и учение Карла Маркса – это два полюса, они совершенно несовместимы и потому Христову правду попирает тот, кто, прислушиваясь к Советской власти, авторитетом церкви Христовой освящает и покрывает все её деяния».

Следствием епископам Андрею, Луке и протоиерею Михаилу приписывались, в частности, обвинения в невыполнении распоряжений власти, агитации в помощи международной буржуазии, дискредитации советской власти, возбуждении масс к сопротивлению постановлениям советской власти.

В конце 1923 года сослан в Нарымский край. По возвращении в 1926 году в Ташкент имел разногласия с митрополитом Сергием (Страгородским), который пытался перевести епископа Луку то в Рыльск, то в Елец, то в Ижевск. В результате подал прошение об увольнении на покой, которое было удовлетворено.

Арестован в 1930 году по сфабрикованному уголовному делу. После освобождения в 1933 ездил в Москву, где встречался с митрополитом Сергием, но отказался от возможности занять какую-либо архиерейскую кафедру.

24 июля 1937 года арестован в третий раз. В вину епископу Луке вменялось создание «контрреволюционной церковно-монашеской организации», проповедовавшей следующие идеи: недовольство советской властью и проводимой политикой, контрреволюционные взгляды о внутреннем и внешнем положении СССР, клеветнические взгляды о компартии и вожде народов, пораженческие взгляды в отношении СССР в предстоящей войне с Германией, указывание на скорое падение СССР, то есть преступления, предусмотренные ст. 66 ч. 1, ст. 64 и 60 УК УзССР. Следствие получило признания в контрреволюционной деятельности проходивших по тому же делу епископов Евгения (Кобранова), Бориса (Шипулина), Валентина (Ляходского), иереев Михаила Андреева, Венедикта Багрянского, Ивана Середы и других о существовании контрреволюционной организации и планов по созданию сети контрреволюционных групп при церковных общинах, а также о вредительской деятельности Войно-Ясенецкого – убийствах пациентов на операционном столе, и шпионаже в пользу иностранных государств.

Епископ Лука отказывался признаваться о членстве в контрреволюционной организации и называть имена «заговорщиков». Вместо этого он объявляет голодовку, продлившуюся 18 суток. О своих политических взглядах сообщал следующее: «Что касается политической приверженности, я являюсь до сих пор сторонником партии кадетов… я был и остаюсь приверженцем буржуазной формы государственного управления, которая существует во Франции, США, в Англии… Я являюсь идейным и непримиримым врагом Советской власти. Это враждебное отношение у меня создалось после Октябрьской революции и осталось до сего времени … так как не одобрял её кровавых методов насилия над буржуазией, а позднее, в период коллективизации мне было особенно мучительно видеть раскулачивание кулаков. … Большевики – враги нашей Православной церкви, разрушающие церкви и преследующие религию, враги мои, как одного из активных деятелей церкви, епископа». В начале 1938 года так ни в чём не признавшийся епископ Лука был переведён в центральную областную тюрьму Ташкента. Уголовное дело в отношении группы священников было возвращено из Москвы на доследование, и материалы в отношении Войно-Ясенецкого были выделены в отдельное уголовное производство.

На этом оканчивается первый, исповеднический период жизни епископа Луки, и начинается второй, прямо ему противоположный.

29 марта 1939 года епископ Лука, ознакомившись со своим делом и не найдя там большинства своих показаний, написал дополнение, приложенное к делу, где о его политических взглядах сообщалось: «Я всегда был прогрессистом, очень далёким не только от черносотенства и монархизма, но и от консерватизма; к фашизму отношусь особенно отрицательно. Чистые идеи коммунизма и социализма, близкие к Евангельскому учению, мне были всегда родственными и дорогими; но методов революционного действия я, как христианин, никогда не разделял, а революция ужаснула меня жестокостью этих методов. Однако я давно примирился с нею, и мне весьма дороги её колоссальные достижения; особенно это относится к огромному подъёму науки и здравоохранения, к мирной внешней политике Советской власти и к мощи Красной Армии, охранительницы мира. Из всех систем государственного устройства Советский строй я считаю, без всякого сомнения, совершеннейшим и справедливым. Формы государственного строя США, Франции, Англии, Швейцарии я считаю наиболее удовлетворительными из буржуазных систем. Признать себя контрреволюционером я могу лишь в той мере, в какой это вытекает из факта заповеди Евангелия, активным же контрреволюционером я никогда не был…» Ввиду расстрела основных свидетелей его дело рассматривалось на Особом совещании НКВД СССР. Приговор: 5 лет ссылки в Красноярский край. 27 декабря 1942 года епископу Луке, «не отрывая его от работы в военных госпиталях», было поручено управление Красноярской епархией с титулом архиепископа Красноярского.

Думается, что ссылка на 5 лет в Красноярский край, с условием работы в военных госпиталях и управлением Красноярской епархией Московской Патриархии, более чем мягкий приговор по «контрреволюционным статьям». Тем более, в сравнении с тем, что остальные «основные свидетели» были расстреляны.

С этого времени епископ Лука становится сторонником советской власти, о чем красноречиво свидетельствуют отчеты крымского уполномоченного по делам религий. Изменилось содержание его высказываний о советской власти и вообще о положении в мире. Так, например, в одной из своих проповедей в 1956 году архиепископ Лука говорил:

«Для всех народов видна черная неправда, когда 600-миллионный китайский народ не принимается в Организацию Объединенных Наций. Разве это правда, когда исконную китайскую землю – остров Тайвань разбойники насильно отняли у Китая? А какая черная неправда происходит в наше время в Италии? Там есть много земли, которая даже не обрабатывается. Вот эту-то землю безземельные крестьяне начали распахивать, а хозяева земли – помещики пригнали солдат и стали расстреливать крестьян. Много крови было пролито за то, что безземельные голодные крестьяне хотели иметь хлеб, чтобы самим не умереть от голода и накормить своих детей, а взяли они лишь куски необрабатываемой помещиками земли – разве это правда? Разве не следует, чтобы земля принадлежала тем, кто ее обрабатывает? В Африке давно льется человеческая кровь. Крестьяне и рабочие сотнями, тысячами погибают только за то, что требуют для себя свободы. Алчным грабителям мало того, что на них работают целые народы, они хотят превратить их в бессловесных животных. Разве лучше обстоит вопрос с владельцами фабрик – заводов, с капиталистами, которые держат народ в полуголодном состоянии?» [4]

Архиепископ Лука поддерживал с этого времени всю внешнюю и внутреннюю политику СССР и руководства Московской Патриархии. Он активно сотрудничает с КГБ, например, в деле приема иностранных делегаций [5]. Так, например, в 1955 году КГБ были разработаны 4 маршрута, по которым могли провозить иностранные делегации по территории Крыма, и на всех этих маршрутах архиепископ Лука расставил священников, которые «подходили для встречи с иностранцами», сделав соответствующие перестановки в клире епархии [6].

Изменилось также отношение епископа Луки к Катакомбной Церкви, к которой он раньше принадлежал. Вот выдержки из книги ««Секретно»: Архиепископ Крымский Лука (Войно-Ясенецкий) под надзором партийно-советских органов», в которых представителей Катакомбной Церкви (или, как их еще называли: Староцерковники, Непоминающие, ИПЦ, ИПХ) как уполномоченный, так и епископ Лука именуют «сектантами».

[В 1947 году Епископ Лука] в Джанкойской церкви произнес большую проповедь о сектантах [Катакомбной Церкви], как они возникли, их вреде и т.д.» [7].

Затем Лука мне заявил, что в одном из населённых пунктов Бахчисарайского района проживает иеромонах Ипполит (Верютин), бывший иосифлянин, не признающий ни его как архиепископа, ни Патриарха, который ходит по деревням и совершает различного рода требы, просил меня принять меры, запрещающие ему совершать требы [8].

На мой вопрос, как Лука смотрит на отход православных христиан от церкви в Мазанке и переход их к сектантам, Лука ответил так: «Глупых умными не сделаешь». Отход от церкви к сектантам [в Катакомбную Церковь] Лука расценивает как религиозное невежество. И дальше сообщил: «Однако я написал ряд проповедей по разоблачению сектантов, и у нас в Крымской епархии отход от церкви христиан, за исключением Мазанки, меньше, чем в других областях Украины». Лука заявил, что он в Алуште провел большую работу (он читал летом там проповеди), и в лоно Русской Православной Церкви вернулось много бывших сектантов. Лука сообщил также, что священник в Мазанке Страшкевич Леонтий – малограмотный священник, говорит скороговоркой, и я даже боюсь, заявил Лука, что он читает мои проповеди. Он живет, как выразился Лука, в XIX веке, и совершенно не понимает новой жизни. В заключение Лука заявил, что сектантское движение усилилось после отделения церкви от государства. Это отделение породило смуту, бороться с сектантством мы почти бессильны. Сектантство, как течение, носит политический характер, со всеми [вытекающими] отсюда последствиями. Ведь не случайно появились (правда, у нас как будто бы их нет) бродяги-священники, которые проводят в частных домах службы и т.п. [9].

Я обратился к Луке в порядке консультации, что представляет из себя старогреческое направление тихоновского течения (имеется в виду староцерковное направление – прим. редактора), которое за последнее время появилось у нас в Крыму? На этот вопрос Лука мне ответил так: «Мне ничего об этих господах у нас в Крыму, особенно в последнее время, не известно. Это течение особенно распространено в Ростовской епархии, но они себя там называют истинно-православными церковниками. Принципиальное расхождение у нас с ними по двум главным вопросам: 1) Они не терпят поминания предержащих властей во время литургии; 2) Не признают женатых архиереев и архиепископов женатых, или бывших когда-то женатыми, называют их безблагодатными и на основании этого не посещают церковь. На мой вторичный вопрос, а что же все-таки представляют из себя тихоновское направление, Лука на это мне ответил так: «При Тихоне не было поминовения в церквах предержащих властей, Тихон был за т.н. «чистую церковь», то есть такую церковь которая стоит в стороне от всех мирских дел и, в частности, от существующего Советского правительства. Однако, сказал Лука, если бы Тихон жил в наше время, трудно сказать, что бы он предпринял (…). Грозили  убить и меня так называемые И.П.Ц. (признающие истинно-православную церковь, или, как они сейчас себя называют, сторонники старогреческого направления тихоновского течения) только за то, что я был женат, а поэтому, по их неправильному мнению, я не могу быть архиепископом. Они невежды, заявил Лука, и не знают истории. Они бросили однажды ко мне в квартиру через окно большой камень, но в меня не попали и я остался невредим. А вот в Ростове был случай, сообщил Лука, когда сторонники И.П.Ц. под квартиру епископа подложили бомбу замедленного действия, но благодаря тому, что это было своевременно обнаружено, епископ остался жив [10].

В завершение цитирования книги приведу и такое свидетельство уполномоченного, которое составители посчитали нужным включить в сборник документов об архиепископе Луке:

Луке уже 2-3 года назад нужно было, как монаху, уйти на покой, но его жадность к деньгам довлеет над здравым смыслом, а кроме того ему этого делать, видимо, не разрешают его приближенные, которые ведут паразитический образ жизни и стремятся до конца жизни Луки пользоваться всеми благами, которые он им по мере его сил и возможности создает [11].

Не вызывает никаких сомнений, что в жизни архиепископа Луки (Войно-Ясенецкого) были два периода – когда он был с исповедниками православия и выступал против советской власти и ее попыткам поработить Православную Церковь, и второй период, когда он перешел на сторону этой власти и отверг, и даже преследовал, тех, кто этой власти противился. По словам архиепископа Лазаря (Журбенко), коим я свидетель, ему лично следователь на допросе говорил: «Мы не таких, как ты, ломали, мы Войно-Ясенецкого сломали». Если это так, то означает, что, будучи катакомбным епископом, Лука предал братьев-христиан и за это получил свободу и почетное членство в МП. Будучи поклонником Сталина и коммунистической идеологии, получил Сталинскую премию за научные открытия в области медицины.

Книга, на которую я здесь ссылаюсь, издана по благословению митрополита МП Лазаря (Швеца), который, будучи на кафедре в Одессе, имел опыт неприятностей, связанных с разглашением секретов сотрудничества Московской Патриархии с КГБ. После скандального покаяния священника Георгия Городенцева о своем сотрудничестве с «органами» с амвона храма, архиепископ Лазарь (Швец) собрал в алтаре Успенского собора священнослужителей и сказал примерно следующее: «Все мы сотрудничали, но об этом нужно молчать». Несмотря на то, что материалы, опубликованные в книге, были тщательно отобраны и, очевидно, выверены архиеп. Лазарем (Швецом), чтобы показать архиепископа Луку с хорошей стороны, даже среди этих отобранных материалов встретился донос архиеп. Луки на жившего в Крыму непоминающего священника иеромонаха Ипполита (Верютина). Причем с требованиями, чтобы советская власть приняла к нему меры.

Первый период жизни владыки Луки действительно, может быть примером для подражания каждому православному христианину. Но второй период его жизни есть период компромисса с советской властью и отречение от себя же самого, от своего исповеднического пути, который прошел до конца другой святитель, открывший ему путь архиерейского служения – новосвященномученик архиепископ Андрей (Ухтомский). Конечно, не я судья архиепископу Луке, но возникает вопрос: может ли быть святым человек, сломавшийся и доносящий на христиан богоборческой власти, и не покаявшийся в этом грехе до самого своего смертного одра? 

ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Лука (Войно-Ясенецкий)

[2] «После рассказа епископа о его жизнедеятельности он, наклонившись ко мне, тихо сказал: «Я бы мог стать большевиком». Это его сообщение я понял как внезапно возникшее чувство сожаления о его прошлой лечебной деятельности и так же тихо сказал ему, что если бы он вместо Иннокентия встретился с большевиком, который мог бы оказать иное влияние. Он понял, что этот разговор может принять для него нежелательный оборот, и он поспешил заверить, что с детства был религиозным человеком, а религия преследовалась властью». №40. Справка уполномоченного с описанием празднования именин архиепископа Луки. 31 октября 1953 г. ««Секретно»: Архиепископ Крымский Лука (Войно-Ясенецкий) под надзором партийно-советских органов». Составители протоиерей Николай Доненко, С.Б. Филимонов. Симферополь, «Н. Орiанда», 2007. С. 143.

[3] №12. Из информационного доклада уполномоченного за 2-й квартал 1948 года. 1 июля 1948. «Секретно»: Архиепископ Крымский Лука … С. 62.

[4] №42. Из отчетно-информационного доклада уполномоченного за 1-е полугодие 1956 года. 21 июля 1956 г. «Секретно»: Архиепископ Крымский Лука … С. 162.

[5] На мое предложение о выделении священников таких, которые были бы культурными, патриотами нашей страны, чтобы они смогли правильно ответить на вопросы иностранцев, иногда вопросы каверзные, для этого нужно выделить людей с разбором, чтобы они по своей малограмотности не наговорили таких «истин», которые со смаком могут помещать зарубежные газеты. Архиепископ пообещал мне подобрать священников, отвечающих требованиям, о которых мы договорились. 15 октября архиепископ разослал 13 священникам следующие письма по городским церквам: «Вполне возможно, что в Крым будут приезжать иностранные делегации, и некоторые из них могут изъявить желание посетить православные храмы. Для ведения переговоров с этими иностранными делегациями во всех храмах города я уполномачиваю Вас. О всех таких посещениях прошу докладывать мне особым рапортом. п/п Управляющий Крымской епархией архиепископ Лука». В сельские районы, находящиеся на автомагистралях, настоятелям церкви Лука направил следующее письмо: «Вполне возможно, что в Крым будут приезжать иностранные делегации, и некоторые из них могут изъявить желание посетить православные храмы. Я считаю необходимым предупредить Вас, что в разговоре с этими иностранными представителями надо быть очень осторожными и опасаться наговорить им того, что может послужить во вред нашей Родине и Советскому правительству. В случае посещения Вашего храма какой-либо иностранной делегацией я обязываю Вас сообщать мне особым рапортом об этом с изложением в рапорте всех разговоров, какие Вы вели с иностранными представителями. п/п Управляющий Крымской епархией архиепископ Лука». №41. Из отчетно-информационного доклада уполномоченного за 2-е полугодие 1955 года. 17 января 1956 г. ««Секретно»: Архиепископ Крымский Лука … С. 147-148.

[6] №41. Из отчетно-информационного доклада уполномоченного за 2-е полугодие 1955 года. 17 января 1956 г.«Секретно»: Архиепископ Крымский Лука … С. 150-151.

[7] №10. Из информационного доклада уполномоченного за 4-й квартал 1947 года. 2 января 1948 г. «Секретно»: Архиепископ Крымский Лука … С. 52.

[8] №12. Из информационного доклада уполномоченного за 2-й квартал 1948 года. 1 июля 1948. «Секретно»: Архиепископ Крымский Лука … С. 58.

[9] №45. Справка уполномоченного о беседе с архиепископом Лукой, направленная председателю Совета по делам Русской православной церкви при Совете  Министров СССР Г.Г. Карпову и и.о. уполномоченного Совета по делам Русской православной церкви при Совете Министров СССР по Украинской ССР Г.С. Катунину. 11 января 1958 г. «Секретно»: Архиепископ Крымский Лука … С. 176-177.

[10] №47. Из справки уполномоченного о беседе с архиепископом Лукой, направленной секретарю Крымского обкома КП Украины В.Г. Комяхову, 20 марта 1958 г. «Секретно»: Архиепископ Крымский Лука … С. 181-182.

[11] №48. Из докладной записки уполномоченного председателю Совете по делам Русской православной церкви при Совете Министров СССР Г.Г. Карпову. 19 сентября 1958 г. «Секретно»: Архиепископ Крымский Лука … С. 184.

Еще на эту тему:

Исповедник большевизма «святой» Лука (Войно-Ясенецкий)

«Глубоко тронутые сочувственным отношением нашего всенародного Вождя…«

«Вождю народов СССР» от РПЦ МП.

Канонизация Московской патриархией архиепископа Луки (Войно-Ясенецкого) как знамение времени.

Любил Иерусалим Господь Иисус Христос, проливая слезы о грядущих на него бедствиях.

Священный для ветхозаветных иудеев Иерусалим стал еще более священным для Христиан освятившись стопами, а потом и кровию Божественного Спасителя нашего Господа Иисуса Христа.

Как только прекратились гонения на христиан, к нему устремляться стали паломники со всех стран, где прославлялось Имя Христово, начиная от Царицы Елены, обретшей Крест Господень и построившей в священных местах земного пути Христова ряд великолепных храмов.

Места те наполнились также монастырями, в которых подвижники искали себе и указывали другим путь спасения.

Порабощение тех стран иноверными восточными народами не уменьшило почитание Святой Земли христианами. Западные народы предпринимали походы для их освобождения, не достигши, однако, желанной цели.

С крестившейся же тогда Руси, с самого начала в ней Христианства, пошли новые паломники.

Русская Церковь, с первых ее времен, находилась в тесном общении со Святой Землей. Все приходившее или принесенное со Святой Земли было священным в очах русских людей. Предельной же целью благочестивых людей было посетить Святую Землю. Отдельным лицам то удавалось даже во времена, когда то было сопряжено с неимоверными трудностями; в прошлом же веке, потоки паломников почти не переставая текли туда.

Для облегчения паломничества была создана Русская Духовная Миссия в Иерусалиме и Палестинское Общество, которые приобрели в собственность ряд участков в священных местах, и на них появились русские обители.

Те обители, с одной стороны, давали возможность русским людям, прибывшим туда, иметь пристанище во время поклонения святым местам, а желавшим даже и остаться там до конца своей жизни. С другой стороны, те обители, благодаря лившимся из России средствам, могли развивать широкую просветительную деятельность среди местного населения и тем оказывать существенную поддержку местному Иерусалимскому патриархату.

Все то изменилось с наступлением горестных для России времен.

С начала 1-ой мировой войны прекратился поток паломников и средств для деятельности наших святых обителей, а с окончанием ее, после крушения Русского Государства, положение их стало еще тяжелее. После же 2-ой и разделения Палестины между Королевством Иорданом и восстановленным государством Израиль появились новые бедствия и опасности.

Обители, оказавшиеся в Израиле, были лишены части своего имущества и переданы в ведение Московского патриарха.

Обители же в Королевстве Иордан остались в составе Русской Зарубежной Церкви, несмотря на попытки Московской патриархии подчинить их себе; те Обители и другие православные Русские учреждения там отказались подчиниться Московскому патриарху из-за связанности его с Советским правительством.

Последнее стремится подчинить себе и распространить свое влияние на все народы и всеми способами.

Ради того, на Ближнем Востоке, учитывая прежнее значение Православной России и ее славу среди православных народов, Советское правительство, будучи врагом Церкви и религии, выставляет себя там их покровителем и всячески стремится установить влияние на Ближнем Востоке патриарха Московского, находящегося в руках Советской власти.

Если бы не было противодействия той деятельности, она могла бы иметь большой успех и места, с дорогими всему Христианскому миру именами, могли бы стать базами для влияния противохристианского.

Однако, тот замысел и деятельность встретили неодолимое препятствие в лице бедных, и воистину Святых Обителей и Русских православных учреждений на Святой Земле.

Зная подчиненность Московской церковной власти Советскому правительству, зная, что Московский патриарх не есть свободный служитель Бога и Его Церкви, а невольник богоборческой власти, те Святые Обители и учреждения отказались признать его власть и остались в подчинении власти свободной части Русской Церкви — Архиерейскому Синоду Русской Православной Церкви заграницей, хотя через признание могли бы иметь большие материальные выгоды.

Русские Обители на Святой Земле — есть олицетворение чистой христианской совести на Ближнем Востоке и их наличие и исповедание не дают православным народам там раскрыть свои сердца для влияния церковной власти, находящейся в зависимости от врага Церкви и Бога.

Мужественный подвиг исповедания истины теми Обителями вызывает чувство умиления и достоин преклонения пред ним.

Естественно и необходимо, чтобы Русские люди зарубежом признали своим долгом оказание поддержки, моральной и материальной помощи, тому славному подвигу престарелых монахинь и монахов, терпящих большую нужду во всем, но крепких духом.

Для организации того дела Архиерейским Синодом учрежден Палестинский Комитет под моим председательством.

Приступая к учреждению по всему Зарубежью представительств Комитета, призываю всех православных оказать им содействие и дело помощи Обителям и православным учреждениям на Святой Земле признать своим священным долгом Церкви и Святой Руси, которая так искренно и благоговейно почитала Иерусалим.

«АЩЕ ЗАБУДУ ТЕБЕ, ИЕРУСАЛИМЕ, ЗАБВЕНА БУДИ ДЕСНИЦА МОЯ».

+ Архиепископ ИОАНН

Православная Русь. №21, 1955. Стр. 5.

С 1920 года Православная Церковь в России в руках большевиков, как птичка в лапах кошки. Известно, что в конце 30-х годов большевики в иных местах СССР восстановили несколько монастырей, наполнили их своими молодцами, даже некрещеными, научили общехристианскому и монашескому житию и уже во время войны 41-45 годов по всему государству распустили молодых «священнослужителей», наполнили Церковь псевдодуховенством!..

«Дьявольская ложь соввласти заключается и в том, что религиозные гонения именуются политической борьбой, и исповедание веры и правды квалифицируется, как политическое преступление».

В тридцатых годах мне пришлось отбывать «пятилетку» в советских концлагерях. Во многих лагерях почти четвертая часть обитателей была тихоновское духовенство — епископы, священники и диаконы, и иные церковники. Большинство из них там и остались — в могилах. В СССР девяносто процентов храмов разрушены в 1932-35 годах. И после того, что я там видел, меня «московский Патриарх» пытается уверить, что гонения на Церковь в СССР никогда не было. Ложь, ложь!

Патриарх ли говорил это? В объяснение сего вопроса вспомним негласный указ Святейшего Патриарха Тихона, которым тихоновское духовенство руководилось до времени митрополита Серия: подтвердив свое отношение к антихристианской власти, Патриарх добавил, что «ежели будут присылаться от нас указы иные, — не верить им, ибо от нашего имени могут издаваться указы без моего ведома. Даже, по примеру Императора Петра Великого во время войны с турками, я, находясь в плену, под насилием, мало ли что могу подписать вредное для Церкви»… Поэтому письменной связи у Патриарха и у Местоблюстителя митрополита Петра с епархиальными архиереями не было, а от епархий связными были уполномоченные представители, — самоотверженные толковые миряне.

Христова Церковь — Божественное учреждение на земле. Христос — Глава Церкви. От Главы Христа Церковь свята, непорочна, благодатна. В СССР антихристы состряпали фальшивую церковь, внешне похожую на Церковь Христову, но фальшивую!!

Во всяком государстве за настоящие законные деньги дают товары, продукты, — всё потребное для жизни, а за фальшивые злодеев-фальшивомонетчиков сажают тюрьму.

В свое время Христос Спаситель расправится с фальшиво-церковниками, теперь же нам верующим надо быть сугубо осторожными: держаться истинной Матери Церкви и удаляться от фальши и лжи и от тех, кто поверил лжи.

Зарубежная Русская Православная Соборная Церковь промыслительно от Бога получила высокую миссию хранить основы Русского Православия и говорить свободным голосом заграницей от имени Матери Церкви порабощенной на Родине. Мы, православные русские зарубежники, — не еретики, не схизматики, не политиканы, как нас, недобросовестно или бессовестно, обзывают обманутые антихристом. Мы искренне хотим быть верными Христу, стараемся спасти свои души для вечности. Сатану ненавидим и сатанистов презираем. Нас русских православных зарубежников сравнительно немного, но… когда потоп омыл землю, то сохранилось всего лишь восемь душ, а погибли миллионы. И теперь также будет.

Свихнувшиеся напрасно обманывают себя и других словами Христа: созижду Церковь Мою и врата адовы не одолеют Ее (Мф. 16, 18). Христос это сказал, а будем ли мы в Его Церкви? Не выпадем ли из истинной Церкви, поддавшись на обман и свихнувшись на сторону лжи и фальши? В предостережение нам Христос и иное сказал: Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле? (Лк. 18, 8).

О, как мы, братья христиане, должны быть рассудительны, бдительны и осторожны в делах веры, и следовать за истинными пастырями, а бояться фальшивых пастырей и убегать от них, как от огня.

К нашей скорби, в православном русском зарубежье давно объявились лжепастыри, лукавые делатели, непокорные пустословы и обманщики, особенно из обрезанных (Тит. 1, 10). По Писанию: они вышли от нас, но не были наши (1Ин. 2, 19); по пословице: они суть ягоды не нашего поля, а чужого. У них есть своя цель: разрушить истинную Христову Церковь, соблазнить верующих отступить от веры, увлечь людей в «единство всех культов», — для встречи мирового владыки Антихриста. С этой целью они как лук напрягают язык свой для лжи, усиливаются неправдою. Приучили язык свой говорить ложь, лукавствуют до усталости (Иер. 9, 2-5).

Православные русские зарубежники! Бодрствуйте, стойте в вере, будьте мужественны, тверды (1Кор. 16, 13). Противостаньте дьяволу и убежит от вас (Иак. 4, 7). Спасайтесь для вечности, для неба. «А в земной жизни, по словам Чехова, нет ничего такого, за что бы можно было отдать нечистому хотя бы малую часть своей души».

1.

Россия нуждается сейчас больше всего в правде и в свободе.

И к свободе она придет только через правду. Пока будем лгать, будем рабами, ложью свидетельствуя о своем рабстве и закрепляя его. Вот почему наши ис­поведники и мученики последних десятилетий вели нас к свободе, а лицемеры и лжецы наших дней ведут нас в рабство.

Мы не выйдем из этой окаянной смуты, пока не отделим честно и четко правду от лжи и не начнем стойко и мужественно выговаривать правду. Вот уже сколько лет прошло с тех пор, как нас утопили во лжи и продолжают нас унижать ложью, страхом и насилием. А ныне им удалось заразить многих из нас этой ложью; и скорбно видеть, как честные на­чали верить ей и повторять ее… 

С самого начала большевицкой революции было ясно, что Православная Церковь есть духовный организм, противостоящий этому неслыханному в истории начинанию, со своей стороны неприемлемый для него и потому обрекаемый им на истребление. Ясно было, что, пока дух Православной Церкви жив в русском человеке, — дух безбожного коммунизма не овладеет душою русскаго человека, не поведет Россию, не станет русским духом… А между тем — именно это то и было необходимо большевикам, ибо программа их для России всегда была одна и та же: «Россия есть орудие мировой революции; русский народ должен сам заразиться ею до конца, чтобы заразить ею все остальные народы, а там — пусть погибнет или растворится в мировом всесмешении». Большевицкая революция никогда не была русским делом, да и не выдавала себя за таковое. Она всегда была мировой затеей, начатой интернациональным сбродом людей во имя не русских и враж­дебных России целей.

И вот, чтобы провести эту чудовищную затею, боль­шевики должны были внушить русским массам по­следовательное безбожие и противобожие, пафос интернационализма, готовность к кровавой резне в мировом масштабе и веру в тоталитарный коммунизм. Это было с самого начала — замысел мировой тирании, замысел антихристианский, безсовестный и безчестный. Это был план — разжечь во всех народах зависть и нена­висть, разнуздать их и поработить, при помощи монополии работодательства и систематического террора. И ныне этот план отнюдь не оставлен: он жив и действен больше, чем когда-либо. И те, кто говорят, будто он «отвергнут и забыт», — лгут и тем самым служат его осуществлению, сознательно или безсознательно…

Россия необходима большевикам для его осуществления, как плацдарм, как главное орудие, — государ­ственное, дипломатическое, хозяйственно-финансовое и военное. Мало того: им необходима душа русского на­рода, его вера, его жертвенность, его живой пафос, его талантливость, вся его культура, все его естественные богатства, вся его территория, его имя, его язык, самое его существование…

И все это выяснилось с самого начала. А теперь все это стало ясно и многим иностранцам. Вообще после прошедших лет этого нет надобности доказывать. Это уже доказано фактами, цифрами, речами самих большевиков и их лозунгами. И еще мученичеством миллионов лучших русских людей. Это есть истори­ческая истина, неопровержимая и окончательная. Но горе тем, кто ее забудет или станет ее отрицать… Теперь спросим: мог ли живой дух Православной Церкви принять это? — Конечно нет. — Могла ли Православная Церковь, духом своим созидавшая и во­спитывавшая Россию, провести искусственную и фальши­вую грань между «церковной» сферой и «политической», и предаться двусмысленному и предательскому невме­шательству» ? — Конечно нет. — Она этого и не сделала. А если бы она попыталась сделать это, то немедленно начавшееся безпощадное наступление большевиков на нее прекратило бы эту попытку. Так и было в действи­тельности.

2.

Тоталитарный коммунизм с самого начала не доверял так называемым «нейтральным», хотя и согла­шался пользоваться ими в первые годы. Его основное правило гласило: «кто не с нами и не за нас, тот наш враг и подлежит истреблению». Прошли первые годы — и все, все, все были потянуты к ответу. Рабочие, крестьяне, ученые, инженеры, адвокаты; чиновни­ки, духовенство, ремесленники и уголовные, — все долж­ны были говорить: или «да, я с вами», или же «нет, я против вас»; и не то чтобы «сказать» один раз, а го­ворить, повторять и подтверждать это все новыми и но­выми поступками, по вульгарному правилу: «коли лю­бишь — докажи» … Надо было помогать, служить, быть полезным, исполнять все требованья, даже и самые отвратительные, безчестные, унизительные, предательские. Надо было идти на смерть героем-исповедником, или же стать на все готовым злодеем: донести на отца и на мать, погубить целые гнезда невинных людей, выдавать друзей, гласно требовать смертной казни для почтенных и храбрых патриотов (как делал, например, артист Качалов по радио), совершать провокаторские поступки, симулировать воззрения, коих не имеешь и кои презира­ешь, пропагандировать безбожие, преподавать с кафедры самые идиотские теории, верить в заведомую и безстыдную ложь, и льстить, неутомимо, безстыдно льстить мелким «диктаторам» и большим тиранам… Словом, выбор был и ныне остался простой и недвусмыслен­ный: геройство и мученическая смерть, или же порабощение и пособничество.

Русские народные массы поняли это в первые же го­ды — и попытались уйти в маскировку. И вот, все по­литическое развитие революции может быть описано как систематический нажим на маскирующихся, нажим, в котором молчаливого провоцировали, на уклончивого доносили, неудобного увозили, малольстящему «пришива­ли» небывалое, подозрительного ссылали, неосторожного ликвидировали; а, с другой стороны маскирующиеся изо­бретали все новые способы остаться незамеченными, уйти от нажима, они изыскивали все новые жизненные маскировки, новые формулы нейтральности или полу­лояльности, новые закоулки быта, новые «леса», «овраги» и «тундры» — для спасения… И, наконец, все это увен­чалось — выработкой живой маски на лицо…

Сколько раз за последние годы иностранцы спра­шивали нас, почему это у русских такие «каменные лица»? Они были правы: советские все носят живую маску и молчат. На лице — ни чувства, ни мысли, ни интереса. Мертвая тупость, неподвижные шеи, не замечающие, хотя все время рыщущие глаза, и в них смесь из застывшего испуга, раболепия, на-все-готовности и хитрого садизма. Это у советских чиновников. У простых людей — та же маска, но, конечно, без раболепия и без садизма. Страшно смотреть. Защитные маски. За­стывшая ложь. Какие-то трупы тоталитаризма. Роботы советчины. Препараты коммунизма. А что там в душе скрыто и замолчено? Об этом скажет история впоследствии. Вот во что превращена сейчас наша простодуш­ная и словоохотливая Русь …

3.

Понятно, что от этой дилеммы, от этой маскировки не могли уйти и деятели Православной Церкви. Одни пошли на мученичество. Другие скрылись в эмиграцию или подполье, — в леса и овраги. Третьи ушли в под­полье, — личной души: научились безмолвной, наружно невидной, потайной молитве, молитве сокровенного огня.

Но нашлись — четвертые. Эти решились сказать большевикам: «да, мы с вами», и не только сказать, а говорить и подтверждать поступками; помогать им, служить их делу, исполнять все их требования, лгать вместе с ними, участвовать в их обманах, работать рука об руку с их политической полицией, поднимать их авторитет в глазах народа, публично молиться за них и за их успехи, вместе с ними провоциро­вать и поднимать национальную русскую эмиграцию и превратить таким образом Православную Церковь в действительное и послушное орудие мировой революции и мирового безбожья…

Мы видели этих людей. Они все с типичными, каменно — маскированными лицами и хитрыми глазами. Они не стесняясь, открыто лгут и притом в самом важном и священном, — о положении Церкви и о замученных большевиками исповедниках. Они договорились частным образом с советской властью и не заботясь нисколько о соблюдении церковных канонов, «выделили» из своей среды угодного большевикам «патриарха» и официально возглавили новую религиозно парадоксаль­ную, неслыханную «советскую церковь» …

Вот смысл происшедшего.

Зачем они это сделали? Оставим в стороне их личные побуждения. За них они ответят перед Богом и перед историей. Спросим об их «церковных» соображениях. Для чего они это сделали?

1. Для того, чтобы покорностью антихристу погасить или по крайней мере смягчить гонения на верующих, на духовенство и на храмы: — купить передышку ценою содействия большевизму в России и заграницей.

2. Из опасения, как бы антихрист не договорился с Ватиканом об окончательном искоренении Православия; — чтобы в борьбе с католиками иметь Ан­тихриста за себя…

История покажет, чего этой группе удастся в действительности достигнуть, что она потеряет и что приобретет, и какова будет ее личная судьба. Не подлежит однако никакому сомнению, что будущее Православия определится не компромиссами с антихристом, а именно тем героическими стоянием и исповедничеством, от которого эти «четвертые» так вызывающе, так предательски отреклись… Мы ни минуты не можем сомневаться в том, что вся эта группа будет «своевременно», т.е. в подходящий момент казнена большевиками; но уйдут они из жизни не в качестве верных Православию исповедников и священномучеников, на подобие Митрополиту Вениамину, Петру Кру­тицкому и другим, их же имена Ты, Господи, веси, а в качестве не угодивших антихристу, хотя по мере сил и угождавших ему, рабов его …Ибо, — установим это теперь же, — в сделке с советской властью они вынуждены расплачиваться и уже расплачиваются реальными услугами и безоговорочным содействием.

4.

То соглашение, которое они заключили, не может быть названо — «конкордатом», ибо конкордат предполагает известное, хотя бы скромное, «равенство» и хотя бы минимальную свободу договаривающихся сторон. Сталин — и Сергий, Сталин — и Алексий никогда не были равны: Серий и Алексий были всегда терроризованными пленниками Сталина; они не были свободны; они не «договорились» со Сталиным, а покорились ему. При этом Сталину важно было изобразить это дело для Ев­ропы и Америки как «конкордат», и эту покорность, как «свободное соглашение равных сторон». Надо бы­ло, чтобы мiр поверил; а мiр, по мудрой римской поговорке, и без того всегда «хочет быть обманутым».

Алексий понимал это с самого начала и отлично знал, что делает: он помог обмануть мiр, чтобы поднять в его глазах и свой авторитет (как же? .. «независимый Патриарх всея Руси» …), и авторитет советской власти (как же? … «отныне церковь в советском государстве на свободе и в почете… и сама же отрицает в прошлом всякие гонения, как не бывшие»). С этим заведомо ложным известием Алексий, а потом и его эмиссары поехали заграницу. Они лучше чем кто-нибудь знали, что церковь стала покорным учреждением советского строя: что они обязаны и смеют говорить только ту ложь, которая им предписана; они знали, что лгут и лгали о мнимой свободе церкви». Каж­дый прием Алексия на ближнем востоке давался «втроем»: он сам и два, стенографирующих каждое слово агента «внутренних дел» (для взаимного контроля).

Стенографировались его собственные слова и слова посетителя. При этом Алексий уверял посетителя, что «православная церковь вполне свободна» и тем прово­цировал посетителя выдавать себя с головой большевицкой тайной полиции. Он, конечно, понимал, что его выступления имеют смысл политической провокации— и провоцировал. «Патриарх всея Руси» в роли сознательного политического провокатора у Антихриста … Таковы же были и выступления его политических эмиссаров в Париже, этих т.н. «митрополитов» и «епископов». То же самое происходило и в Америке. Все они лгали и провоцировали; и знали, что лгут и провоцируют. И видели, что им верят — или одни «свои же агенты», или сверх того еще и отменные эмигрантские глупцы, и без того желающие быть обману­тыми. А про эмигрантских не глупцов они твердо знали, что эти — только притворяются, будто верят, а на самом деле сознательно помогают им обмануть эмигрантское и мировое общественное мнение в пользу большевизма — и при том по международной директиве, данной из мировой закулисы. Они понимали все это — и лгали дальше. А если под шумок «провирались прав­дою» — то бывали за это немедленно увозимы в Москву на аэроплане (так было в Париже).

Удивительно легко, привычно и ловко катились они по этой линии лжи. Это, впрочем, понятно: главная ложь была у них уже за плечами: у них хватило духа объя­вить устно и печатно, что все мученики и священномученики Православной Церкви за последние пятьдесят лет страдали не за веру и не за Церковь, а за «политические преступления» против советской власти: у них хватило духа, — еще у Местоблюстителя митрополита Сергия, — заявить, что никаких гонений на веру, на верующих, на Церковь, на храмы и на святыни Православия в советской стране никогда не было. После этой вопиющей лжи — все остальное лганье пошло легко и гладко.

5.

Книгу Местоблюстителя Сергия, вышедшую в Москве, во второй половине 1942 года, надо было видеть и изучить, что нам и удалось сделать. Это — сборник статей, «заявлений» и «свидетельских показаний». Участниками были — сам Сергий, его ближайшие церковные помощники и длинный ряд «духовных» и светских лиц. Тезис у всех был один: советская власть никогда не вела гонений на Церковь, на веру и на верующих, гонения начались только в момент вторженья германских фашистов и ведутся только ими. Каждая статья сопровождалась портретом ее названого автора или во всяком случае факсимиле его подписи. Кто читал эту книгу, — знал историческую правду, — того охватывало чувство головокружения и ужаса. Это был поток заведомой, вызывающей, безстыдной лжи; все было написано одним и тем же, одинаковым стилем и произносилось тоном аффектированнаго, наигранного негодования, с эдакими раскатами «истинно — коммунистического пафоса», и с этою, за пятьдесят лет всем осточертевшею подхалимской «лояльностью» … — Что было — того «не было». Церковь «цветет», народ «свободно молится», храмы — «открыты», никаких утеснений сроду не бывало.

Когда же волна злодейского умысла, ненависти и сви­репости действительно надвигалась из Германии — по обычаю советской пропаганды — к очевидно-безспорной правде пристегивалась заведомая ложь… И произноси­лось все это распаленным тоном заведомого лжеца, знающего, что ему никто не верит и не поверит. И потом эти «иерархи» явились к нам, за рубеж, и предложили нам признать их «авторитет» и подчи­ниться их церковному водительству так, как они сами подчинились духовному водительству советов. О последнем они, впрочем, умолчали. А за рубежом сейчас же нашлись такие, которым эти люди показались носи­телями «истинного и свободного Православия» и которые увидели в Алексие (страшно сказать) «хранителя канонов» и «великого водителя церкви». И поспешили «уве­ровать» в него и подчиниться ему… И конечно при­нять «советскую церковь»… А «советская церковь» есть на самом деле — учреждение советского противохристианского, тоталитарного государства, исполняющее его поручения, служащее его целям, не могущее ни свободно судить, ни свободно мо­литься, ни свободно блюсти тайну исповеди. По истине, только тот, кто все забыл и ничему не научился, может воображать, что тоталитарный коммунизм способен и склонен чтить тайну исповеди; что священник «алексеевской, советской церкви» посмеет блюсти эту тайну и, приняв исповедь честного патриота, (т.е. «контр — революционера» или идейного антикоммуниста) не довести ее по линии НКВД или МВД… По истине, только тот, кто устал бороться с советскими рабовла­дельцами и поддался их пропаганде, может думать, что «патриарх» Алексий хранит и строит истинное Православие. Только тот может считать Алексия «хранителем канонов», кто никогда не читал их и не вникал в их глубокий христианский смысл. Этот смысл — прежде всего в свободе от человеческого давления на «изволение Духа Святого» и во вдохновенном повиновении Его внушениям. И потому то, что Алексей на самом деле может «хранить», конечно, в пределах, угодных и удобных советской политической полиции, — это традиционная внешность исторического Православия, а каноны он уже попрал, взбираясь на запустевший престол Патриарха всея Руси.

В ответ таким забывчивым и утомленным мы выдвигаем тезис: православие, подчинившееся советам, и ставшее орудием мирового антихристианского соблаз­на — есть не православие, а соблазнительная ересь антихристианства, облекшаяся в растерзанные ризы ис­торического Православия. Но этот тезис мы уже не будем доказывать, ибо мы его только что доказали.

Пусть же тот, кто действительно «не видит» ложной роли нового «патриарха», подумает только: сам пора­бощенный, — ЗАЧЕМ он силится подмять под себя и поработить вместе с собой еще и зарубежное Православие? Сам принявший компромисс с врагами Христианства и Православия, вынужденный к этому, — ЗАЧЕМ он навязывает этот компромисс нам, кото­рые имеют возможность, слава Богу, не молиться за дьявола и его успехи в мiре. Ведь, казалось бы, надо Бога благодарить за то, что зарубежное Православие может жить и молиться, не служа антихристу. Откуда эта непреодолимая потребность в иерархическом подчинении, в возможности назначать, предписывать, столь чуж­дые истинному Православию? Почему это стало вдруг необходимо — лишить зарубежное Православие свободы его молитвенного и церковного дыхания? Православию ли нужно поработить все зарубежные приходы и епархии под низкую руку НКВД, чтобы всюду шныряли, пред­писывали, шпионили и составляли свои проскрипционные списки его безсовестные и свирепые агенты, эти исчадия зла и позора? Кто же в действительности нуждается в этой нашей зависимости — Православная Церковь или советское правительство?

Тут спросить — значит ответить. Советская церковь осуществляет во всех своих выступлениях — не волю Церкви, а волю советчины. А слепцы и лицемеры спе­шат ей навстречу.

6.

Мне, как жителю Италии, пришлось однажды видеть в соборе городка Орвьетто замечательную фреску ху­дожника 15-16 века — Лука Синьорелли: «Пришествие антихриста».

Впечатление было потрясающее, незабываемое. Осо­бенно для нас, въявь видевших гонения большевиков на Православную Церковь…

«Он» изображается в чертах, жутко, кощунственно напоминающих лик Христа Спасителя. Страшно смот­реть на эти черты. Они сдвинуты в сторону пошлой сы­тости, лживости, лицемерия, аффектации и какой-то про­нырливой порочности… Эти отвратительные черты не воспроизводят в детали и фотографы… «Он» появляется на огромной фреске несколько раз. Вот «он» делает ложные, соблазнительные чудеса, — исцеляет больного среди ликующих родственников его. Вот «он» говорит к народу, а дьявол слева, придерживая его за талию, нашептывает ему на ухо свои инструкции. У ног его лежат в куче только что конфискованные священные сосуды. Агенты его раздают направо и на­лево золото. В слушающей толпе есть всякие: уже соблазнившиеся и еще сомневающееся, растерянные и лю­бопытные, резонеры и продажные, интеллигенты и чернь, безразличные и неистовые. А там, справа и слева — па­лачи душат протестующих, обезглавливают верных, избивают духовенство и непокорных… И агенты, оде­тые во все черное, уже завладели храмами и отбирают святыни…

Страшная картина. Пророческая картина.

О ней думаешь невольно, произнося эти противоестественные, безсмысленные слова: «советская церковь» …

Послесловие.

Святейший Патриарх Тихон анафематствовал соввласть за гонение на святую Церковь. Он считал содружество с безбожниками невозможным, противоестественным… «Заклинаем всех вас, верных чад Православной Церкви Христовой, не вступать с извергами рода человеческого в какое-либо общение», а тем более в переговоры и договоры. Кто снял это проклятие? Кто разрешил верующим, да еще живущим в свободном мире, общаться с сатанистами?

С 1920 года Православная Церковь в России в руках большевиков, как птичка в лапах кошки. Известно, что в конце 30-х годов большевики в иных местах СССР восстановили несколько монастырей, наполнили их своими молодцами, даже некрещеными, научили общехристианскому и монашескому житию и уже во время войны 41-45 годов по всему государству распустили молодых «священнослужителей», наполнили Церковь псевдо-духовенством!..

«Дьявольская ложь соввласти заключается и в том, что религиозные гонения именуются политической борьбой, и исповедание веры и правды квалифицируется, как политическое преступление».

В тридцатых годах мне пришлось отбывать «пятилетку» в советских концлагерях. Во многих лагерях почти четвертая часть обитателей была тихоновское духовенство — епископы, священники и диаконы, и иные церковники. Большинство из них там и остались — в могилах. В СССР девяносто процентов храмов разрушены в 1932-35 годах. И после того, что я там видел, меня «московский патриарх» пытается уверить, что гонения на Церковь в СССР никогда не было Ложь, ложь!

Патриарх ли говорил это? В объяснение сего вопроса вспомним негласный указ Святейшего Патриарха Тихона, которым тихоновское духовенство руководилось до времени митрополита Серия: подтвердив свое отношение к антихристианской власти, Патриарх добавил, что «ежели будут присылаться от нас указы иные, — не верить им, ибо от нашего имени могут издаваться указы без моего ведома. Даже, по примеру императора Петра Великого во время войны с турками, я, находясь в плену, под насилием, мало ли что могу подписать вредное для Церкви». Поэтому письменной связи у Патриарха и у Местоблюстителя митрополита Петра с епархиальными архиереями не было. А от епархий связными были уполномоченные представители, — самоотверженные толковые миряне.

Христова Церковь — Божественное учреждение на земле. Христос — Глава Церкви. От Главы Христа Церковь свята, непорочна, благодатна. В СССР антихристы состряпали фальшивую церковь, внешне похожую на Церковь Христову, но фальшивую!

Во всяком государстве за настоящие законные деньги дают товары, продукты, — все потребное для жизни, а за фальшивые злодеев-фальшивомонетчиков сажают в тюрьму.

В свое время Христос Спаситель расправится с фальшиво-церковниками, теперь же нам, верующим, надо быть сугубо осторожными: держаться истинной Матери Церкви и удаляться от фальши и лжи и от тех, кто поверил лжи.

Зарубежная Русская Православная Соборная Церковь промыслительно от Бога получила высокую миссию хранить основы Русского Православия и говорить свободным голосом заграницей от имени Матери Церкви, порабощенной на Родине. Мы, православные русские зарубежники, — не еретики, не схизматики, не политиканы, как нас, недобросовестно или безсовестно, обзывают обманутые антихристом. Мы искренне хотим быть верными Христу, стараемся спасти свои души для вечности. Сатану ненавидим и сатанистов презираем. Нас, русских православных зарубежников, сравнительно немного, но когда потоп омыл землю, то сохранилось всего лишь восемь душ, а погибли миллионы. И теперь также будет.

Свихнувшиеся напрасно обманывают себя и других словами Христа: созижду Церковь Мою и врата адовы не одолеют Ее (Мф 16.18). Христос это сказал, а будем ли мы в Его Церкви? Не выпадем ли из истинной Церкви, поддавшись на обман и свихнувшись на сторону лжи и фальши? В предостережение нам Христос и иное сказал: Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле? (Лк 18.8).

О, как мы, братья христиане, должны быть рассудительны, бдительны и осторожны в делах веры, и следовать за истинными пастырями, а бояться фальшивых пастырей и убегать от них, как от огня.

К нашей скорби, в православном русском зарубежье давно объявились лжепастыри, лукавые делатели, непокорные пустословы и обманщики, особенно из обрезанных (Тит 1.10). По Писанию: они вышли от нас, но не были наши (1Ин 2.19); по пословице: они суть ягоды не нашего поля, а чужого. У них есть своя цель: разрушить истинную Христову Церковь, соблазнить верующих отступить от веры, увлечь людей в «единство всех культов», — для встречи мирового владыки Антихриста. С этой целью они как лук напрягают язык свой для лжи, усиливаются неправдою. Приучили язык свой говорить ложь, лукавствуют до усталости (Иер 9.2-5).

Православные русские зарубежники! Бодрствуйте, стойте в вере, будьте мужественны, тверды (1Kop 16.13). Противостаньте дьяволу и убежит от вас (Иак 4.7). Спасайтесь для вечности, для неба. «А в земной жизни, — по словам Чехова, — нет ничего такого, за что бы можно было отдать нечистому хотя бы малую часть своей души». 

Государством. Приходящие в советские храмы слышат богослужения, на которых читают Евангельские слова, молятся на чудотворные иконы, умиляются дивным церковным песнопением, каются в грехах и со страхом Божиим подходят к Св. Чаше, чтобы приобщиться Св. Тайн. Ради них, ради этих простых верующих людей, не разбирающихся в сложных и тонких богословских вопросах, не понимающих и часто ничего не знающих о юрисдикционных разногласиях у духовенства, может быть, и совершаются Св. Таинства ? Неужели милосердый Господь не даст этим простым, наивным, бесхитростным, просто по-детски верующим людям никакого утешения?…

Попробуем ответить на все эти возражения.

Прежде всего: благодать и совершение таинств не зависят от “достоинства” или “недостоинства” воспринимающих их. От “достоинства” или “недостоинства” зависит лишь ДЕЙСТВИЕ ЭТИХ таинств на ИХ души. Для чего же были установлены св. каноны и св. догматы? Для чего шла борьба с ересями?

В безблагодатной церкви благодать не появится только от того, что в эту церковь войдут верующие, но обманутые люди. В “живую” и “обновленческую” церковь тоже, ведь иногда заходили “простые верующие люди”, не разбиравшиеся в “богословских тонкостях” и ничего не понимающие в вопросах юрисдикции. Неужели ради них там совершались св. таинства ?

Если “измученный, изстрадавшийся, несчастный русский народ” идет с великой скорбью и слезами, с жаждой утешения в советские храмы, то он, конечно, утешение там получает. Но какое это утешение? Духовное или душевное? Благодатное или просто психологическое? Утешение через св. таинства благодати или через простой моральный “катарсис”? Ведь и исповедь может быть только психологической (которую изучает психоанализ), а может быть и таинством покаяния. Можно молиться и плакать, и сокрушаться о грехах у себя дома и получать от Бога и утешение, и умиление и прощение многих прегрешений. То, что зависит от самого человека, от силы его молитвы и искренности его покаяния, он получает как дома, так и в безблагодатной церкви. А вот того, что зависит от благодати св. таинств благодатной Церкви и ее иерархии — он в советской церкви, если она безблагодатна, получить не может.

Советская церковь сохранила не только ОДЕЖДЫ Русской Православной Церкви (внешний вид храма, внешнюю сторону богослужения), но и ТЕЛО ЕЕ (обрядовая сторона и формальная церковная организация) и даже ДУШУ ЕЕ (душевные переживания молящихся), но не ДУХ Православия, ДУХ ХРИСТОВОЙ ПРАВДЫ, который животворит и душу, и тело. А ведь сказано: “Духа не угашайте” (1 Фее. 5, 19). Безблагодатная церковь страшна не для ДУШЕВНЫХ ЛЮДЕЙ (ибо они получают то душевное утешение и удовлетворение, которого они ТОЛЬКО и ищут), а для ДУХОВНЫХ, которые ищут чисто ДУХОВНОГО благодатного утешения в св. таинствах — и не находят.

Душевные слезы приносят и душевные утешения в сов. храмах. Эстетические восприятия благолепия храма и прекрасного церковного пения — приносят и эстетическое услаждение в этих храмах, но ДУХОВНЫЕ слезы, жаждущие таинственной благодатной помощи свыше — утерты в советской церкви быть не могут. Вот почему люди духовные, “живущие в церкви”, а не заходящие в нее только — духовно задыхаются в советских храмах, потому что не могут не чувствовать ЛЖИ И ОБМАНА, ФАЛЬШИ и других мерзостей духовного “запустения” на святом месте.

Указание на то, что “простые верующие люди” не разбираются в сложных богословских вопросах и юрисдикционных тонкостях — не является ни заслугой этих “простоверующих”, ни защитой благодагности советской церкви.

Для понимания и ощущения благодатности вовсе не требуется непременно быть образованным в богословских и философских вопросах. Наоборот, слишком большая образованность часто мешает человеку понять простоту благодатной истины (как это мы видим из примера Бердяева, Мережковского и др.). Честный, целомудренный ум, не полагающийся на себя, а питающийся умом Христовым, и чистое любвеобильное Христовою любовью сердце — вот православные условия трезвенности и рассуждения, помогающие верующему церковному человеку правильно разбираться решительно во всех вопросах. Кто “живет в Церкви” и дышит ароматом ее таинств, кто имеет в себе хоть каплю ДУХОВНОСТИ, тот не может не разбираться как в “сложных богословских вопросах”, так и в “юрисдикнионных тонкостях”, ибо в этих-то тонкостях и определяется — ГДЕ ИСТИНА И ГДЕ ЛОЖЬ …

“Дух дышет, где хочет”. Всемогущий Господь может, когда захочет, нарушить и “естества чин”. Благодать Духа Святого может проявиться везде. Дети играли в св. Евхаристию — и Дух Святый совершил вдруг св. таинство. Смеясь и глумясь над христианами, пародировал св. таинство крещения один язычник в цирке, и вдруг — св. таинство совершилось (Св. Перфурий). Господь может сотворить чудо и в советской церкви — и совершить там св. таинство Евхаристии. Но ни детскую игру, ни цирк, ни советскую церковь мы не можем от этого признать постоянным благодатным учреждением”.

«Вы спрашиваете можно ли служить с «иеромонахом» англичанином, которого принял в общение митрополит Елевферий. Но так как митрополит Елевферий, а также и еп[ископ] Вениамин  [Федченков] признали московского м. Сергия, а последний безбожную большевицкую власть и радуется ее радостям и плачется вместе с ними, а сей господин… является одним из главных сотрудников а[рхиепископа] Вениамина в Америке и борется с соборной нашей иерархией там, то мы с ним общения не имеем. Советуем и Вам поступить так же. Если же этот самый господин Бельфур захочет служить во что бы то ни стало, то его надо принять в общение третьим чином, т. е. через покаяние, как принимают католиков. В заключение желаю Вам остерегаться всяких подделок под православие, разных посланцев в овечьей коже от м. Елевферия, Вениамина и Ко, громко говорящих о московской патриаршей церкви, но ничего общего с нею не имеющих, на деле находящихся в большевицких лапах».

(А.А. Кострюков. РЗЦ в 1925-1938 гг. с. 406. / ГА РФ. Ф.6343. Оп.1. Д.286. Л.32)

Говорит: Епископ Даниил, Викарий Первоиерарха Зарубежной Церкви по старообрядческим делам.

Я хочу обратиться к вам и поделиться некоторыми своими соображениями по волнующим нас вопросам, которые были написаны мной год тому назад, но не утеряли своего значения до настоящего времени.

Дорогие о Господе Владыки, Отцы, Братья и Сестры!

В свое время я обращался к вам в связи с ведущимися переговорами между нашей Зарубежной Церковью и Московской патриархией. Я опасался, что эти переговоры приведут к соединению наших Церквей под властью Патриарха Московского а, следовательно, и к полному уничтожению нашей независимости, которой мы пользуемся вот уже более 80 лет.

Меня успокоили что речь, мол, идет не об объединении Церквей и не о нашем подчинении Москве, а только лишь об улучшении отношений между нашими Церквами. Против этого я ничего не имею, и дал убедить себя в том, что существованию нашей Церкви самостоятельной и независимой ничто не угрожает.

Потом я получил из Архиерейского Синода нашей Церкви целую пачку документов по этим вопросам, и мне взяло некоторое время их прочесть и обдумать.

Поэтому я нахожу необходимым снова к вам обратиться, так как присланные документы на много превосходят мои худшие опасения, и я вряд ли смогу лично участвовать в Соборном обсуждении этих вопросов.

В начале много говорится о взаимоотношении Церкви и государства и об экуменизме с Православной точки зрения, и мы можем, только этому только порадоваться, так как в совсем недавнем прошлом, так сказать вчера в исторических масштабах Московская патриархия находилась в полном и безоговорочном подчинении безбожной коммунистической власти, захватившей наше Отечество, и принадлежало бы к любой организации по указке этой власти.

Наша Церковь никогда не была в союзе с безбожной властью и никогда не принадлежала, ни к каким экуменическим организациям, так что все это к нашей Церкви не имеет прямого отношения. Можно только надеяться, что Московская патриархия не уклонится от этих начал.

Все разговоры о том, что никакого соединения или подчинения, нас Московской патриархии, и не предполагается, совершенно голословны.

О поминовении священноначалия сперва ничего не говорится, должно быть, для того чтобы не раздражать заграничную паству, но потом оказывается, что избрание Первоиерарха Зарубежной Церкви нуждается в утверждении Патриархом и Собором Епископов Московской патриархии, и имя Первоиерарха, поминается на втором месте после патриарха, а о поминовении, которого до сих пор не было речи.

Патриарху же купно с его епископами предоставляется право утверждения, следовательно, и не утверждения, т.е. право вето всех важных решений возглавления в нашей Церкви, включая и избрание епископов.

Это ли не соединение Церквей и не подчинение нашей Церкви Москве?

Что же это такое?

По откровенному признанию патриархата, наша Церковь должна стать одной из самоуправляющихся ее частей, — вроде как Церкви Латвии или Эстонии. Говорить при этом, что никакого соединения или подчинения и не предполагается, как это делается в проекте письма Митрополиту Киприану, просто значит сознательно вводить в заблуждение, т.е. обманывать.

Ставши зависимой от Патриарха, и иже с ним, наша Церковь уже не будет независимой, т.е. де-факто автокефальной, какой она была, и продолжает быть, вот уже более 80 лет, имея нечто большее, чем автономия, а именно независимость. Наша Церковь в никакой автономии не нуждается, как бы заманчиво эта автономия не казалась мало осведомленным людям.

Показательно, что слово независимость, точно определяющее наше положение на сегодня, тщательно избегается составителями рассматриваемых документов в применении к Зарубежной Церкви, и довольно ясно, почему Московская патриархия, хочет любыми правдами и неправдами, лишить нас этой независимости и самостоятельности и подчинить нас себе.

В виду того, что стало ясно, к чему ведут дальнейшие переговоры с Московской патриархией: к объединению нас с ней, под властью Московского патриарха, мне представляется целесообразным, прекратить дальнейшие разговоры с Московской патриархией, вплоть до выяснения их отношения к этому вопросу.

Если они согласятся признать нашу независимость, то мы можем говорить с ними, на равных началах, об улучшении отношений между нашими независимыми Церквами, вплоть до Евхаристического общения, а если нет, мы можем продолжать свое независимое существование и без благословения Москвы.

Составители рассматриваемых документов, упускают из вида, что религия и патриотизм, разные предметы. Православие и Московская патриархия, не одно и тоже. Можно быть русским и оставаться православным, и не принадлежать к Московской патриархии.

Этнические греки принадлежат к разным автокефальным Церквам как Александрийская, Антиохийская и другие. Их принадлежность к этим Церквам, не делает одних из них более или менее православными, чем другие, и они не перестают быть греками.

Наше общее происхождение от русских предков, не обязывает нас подчиняться Московскому патриарху, тем более, что он и большая часть его окружения были ставленниками враждебной России советской власти, а теперь они делают вид, что ничего особенного не произошло, и что мы должны им подчиниться.

Это, мы должны решительно отложить!

Если бы мы подчинились патриарху, мы не только потеряли бы нашу самостоятельность и независимость, но и многие тысячи наших пасомых потомков тех, русских беженцев, для удовлетворения духовных нужд, которых и была создана наша Церковь, большую часть духовенства и часть епископата.

Все церковные правила имеют свою единственную, если не единственной целью духовную пользу паствы. Если наша Церковь сейчас объединится с Московской патриархией, то многие тысячи этих людей, останутся без Церкви. Кому это нужно?

Неужели наша пастырская совесть позволит нам это допустить?

К нашей Церкви принадлежат многие тысячи людей. При желании быть под властью Московского патриарха, они могут перейти к нему в любое время, но они этого не делают. Значит, они предпочитают быть в Церкви, не зависящей от него, и делают это сознательно, а не случайно. Неужели все множество людей принадлежащих к нашей Церкви принадлежат к ней по недоразумению? Это нелепо и помыслить!

Если бы мы сейчас объединились с Москвой, то мы предали бы наших братьев доверившихся нам. Это было бы актом само упразднения нашей Церкви, иначе говоря, самоубийством.

Что же мы получили бы в замен? Решительно ничего! Мы не стали бы Православными, так как никогда не переставали ими быть. Если будет не одна, а две независимых русских Церкви то, что в этом плохого?

Есть же много греческих Церквей! Число независимых Православный Церквей составляющих Единую Святую Соборную Апостольскую Церковь никогда не было предметом вероучения. Также важные вопросы, быть или не быть, с той или иной Церковью, не могут решаться простым большинством голосов. Здесь необходимо единогласие, или почти единогласное решение всех членов данной Церкви. Вряд ли у нас есть такое единомыслие по интересующему нас вопросу.

Поэтому нам лучше придерживаться нашего старого статуса кво, а соединение с Московской патриархией отложить как ненужную затею.

* * *

Это обращение записано со слов Преосвященного Владыки Даниила Юрием (Г.М.) Солдатовым