О таинстве единства Кафолической Церкви священномученик Киприан Карфагенский, в своё время, писал: «Таинство единства, этот союз неразрывного согласия обозначается в сказании евангельском о хитоне Господа Иисуса Христа. Хитон не был разделён и разодран, но достался целостно одному, кому выпал по жребию и поступил в обладание неиспорченным и неразделённым (Иоанн. 23,24). Он имел единство свыше, происходящее с неба от Отца, и потому не мог быть раздран теми, кто получил его в обладание; но целостно, раз навсегда, удержал крепкую и неразделимую связь свою. Поэтому не может обладать одеждою Христовою, кто раздирает Церковь Христову. Напротив, когда, по смерти Соломона, царство и народ его должны были разделиться, то пророк Ахия, встретившись с Иеровоамом царём, разодрал одежду свою на двенадцать частей… (III Цар. 11,31,32,36). Итак, когда двенадцать колен Израильских должны были разделиться, то пророк Ахия раздирает свою одежду. Но как народ Христов разделиться не должен, то и хитон Христов, сотканный навсегда, не был разодран возобладавшими им: нераздельною крепостию своей связи он указывает на неразделимое согласие всех нас, которые облеклись во Христа. Таким образом, таинственным знамением своей одежды Господь предъизобразип единство Церкви» (1).

Церковь — общество не национальное, не гражданское, не политическое, а мистическое. Общество, где иерархия, которая «как условие её целости и единства» (2), через совершаемые ею Таинства, приобщает верующих к спасительной жизни во Христе Иисусе.

Но Таинства действительными, спасительными и благодатными могут быть только тогда, когда законна и действительна иерархия Церкви.

Установление церковной иерархии имеет своё основание в Ветхом Завете. Только из дома Аарона выходили первосвященники и священники. Только им было дано право совершать богослужения. Любой израильтянин из другого колена, попытавшийся бы стать священником, стал бы не священником, а похитителем духовной власти священнодействия.

Ещё более высокое значение приобретает иерархия новозаветная. Ныне «существующая в церкви иерархия имеет своё основание в праве преемства пастырского, преподанного ей апостолами, имеющего в свою очередь свой корень во власти Иисуса Христа, пославшего апостолов, подобно тому, как сам Он был послан от Бога» (3) — пишет св. Климент, — т. е. новозаветная иерархия основана Первосвященником по чину Мелхиседекову, Господом Иисусом Христом (Евр. 4,14; 5,6) и имеет Божественное происхождение.

«К основным нормам церковного порядка относится и то, что главным условием церковной организации служит богоустановленность церковной иерархии» (4) — пишет профессор Бердников.

Итак, главное — это законность церковной иерархии. И здесь сразу возникает противоположность: если в деле спасения так важна законность иерархии, значит, может иметь место и незаконность таковой. Значит, параллельно с Церковью может существовать не только легион сектантских обществ, но и псевдоцерковь, квазицерковь, или безблагодатное общество, которое отсечено или отпало от тела Церкви, а лжеиерархия таковой незаконно присваивает себе функции и прерогативы законной иерархии.

Это особенно остро чувствуется в современной истории, когда от Единой Христовой Церкви отпадают или отщепляются религиозные общества, называющие себя «церквами», с размножающейся незаконной лжеиерархией, когда даже внутри Православных Поместных Церквей возникают теории и доктрины, течения и движения, в корне противоречащие евангельскому учению о Церкви, о церковном управлении, о чистоте веры; когда под видом правоверия поселяется ересь; когда под видом иерархической власти внедряется авторитаризм, за которым следует угасание соборности.

А что такое церковная власть в Церкви Христовой, поскольку мы затронули эту тему? «И церковная власть и церковное властвование по своему характеру коренным образом отличается от власти и властвования существующих вне Церкви. Церковная власть есть иерархия, т.е. священная власть, преемственно существующая от Христа Спасителя и св. Апостолов, осуществляющая специальные, воспринимаемые в таинстве священства, церковные полномочия, специальные права и обязанности, всецело направленные к одной цели — служить вечному спасению людей. По своему характеру эта власть не господствование, соединённое с внутренно-принудительным воздействием, таким воздействием, которое сильно не внешне, а внутренне, поскольку оно свободно реципируется церковным обществом, как основанное на Богооткровенной истине и осуществляющееся при таинственной помощи Божией» (5).

Рецепция подчёркивает соборность Церкви, участие в её жизни всего голоса Церкви, «где в вопросах веры нет различия между учёным и невеждою, церковником и мирянином, мужчиною и женщиною, государем и подданным, рабовладельцем и рабом, где, когда это нужно, по устроению Божию отрок получает дар ведения, младенцу даётся слово премудрости, ересь учёного епископа опровергается безграмотным пастухом, дабы все были едины в свободном единстве живой веры, которое есть проявление Духа Божия. Таков догмат, лежащий в основе идеи собора» (6).

Напротив, церковный авторитаризм, или абсолютизм, которыми часто «болеет» высшая иерархия Церкви, ничего не имеет общего с церковной властью. «Принцип церковного абсолютизма, проникая в жизнь церкви, создаёт резкое разобщение полновластного класса правящих (епископат и высшее духовенство и безправного класса подчинённых (низшее духовенство и миряне). Право внешне-принудительного господствования, сообщаемое епископам и высшему духовенству принципом абсолютизма, внутренно разъединяет их с церковью. Внешнее господство в религиозной жизни психологически неприемлемо, так как религиозная жизнь есть жизнь духа, а жизнь духа находится вне сферы насилия и есть область свободы. Поэтому применение к церковной жизни идеи абсолютизма церковной власти может идти двумя путями: или путём нравственного обоснования требований абсолютной церковной власти, или путём внешнего подчинения членов церкви этим требованиям. Первый путь есть путь самоуничтожения абсолютизма, предполагая свободное усвоение (рецепцию) требований церковной власти. Второй путь неизбежно приводит к ненормальному осложнению цели церковно-иерархического служения. Наряду с пастырскою целью возрождения душ, абсолютная церковная власть имеет другую, более близкую для неё цель — личные эгоистические интересы» (7).

Св. Василий Великий в своём первом каноническом правиле говорит не только о еретиках, которые «совершенно отделились от Церкви и лишились самой веры» (8), но и о двух других обществах, отпадших от Церкви: о раскольниках (схизматиках) и самочинниках (парасинагогах).

«Расколы (схизмы) составляют те, которые иначе мыслят о некоторых церковных предметах и вопросах, (канонические и дисциплинарные, разрядка наша, прот. В.А.) кои, однако, легко могут быть примирены. Так говорит Василий великий в настоящем правиле» (9).

Зонара, толкуя это, и 33-е правило Лаодикийского Собора, пишет: «Раскольниками (схизматиками) называются те, которые относительно веры и догматов здраво мыслят, но по некоторым причинам отделяются иустрояют свои отдельные собрания», — а епископ Никодим Милаш дополняет: «Вообще на расколы церковь всегда смотрела как на одно из самых больших преступлений против церкви. Так, например, Оптат Милевитский (IV) века считал раскол одним из величайших зол, большим чем человекоубийство и идолопоклонство. Сравнивая раскол с ересью, Златоуст говорит, что разрывать единство и полноту церкви не меньшее зло, чем создавать ересь. И поскольку раскол, в виду этого, достоин осуждения, постольку он ещё большего осуждения заслуживает по своим последствиям, ибо в конце концов всякий раскол превращается в ересь» (10).

В толковании на 6-е правило Второго Вселенского Собора, тот же епископ Никодим, основываясь на писаниях Отцов, пишет: «В творениях святых отцов и учителей церкви раскольники довольно часто обозначаются именем еретиков. В действительности мы находим много расколов, которые при возникновении своём ещё держатся православия, но потом мало-по-малу отступают от него и усваивают себе ту или иную ересь, от которой уже больше никогда не отделяются» (11).

Далее: самочинное сборище (парасинагога) «является, когда какой-либо из непокорных епископов или пресвитеров, вместе с простым народом, собираются отдельно от церкви на молитвенные собрания, например, когда духовное лицо, запрещённое в священнослужении подлежащею духовною властию и не желающее подчиниться ей, соберёт вокруг себя ещё и других, отделится от кафолической церкви и начнёт самочинно священнодействовать. Это определение Василия Вел. парасинагоги напоминает тех непокорных власти духовных лиц, кои, обходя своих законных епископов, самочинно хотят служить в церкви и против коих издано было много правил» (Aп. 31; IV всел. 18; трул. 31 и т.д.) (12).      

Заметим, что раскол (схизма) и самочинное сборище (парасинагога) по своей природе бывают сродни с ересью, что наблюдалось в прошлом и замечается в настоящем. В схизматическое общество со стороны, извне, вторгаются неправославные учения, да и в самих больных схизмой или нарушением канонического порядка обществах, в их богословии, возникают новые теории и доктрины, в корне противоречащие Евангельскому вероучению, святому Православию, святоотеческой традиции. И наоборот: возникшее на высоком иерархическом уровне неправоверие или ересь может стать основанием для раскола, ввергнуть в схизму. И несмотря на все утверждения раскольников, что они принадлежат к Церкви и, собственно, есть Церковь, являются прикрытой неправдой, цель которой оправдать себя и ввести в заблуждение верующих.

Богословы же, стоящие на позициях канонического права, видят подобное в иной плоскости. «Древняя Церковь…отделение от неё по причине мятежа или раскола… считала также отпадением от единства Церкви. Условием принадлежности к Церкви она считала единение с ней в жизни и смиренное ей повиновение. При этом отпадение от Церкви считаюсь отпадением от Христа, от Христианства. Мысль же о том, будто при видимом отделении от Церкви можно всё же принадлежать к ней невидимо и пользоваться всеми её благодатными дарами, — такая мысль вполне чужда древней Церкви. И понятно, почему так. Потому, что противоположная мысль с необходимостью влекла бы проповедь полного безразличия в вопросах церковной жизни и церковной дисциплины. В самом деле, почему я должен избегать церковного мятежа, раскола и даже ереси, если отпадение от Церкви, прекращение жизненного с ней единения ничем особенным мне не грозит? Пусть я — ослушник Церкви, пусть она меня извергает из среды своих членов, пусть предаёт меня анафеме, — беда не велика, потому что я остаюсь христианином, остаюсь со Христом и не лишён надежды на вечное спасение!» (13).

В этом размышлении показана позиция древней Церкви, тождественная с позицией и сущей Истинной Христовой Церкви: «Всякое отделение от Церкви, всякое прекращение единения с Церковью окажется несовместимым с принадлежностью к Церкви. Не важно, насколько велико догматическое разномыслие отделившегося; важен и имеет полное значение самый факт отделения, самоё прекращение единения с Церковью. Пусть будет отделение лишь на почве церковного мятежа или дисциплинарной непокорности без всякого догматического разномыслия, — отделение от Церкви будет иметь все печальные последствия для отделившегося. От Церкви отделяются не только еретики, но и раскольники. Сущность отделения остаётся одна и та же» (14).

Кроме схизмы и парасинагоги, в случаях отпадения от Церкви, в её истории, со временем, появился ещё один прецедент, определяющий структуру общества, отпадшего от Церкви и получивший название унии. Каноническое право Православной Церкви не знает такого опредения, ибо унии возникали уже после Вселенских и Поместных Соборов первого тысячелетия по Р. X. Заметим, что «еретичествующие Церкви», или полностью отпадшие от Церкви еретические Исповедания, всегда стремятся присоединить и подчинить себе пребывающие в догматической и экклезиологической чистоте те или иные Поместные Церкви, или церковные области, навязать им своё догматическое учение, поставить их в каноническую, по отношению к себе, зависимость через союзы, или унии, краеугольным камнем которых всегда является исповедный компромисс, который выдаётся за икономию, чего, как мы увидим ниже, быть не должно. Согласно догматическим принципам, «Соединение (разобщённых Церквей, или областей Церкви, прот. В.А.) возможно только на основании одной, единой догматики (…), ибо догматика — это основа, скелет, на котором держится всё Тело Церкви. Отнимите эту крепкую, цельную догматику, и Церковь перестанет быть Церковью. Наличие же двух различных догматических принципов в одной и той же Церкви, или же какой-то компромисс из двух противоположных догматических принципов — безсмыслица, которая будет стоить Церкви разрушением ея» (15).

Раскол или самочинное сборище может возникнуть снизу, когда от Церкви отпадают некие «безумные раскольники» (16), и это отпадение перерастает в «рассечение тела Христова» — учреждение схизматического или самочинного общества (создания новой «церкви»), т.е. парасинагоги, в котором участвуют один или несколько «не ведающих своей меры» (17) епископов, или «безпокойных» пресвитеров и их «споспешников» (18), рукополагают тут же «своих епископов» и отпадают от единства с Поместной Церковью. Такие схизматики, на основании правил: 13, 14 и первой половины 15-го Двукратного Собора, аще пресвитер, или диакон, да «подвергаются извержению и лишаются всякия священническия чести»; монахи и миряне: «да отлучаются вовсе от церкви»; а епископ: «да будет низложен» (19).

Сложнее, когда схизма или уния возникает сверху, когда её возглавляют высшие иерархи Церкви, увлекающие за собой большую часть духовенства и народа Божия, а малая часть Церкви, исповедуя истинное Православие, тем не менее, из самих только себя не правомочна созвать Собор Поместной Церкви и осудить схизматиков. Ещё более дело осложняется, если схизма приобретает черты ереси, а сами ересиархи, обеляя себя, обвиняют в расколе исповедников.

В этом случае наступает такое состояние, которое получило название канонического разрыва. Надо отметить, что ни в правилах Апостольских, ни в правилах Вселенских и Поместных Соборов, ни в правилах Св. Отцов такого термина как «канонический разрыв» не встречается, хотя разрыв, как между церквами, так и между иерархией, клиром и народом наблюдается уже в истории ранней Церкви.

Подобных прецедентов в истории Церкви было много, особенно, когда в какой-либо церкви возникало неправославное учение, прогрессирующее к ереси, или утверждалось засилье ереси, когда какая-либо церковь заболевала духовно, и еретические плевелы служили поводом к схизме. Истинно-православные христиане, а в первую очередь клирики, разрывают тогда свои отношения с еретичествующими, с заболевшими ересью, отделяются и ограждаются (20).

В этом случае вступает в действие вторая половина 15-го правила Двукратного Собора, которая провозглашает: «Ибо отделяющийся от общения с предстоятелем ради некия ереси, осужденныя святыми соборами и отцами, когда, то есть, он проповедует ересь всенародно, и учит оной открыто в церкви, таковые аще и оградят себя от общения с глаголемым епископом, прежде соборного рассмотрения, не токмо не подлежат положенной правилами епитимий, но достойны чести, подобающей православным. Ибо они осудили не епископов, а лжеепископов и лжеучителей, и не расколом пресекли единство церкви, но потщились охранити церковь от расколов и разделений» (21).

Послушаем ещё комментарий Епископа Никодима Милаша на эту часть 15-го правила: «Но если кто-либо из епископов, митрополитов или патриархов начнёт проповедовать какое-либо еретическое учение, противное православию, тогда прочие священно- и церковно-служители вправе и даже обязаны отделиться от подлежащего епископа, митрополита или патриарха, причём за это не только не будут подвержены какому бы то ни было каноническому наказанию, наоборот, удостоены будут похвалы, ибо этим они не осудили и не возстали против настоящих, законных епископов, а против лже-епископов, лже-учителей, и не раскол образовали они этим в церкви, напротив, по мере сил освободили церковь от раскола, предупредили разделение» (22).

«Св. Преподобный Иосиф Волоцкий основой своего канонического мировоззрения считал мысль, что иерархические преимущества действительны только при условии верности Священному Преданию. Согласно этому поборнику Православия, принцип церковной дисциплины сохраняется лишь дотоле, пока иерархия соответствует своему высокому назначению. Относительно же священников и епископов, нарушивших эту верность, Св. Преподобный Иосиф повторяет слова Святителя Афанасия Великого, Патриарха Александрийского: «уне (лучше) есть без них собиратися в храм молитвенный, нежели с ними воврещися, яко со Анною и Каиафою, в геенну огненную» (23).

«Церковному народу принадлежит право и даже обязанность проверять веру епископа, принадлежит право догматического неповиновения и протеста, — конечно, опять-таки из кафолической полноты… Отшельник в пустыни может оказаться кафоличнее «многолюдного собрания епископов». Может случиться, что кафолическое предание Церкви прозвучит в одном протесте, а эмпирическое множество соблазнится нововведёнными учениями» (24).

К этому комментарию можно только добавить, что клирики, знающие о еретичестве своего епископа, митрополита, патриарха и не отделяющиеся от общения с ним, согласно второй половине 15-го правила Двукратного Собоpa, no причинам различного характера, вольно или невольно, становятся «прикосновенными» и «совиновными» (25) в проповеди их еретических высказываний.

Вообще же, «со времён св. Киприана разрыв общения с епископом, подозре­ваемым в ереси, всегда считался не только позволительным, но и обязательным» (26). Таким образом, «Церковь «разделяется», «расторгается», «разрывается», «рассекается», возникает «средостение вражды», или «разрыв в единстве Церкви», как и говорит по этому поводу Святитель Григорий Богослов: «…честное Тело Христово начало разделяться и рассекаться, так что едва не расточишася кости наша при аде» (27). Авторитетный православный богослов Болотов отмечает, что, к примеру, в III веке между Римской и Африканской Церквами, в результате спора о крещении еретиков «произошёл разрыв, но не схизма» (28).

Таких печальных разделений (но не схизм и самочиний) в истории Православной Церкви было много. Евсевий Кесарийский в «Церковной истории» говорит о таких прецедентах: «… мы стали завидовать друг другу, осыпать друг друга оскорблениями и только что, при случае, не хвататься за оружие; предстоятели Церквей — ломать друг о друга словесные копья, миряне восставать на мирян… творили мы зло за злом, а наши мнимые пастыри, отбросив заповедь благочестия, со всем пылом и неистовством ввязывались в ссоры друг с другом, умножали только одно — зависть, взаимную вражду и ненависть, раздоры и угрозы, к власти стремились так же жадно, как и к тирании тираны» (29).

Следует ещё коснуться оценки тех случаев, когда в схизматических и парасинагогальных обществах, в «квази-церквах», в «церквах лукавнующих», в свою очередь, происходят разделения, поставляются «епископы», утверждаются «автономные» и, даже, «автокефальные церкви». Обычно, но совсем неправильно, такие разделения называют расколами. Раскольники и учинённые ими расколы отпадают только от Кафолической Церкви. В раскольнических же обществах, происходят только раздоры, а лица, их учиняющие, должны называться — раздорниками.

Следует отметить, что в схизматических и самочинных обществах, нес­мотря на отпадение от Церкви, большое значение придаётся видимости законности иерархии. Известно, что законность иерархии определяется: во-первых, — её богоустановленностью, а во-вторых, — апостольской преемственностью. «Первенствующая Церковь, приняв истину непосредственно из рук апостолов, передала её в том же виде произшедшим от нея церквам, а сии передали её в том же виде другим церквам, которые, в свою очередь должны передать тоже позднейшим, произшедшим от них церквам, и так далее. Путь непрерывного наследственного преемства, — вот что может и должно навсегда охранять истину апостольскую от всяких изменений и сохранять её целостъ и первоначальную чистоту» (30).

Святые апостолы, возложив руки на своих преемников, передали им власть управления, учительства и священнодействия в Церкви. Так от начала и до сего дня, и до последнего часа, будет простираться золотая нить новозаветного священства, однако, в некоторых иерархах и священниках она, иногда, обрывается, в силу преступлений, совершённых конкретным лицом против Божественного закона, установленного в Церкви, поэтому апостольская преемственность не всегда может служить гарантом истинности её носителей.

Уже в первые десятилетия исторического бытия от Церкви стали отпадать как отдельные личности, так и целые общества, и как мы видим, не только еретики, но и схизматики, и парасинагоги, которые вносили смуты и раздоры в церковный порядок и учение, но в которых сохранялась апостольская преемственность, т.е. в цепи рукоположений не прерывалось звено, соединяющее с апостольским началом. С другой стороны стало очевидным, что вожди отделившихся от Церкви обществ, в которых не было иерархии с апостольской преемственностью, пытались любыми путями заполучить таковую, т.е. получить хиротонию своих «епископов» от иерархии, имеющей апостольское преемство. Нельзя сказать, что в подобных случаях присутствует неосведомленность в элементарном знании канонического права. Очевидней всего, в подобных деяниях присутствует дух авантюризма, имеющий своей целью убедить своих последователей в каноничности собственного религиозного общества.

«Так испытываются верные и открываются вероломные; так, ещё прежде дня суднаго, отлучаются души праведных от неправедных и отделяются плевелы от пшеницы! Отделяются те, кои, без божественного распоряжения, самовольно принимают начальство над безрассудными скопищами, — без законного посвящения поставляют себе вождями, присваивают себе имя епископа тогда, как никто не даёт им епископства» (31).

Согласно «учению Св. Отцов, сущность апостольского преемства состоит в продолжении апостольского предания, так что все каким бы то ни было образом (впав в ересь или схизму) отделившиеся от Церкви лишаются благодатных даров преемственности священства» (32).

У отпадших от Церкви апостольская преемственность служит не необходимостью признания у них иерархической благодатной истины, а служит лишь условием при возможном присоединении к Церкви данного лица: принимать ли его в сущем сане, или даровать ему законное священство. Если, к примеру, от Церкви отпал некто (епископ, священник, диакон) и увлёк за собой определённую массу людей, т.е. создал новое религиозное общество, но в своей деятельности не нарушил православного вероучения в его догматической части, не впал в ересь, и он, и его общество решили вернуться в Церковь, то представители иерархии могут быть приняты в Церковь в сущем сане по определённому чину. Если же апостольская преемственность в подобном случае на ком-либо пресеклась (вследствие неканонических хиротоний), то желающие присоединиться могут получить от Церкви уже правильное рукоположение, правильную хиротонию, которая спаяет разорванное звено апостольского преемства.

Церковь Христова не только едина, но и единственна. Всякое христианское общество, отщеплённое от единой Церкви, не есть Церковь, а просто религиозная община (исповедание), построенная не на камени, который есть Христос, а на песке собственных измышлений — церковь лукавнующих (33) или церквеотступница (34). В связи с этим следует сказать несколько слов о так называемых «канонических Церквах» и «неканонических церквах».

Существенным признаком каноничности иерархии является церковная или иерархическая дисциплина, которая, по словам Святителя Казанского и Свияжского Кирилла, «является действительным отражением иерархической совести Соборной Церкви» (35). Итак, первое и главное нарушение церковной дисциплины — это измена Священному Преданию, а Правила Святых Вселенских Соборов являются частью Богооткровенного Предания Церкви. «Проверяйте своих епископов только в одном отношении: узнавайте, православны ли они, не учат ли догматам, противным истинной вере, и не сослужат ли они с еретиками и раскольниками» (36) — писал Патриарх Геннадий Схоларий.

Определить степень преступления представителя церковной иерархии против Священного Предания и определить меру церковного наказания виновному могут только Канонические Правила Святых Апостолов, Семи Вселенских, Десяти Поместных Соборов и некоторых Отцов Церкви {1} как его непреложный закон. «Никому да не будет позволено вышеозначенные правила изменяти, или отменяти, или кроме предложенных правил, приимати другие, с подложными предписаниями составленные некиими людьми, дерзнувшими корчемствовати истиною» (37) — постановил VI Вселенский Собор. И это во веки веков!

В действительности, в зависимости от текущего периода времени, то или иное правило, тот или иной канон может быть в действии или храниться под спудом всей суммы правового кодекса Церкви, но ни в коем случае не отменяться, или игнорироваться, и если необходимость вызывает к действию данное правило, оно начинает работать в пользу Церкви, ибо Церковь Христова «навсегда одна и та же, а не та, которая подвергается изменениям в зависимости от текущего периода времени» (38)? и в Церкви Христовой не приемлем мирской латинский афоризм: «tempora mutantur et nos mutantur in illis».

Святые Отцы Вселенских Соборов «…не упускали ничего, по-видимому и самых малых частностей, для благоустроения Церкви, для внутреннего её утверждения и ограждения от всех возможных и случайных колебаний, не для своего только времени, но и на последующие времена» (39).

Такая безапелляционная позиция Церкви к своим каноническим правилам, их нерушимость и неотменяемость утверждает Каноническое Право как бы некоей скалой, неким камнем единства Церкви, утверждённым на основании Апостолов и пророков, имея Самого Иисуса Христа краеугольным камнем, на котором всё здание, слагаясь стройно, возрастает в святый храм в Господе (Евр. 2, 20-22).

Подобная позиция Церкви не устраивает расколовождей, и камень единства и чистоты веры часто становится камнем преткновения, соблазна и отвержения. Это к расколовождям обращается св. Апостол и евангелист Матфей: «Неужели вы никогда не читали в Писании: камень, который отвергли строители, тот самый сделался главою угла; кто упадёт на этот камень, разобьётся; а на кого он упадёт, того раздавит» (Мф. 21, 42,44).

На этот канонический камень часто падают отвергающие его строители, т. е. вожди раскольнических парасинагог. Иногда они отменяют неугодные им Каноны Вселенских Соборов и заменяют их «своими канонами»; иногда придумывают теории «временности канонов», их деление на догматические и исторические; иногда их просто игнорируют, как бы не замечают, оправдывая свою измену Священному Преданию новыми обстоятельствами бытия Церкви, опасностью «изоляционизма». Так, к примеру, известный современный канонист считает, что если каноны отмене не подлежат, то тем не менее, «…это не значит, что нормы, установленные в них, абсолютно неизменны» (40). Так возникает опасная еретическая теория «видоизменяемости канонических правил.»

Большую важность в защите канонов против попыток заменить их в решении важных вопросов церковного управления, суда и чистоты веры «научными доводами» и «каноническими соображениями» частных лиц придавали выдающиеся иерархи и богословы Русской Церкви. Так, Святитель Филарет (Дроздов) писал: «Несомненно, что изменять некоторые законы гражданские зависит от власти государственной, а изменять церковные законы, основанные на Слове Божием и на правилах святых соборов, от нынешней церковной власти не зависит; что поколебать церковные правила, относящиеся до иерархии, значило бы поколебать самую иерархию и произвесть в духовном здании Церкви расселину» (41).
Современный выдающийся богослов о святых канонах пишет: «Святые каноны — это святые догматы веры, применяемые к деятельной жизни Христианина, они побуждают членов Церкви к воплощению в повседневной жизни святых догматов — солнцезрачных небесных истин, присутствующих в земном мире благодаря Богочеловеческому телу Церкви Христовой» (42).

Ревнители Православия спрашивают отступников от Святого Предания Церкви: «Священные Каноны, внушённые Духом Святым богоносным Отцем, у которых мы, новейшие, недостойны развязать ремень обуви, имеют силу или не имеют силы в Православной Церкви? Да или нет? И если нет, тогда нужно с достоинством и смело объявить, какая инстанция, стоящая над Вселенскими и Поместными Соборами, приняла это новое решение? Ибо было бы верхом лицемерия для епископов, которые при хиротонии обещали неопустительно соблюдать Каноны, вместо этого, на практике, безстыдно попирают их, к великому изумлению остальных верующих» (43).

Расколовожди пытаются найти в церковных канонах обоснование своих антиканонических действий, умело применяя при этом различные софизмы и схоластические приёмы, показывая «мастерство диалектической каноники» (44), манипулируя «мишурной каноничностью» (45), и тогда церковные каноны превращаются «…из Святых Канонов, определяющих структуру Богочеловеческого организма Церкви и ограждающих этот организм от повреждения, в просто «каноны «, т.е. сборник юридических правил, по подобию гражданского законодательства» (46), — считал Святитель Кирилл Казанский.

Вот что в своей присяге перед хиротонией говорит о канонических правилах клирик, готовящийся стать епископом.
«Обещаюся блюсти Каноны Сев. Апостол и седми Вселенских и благочестивых Поместных Соборов, иже на сохранение правых велений суть узаконены, и елико по разным временом и летом от истинно поборствующих по Святей Восточней Православной вере, Каноны и святыя Уставы суть изображены, и та вся хранити крепце и ненарушне до кончины моея жизни с сим моим обещанием свидетельствую; и вся яже они прияша, и аз приемлю; и ихже они отвратишася, и аз отвращаюся… Аще же обещанное здемною что преступлю, или Божественным правилом явлюся противен… Тогда абие да лишен буду всего сана своего и власти, без всякого извета и слова, и чужд да явлюся дара небесного, при посвящении возложением рук данного мне Духом Святым» (47).

Итак, «каноническая Церковь», «канонический иерарх» — это та Церковь, это тот иерарх, которая и который строго соблюдает Каноническое Право, не отступая от него, не нарушая ни один его канон; тогда эта Церковь, и этот иерарх — каноничны, т.е., — Церковь вполне православна, а её иерарх — законный (епископ, митрополит, патриарх) данной Церкви. Если же кто-либо из иерархии нарушает Каноническое Право, какой-либо его канон, он является церковным преступником; Церковь становится неканонической. Заметим, что Каноническое Право — это не просто свод законов, это — наряду с мученическими актами, творениями древних Отцов и Учителей Церкви, священными временами, священными действиями, является частью Священного Предания — второго вероучительного источника после Священного Писания, — Божественного Откровения. Преступивший церковные каноны — это не просто нарушитель Канонического Права, это — отступник от Священного Предания! Такое «шатающееся» в Святом Православии религиозное общество может утратить мистическую церковность и превратиться в «вероисповедание восточного обряда».

С какого же момента представитель иерархии или мирянин, или целое общество, совершившие преступление против Священного Предания, преступившие церковные каноны, а тем паче догматы веры, — здесь прежде всего имеется в виду отпадение в ересь или схизму, — признаётся церковным преступником со всеми вытекающими из этого следствиями? каково духовное состояние схизматического общества? законна ли в нём иерархия? Действительны и благодатны ли её действия? спасительны ли таинства? Или иерархия этих обществ есть лжеиерархия, похитившая право священства, а совершаемые ею богослужения всего лишь их профанация? Каковы в этих случаях церковные прещения?

Для членов клира, согласно правилам, существуют духовные наказания, в случае нарушения известных канонических предписаний. Наука церковного права разграничивает все виды церковных наказаний на исправительные или врачующие и воздающие (карательные) или, что то же — виндикативные. Нас, в данном случае, интересуют церковные наказания, касающиеся единства Церкви. И здесь, прежде всего, следует говорить о тех церковных наказаниях, как извержение из сана и прещение, которое называется «вечным великим отлучением, анафемою, анафематствованием» (48).

Духовное лицо, наказанное извержением, теряет прежде всего все права и преимущества, принадлежащие ему в силу троякого характера церковной власти, т.е. право священнодействия, учительства и пастырства (Антиох. 3; Вас. Вел. 27); далее, оно теряет все права чести, принадлежавшие ему, как священнослужителю; затем его имя вычёркивается из списка духовенства, в который оно было внесено при рукоположении (Ап. 8, 17, 18, 51, 53) и, наконец, причисляется к мирянам, с предоставлением ему церковных прав, которыми пользуются только миряне. Извержение из сана, которому подвергается духовное лицо, продолжается навсегда, и изверженный уже никогда больше не может быть принят ни в какую иерархическую степень (Трул. 21), хотя бы он раскаялся и обещал исполнять свои обязанности по правилам.

Извержение с отлучением — большое церковное наказание, налагается обыкновенно на духовное лицо, которое: несмотря на извержение из сана, всё-таки дерзает священнодействовать (Ап. 30, 64; Трул. 1, 86; Антиох. 1.).1

В случаях, когда схизма или парасинагога начинаются снизу, священноначалие реагирует на это наложением прещений на возмутителей церковного мира — запрещениями в священнослужении, и если в ближайшее время раскаяние преступника не наблюдается — Церковный Суд осуждает виновного в смуте, что и определяет первая половина 15-го правила Двукратного Собора: «Что определено о пресвитерах и епископах и митрополитах, то самое, и наипаче, приличествует патриархам. Посему, аще который пресвитер, или епископ, или митрополит, дерзнёт отступити от общения с своим патриархом, и не будет возносити имя его, по определённому и установленному чину, в божественном тайнодействии, но прежде соборного оглашения и совершенного осуждения его учинит раскол: таковому святый собор определил быти совершенно чужду всякого священства, аще токмо обличен будет в сем беззаконии. Впрочем сие определено и утверждено о тех, кои, под предлогом некоторых обвинений, отступают от своих предстоятелей, и творят расколы, и расторгают единство церкви» (49).

Но заметим. Первой инстанцией, если дело рассматривается на епархиальном уровне, является суд епископа (в отношении клириков и мирян). Далее следуют суды: синодальный и соборный; но главное — должны быть соблюдены правила делопроизводства судебного процесса. Подсудимый обязательно должен быть вызван в суд. Обвиняемый епископ вызывается до трёх раз (грамотой, или посланными двумя епископами); если после третьего приглашения подсудный не явился, то в этом случае суд (собор епископов) имеет право вынести ему своё решение в виде контумационного приговора (за упорство). Только в этом случае, вследствие неявки, могут судить представителя клира заочно. Кроме того, в судебном процессе обвиняемого епископа слушают (именно должны выслушать) не менее двенадцати епископов, пресвитера — шесть и его архиерей, а диакона — три (если такое количество иерархов есть в данной Церкви). Таким образом должно совершаться судопроизводство на основе канонического права Православной Церкви. В любом дру­гом случае суд превратиться в судилище, а синод или собор, осуществивший это судилище — станет «разбойничьим».

Расколовожди и ересиархи, принадлежащие к высшей церковной иерархии и начавшие схизму сверху, поскольку исповедники сами не могут созвать Собор, находятся до Церковного Суда (Архиерейский или Поместный Собор) под деклараторным (1) приговором, и как нарушившие архиерейскую присягу, приступают к Святой Евхаристии «в суд и во осуждение», как и говорится по этому поводу: «Таинства нечестивых вредят только тем, кто их недостойно совершает» (50) — пока высшая судебная инстанция Церкви, актом публичного права не констатирует свой доминаторный {2} приговор.

В юриспруденции (в том числе и в церковном праве) существует понятие о публичном праве, а поскольку «по каноническому учению православной церкви о таинстве священства, насколько важна его духовная сторона — сообщение известному лицу божественной власти, посредством которой совершается эта благодать. Эта власть является публичным правом, и когда она передаётся кому-либо, то передача эта делается торжественным актом публичного права. Пока известное лице имеет эту власть, оно может полноправно пользоваться ею, и всё, совершённое им в силу этой власти, имеет значение, независимо от того, что само по себе оно может быть порочным и недостойным власти. Это последнее не лишает его власти, а только может служить поводом к тому, чтобы её у него отняли. Отнять же эту власть опять-таки можно только торжественным актом публичного права, в силу которого прекращается эта власть со всеми её юридическими преимуществами и особенно лишается действенности и всякого значения каждый совершённый им акт. В силу этого, если епископ начнёт проповедовать ересь или организует раскольническое общество, он тем самым не лишается ещё права совершать рукоположения; но если бы такой епископ за это же или какое-либо другое тяжкое преступление был осуждён собором и окончательно извержен из своего сана, он потерял бы все иерархические права, потому что лишился бы благодати священства и права быть посредником этой благодати для других, т.е. таковой не может более никого рукополагать, потому что извержение, разумеем, конечное извержение, есть тот канонический акт, в котором известное лице теряет свою священную власть, принадлежащую ему до тех пор, и обращается в мирянина, каким он был до своего рукоположения» (51).

Но народу Божию, большинство из которого, как древние ниневитяне, не умеют отличить правой руки от левой (Ион. 4,11), до тех пор преподают правильное Крещение и правильную Евхаристию. Св. Афанасий Великий разделял больные схизмой и ересью общества на «предстоятелей нечестия» и «завлечённых нуждой», а по определению VII Вселенского Собора они разделяются на «первенствующих в злочестии», «растленных в зловерии» и «обольщённых и увлечённых» (52). Но надо твёрдо знать, что только после осуждения Церковным судом в таких обществах совершенно пресекается священная иерархия и упраздняются спасительные таинства. Такое общество перестаёт быть Церковью и становится квази-религиозным обществом.

Профессор Болотов пишет о взгляде на проблему спасительности таинств блаженного Августина, который считал, что благодать таинств преподаётся действительно в раскольнических обществах, но только эта благодать, при отделении от Церкви, не служит во спасение. Она не ничтожна, а лишь неправильна. «Схизматические общества, удерживавшие и по своём отделении от церкви свою церковную веру, — с точки зрения блаж. Августина, — походили на ручейки, отделившиеся от главного потока. Они содержат ту же самую веру, ту же самую воду, но всегда подвергаются опасности без пользы засохнуть, если не сольются с главным руслом и не войдут в единство основного течения… Кафолическая церковь представляет ту благодатную атмосферу, без которой спасение для отдельного лица невозможно. Таинства, полученные вне кафолической церкви, походят на огонь, который продолжает гореть, хотя снаружи покрывается пеплом. Этот огонь не даёт ни полного тепла ни света. Нужно чтобы тлеющие уголья возвратились в чистую атмосферу кафолической церкви, и тогда покрытый пеплом огонь загорится ярким и полным пламенем» (53).
Таким было частное богословское мнение блаж. Августина, хотя он вообще не претендует на безошибочность своих суждений: «Пусть же читатель, одинаково со мной уверенный, идёт со мною дальше, одинаково колеблющийся спрашивает вместе со мною, заметивший свою ошибку — возвращается ко мне; заметивший мою — отзывает меня» (54).

Есть и другое мнение. Св. Киприан Карфагенский, полемизируя с Римским епископом Стефаном по вопросу о благодати крещения в схизматических обществах, размышляет: «Раз мы признаём, что крещение схизматиков в первом моменте правильно, мы должны допустить, что там существует благодать. А раз там существует иерархическое преемство, то трудно сказать, чего же там не существует… Следовательно, схизматики, совершающие крещение, если они совершают его правильно, должны мыслиться, как обладающие дарами Св. Духа… Следовательно, допустив, что крещение схизматиков правильно, мы должны допустить, что они обладают и правильным алтарём, а в таком случае обладают возможностью совершать правильную Евхаристию. Таким образом получается тот вывод, что у схизматиков существует правильное иерархическое преемство, следовательно, благодать хиротонии; они могут совершать не только крещение, но и конфирмацию, могут совершать и Евхаристию. Таким образом, существенно поколеблется то воззрение, что спасение возможно только в Церкви» (55).

Здесь мы видим два различных частных богословских мнения. «Взгляды св. Киприана и блаж:. Августина, повидимому несколько различны, но к выводу они оба приходят совершенно одному: «extra Ecclesiam nulla salus»- вне Церкви нет спасения» (56).

В связи с разделениями церковных обществ возникают мнения, что в Церкви происходит «умаление благодатного действия» (57), «убывает благодать Духа Святаго», происходит «духовная деградация» (58) — что в общем соответствует теории блаж. Августина об «угасающем пламени», даже если видимо в Церкви сохраняется вероучение и богослужебный строй, что соответствует и теории св. Киприана Карфагенского, который писал, что «Дух Святой даётся не мерою (nоn de mensura), но на каждого верующего изливается весь (totus), чmo «духовная благодать, которая в крещении равно (aequaliter) приемлется верующими, потом поведением и действиями некими или умножается или уменьшается» (59).

Вполне известно, что в иерархию Православных Поместных Церквей, с одной стороны, проникают, или в них утверждаются, явно или тайно, священнослужители, не принадлежащие к Православию, как, к примеру, римско-латиняне {3}, греко-католики {4}, еретичествующие {5}, иерархи, явно или тайно принявшие масонство {6}; с другой стороны, внутри Поместных Церквей, появляются и утверждаются, опять же, явно или тайно, священнослужители, поставленные на священство с каноническими нарушениями, — со вторым браком, рукоположенные при помощи симонии {7}, обновленцы {8}, содомиты {9}…

Могут ли носители ересей и пороков быть добрыми пастырями; не уменьшают ли они, согласно Киприану Карфагенскому, благодать Духа Святаго? Не страдает ли от лже-пастырей народ Божий, не разбредается ли он по схизматическим, псевдоцерковным и сектантским обществам?

Но как утверждает св. Киприан, благодать Святаго Духа может и умножаться, если в Церкви возрастают ревностные и благочестивые архипастыри и пастыри, монашествующие и миряне. И заметим. Церковь состоит не только из праведников, но и из грешников, но она свята и непорочна!

Итак, мы видим, что освящающая благодать может не только увеличиваться, но и уменьшаться, вследствие схизм и ересеучений, разсекающих тело Церкви, или проникающих в него. Господь у одной Церкви сдвигает светильник с места его (Откр. 2, 5); с другой сражается мечом уст Своих (Откр. 2, 16); третью повергает в великую скорбь (Откр. 2, 22); иную Церковь призывает помазать глаза чтобы видеть (Откр. 3, 18), а Церкви, уподобившиеся Филадельфийской, — сохраняет в годины искушений (Откр. 3, 10).

У римско-латинян, после отпадения от Вселенской Церкви, возникла теория лаитизации клириков, т. е. невозможности низведения их в разряд мирян при совершении ими церковных преступлений, в силу «неизгладимого характера священства»- «character spiritualis indelebilus».

И хотя эта теория не имеет никакого отношения к православной экклезиологии, некоторые современные схизматики аппелируют к этой неправославной теории. «При изучении вопроса о церковных расколах и анафемах, — пишут они, — возникает вопрос: совершается ли после анафематствования и возникновения церковного раскола сакраментальное отлучение от Церкви Христовой, как богочеловеческого организма, и действует ли у тех, кого отлучили, благодать Божия» (60).

Однако Каноническое Право ясно говорит о том, что так называемый «неизгладимый характер», по учению Православной Церкви, «означает только то, что это таинство (имеется в виду таинство священства, прот. В.А.) не может на одной и той же степени повторяться над одним и тем же лицом» (61).

Свт. Филарет (Дроздов) пишет, что выражение «неизгладимый характер» в отношении таинства священства не встречается ни в Священном Писании, ни в правилах апостольских и соборных, ни в писаниях древних Святых Отцов. «И как бы кто не рассуждал о сокровенном в душе таинственном характере священства, сие не должно иметь влияния на суждение о лишении и снятии священнослужителъского сана» (62).

Ревнители Православия, обличая еретичествующих иерархов и разрывая с ними общение, часто ссылаются на авторитетное, но, тем не менее частное богословское мнение блаженного Августина, по поводу пелагианской ереси {10}: «Неужели нужно собирать Собор, чтобы обличить столь явную погибель? Как будто никакая ересь никогда не была осуждена без созвания Собора, тогда как, напротив, известны весьма немногие ереси, для обличениия которых открывалась такая необходимость, а многие, и притом большее число, где являлись, в тех местах и подвергались справедливому обличению, и уже оттуда давалось это известие всем прочим церквам для предостережения» (63).
Поэтому необходимо коснуться этой проблемы, исходя из утверждений, основанных на Каноническом Праве и исторических прецедентах. По поводу пелагианской ереси как раз созывалось множество соборов, первый из них в 411 году, в 416 году в Карфагене и в 418 году там же, полностью осудивший ересь Пелагия {4}. Наконец ересь была осуждена на III Вселенском Соборе.

В этой связи вполне убедительно мнение прот. Льва Лебедева, который пишет: «Когда возражают, говоря, что поскольку новые еретики или отступники уже своим учением подпали под анафемы древних соборов Церкви, почему и не нужно никакого нового на них суда, т.к. они уже отпали (через ересь) от Церкви и тем самым уже безблагодатны, то это верно лишь наполовину или вовсе неверно. Вполне верно это может быть только по отношению к тем, которые сами, сознательно отделили себя от Церкви, образовав свою «новую церковь». Но если иметь в виду случай, когда впавшие в отступничество или еретичество вместе с тем заявляют, что они ни во что такое не впали, но продолжают быть православными и причисляют себя к Церкви, то мало, если кто-либо из православных обличит их в ереси, нужен соборный суд. Только он и имеет право отсечь упорно заблуждающихся от Тела Христова» (64).

Действительно, церковная совесть скорбит и негодует, глядя на преступления, совершаемые некоторыми «православными» иерархами. Православные ли они, или уже совершенно спокойные раскольники и еретики! Но церковное сознание не должно основываться на эмоциях, а только на голосе Духа Святаго, который глаголет на Православных Соборах. Мы можем оценивать происходящее, смиряясь и сдерживая себя, обращая наш взор на Вселенские Соборы : «И вся яже они прияша, и мы приемлем; и ихже они отвратишася, и мы отвращаемся…». «Лица, заблуждающиеся в правильном понимании веры, и тем согрешающие, но ещё не осуждённые церковным судом, являются заболевшими членами Церкви. Таинства, совершённые такими неосуждёнными членами, согласно Седьмому Вселенскому Собору, действительны. Например, «их рукоположения суть от Бога» (65) — замечает Председатель этого Собора, св. Тарасий.

Разрыв канонических отношений с еретичествующим епископом (митрополитом, патриархом) процесс болезненный, исповеднический. Клирики, всту­пившие на этот путь, должны быть твёрдо уверенны, что они прочно стоят на основании святых канонов, а их епископ (митрополит, патриарх) проповедует ересь или подвержен ереси, иначе клирики сами согрешат против первой части 15-го правила Двукратного Собора.

С другой стороны, в случае отклонения от Православия иерархии, с которой клирики разрывают евхаристическое общение, эти клирики могут быть подвержены суду. Истории известны «разбойничьи соборы » и «синоды», которые накладывали на исповедников неправедные прещения, низлагали их, анафематствовали. В таких случаях отделившиеся, оградившиеся, непоминающие, противостоящие должны поступить, как и наставляет Слово Божие: «примите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злый и, всё преодолев, устоять» (Ефес. 6, 13), должны полагаться только на Бога, на Его поддержку и помощь до «соборного рассмотрения», т.е. до того православного собора, который оправдает невиновного и осудит преступника, или преступников, учинивших ересь или раскол.

«Толкование на 31-е правило Апостолов в греческой Кормчей, с. 19, гласит: «те, которые отделяются от епископа прежде соборного исследования за то, что он всенародно проповедует какое-либо злословие и ересь, таковые не только не подлежат вышеуказанной в 31-м Апостольском и 15-м Двукратного Собора правилам епитимий, но и достойны чести, подобающей православным», а «Толкование 29-го (98) правил Карфагенского Собора, Синтагма Матфея Властаря в русском переводе, под буквой «А», гл. 17, с. 56, гласит: «…без опасности может пренебречь епитимией» (66).

Клирики-исповедники, разрывающие общение со своим еретичествующим епископом (митрополитом, патриархом), не могут сами из себя составить церковное общество, тем более, если обвиняемый ими иерарх находится в Церкви и не осуждён домнаторным приговором Церковного Суда. Таким клирикам остаётся присоединиться к той Церкви, иерархия которой строго стоит на исповедании Священного Предания Христовой Церкви.

ПРИМЕЧАНИЯ.

1. Это правила следующие: св. Дионисия, архиепископа александрийского, св. Григория, архиепископа неокесарийскаго, чудотворца, св. Петра, архиепископа александрийскаго, св. Афанасия великаго, архиепископа александрийскаго, св. Василия великаго, архиепископа Кесари каппадокийския, Тимофея, епископа александрийскаго, св. Григория Назианзина (Богослова), св. Амфилохия, св. Григория, епископа Нисскаго, Феофила, архиепикопа александрийскаго. св. Кирилла, архиепископа александрийскаго, св. Геннадия, патриарха Константинопольскаго, св. Тарасия. патриарха константинопольскаго, к папе римскому Адриану I, св. Иоанна Постника, патриарха константинопольскаго, св. Никифора Исповедника, патриарха константинопольскаго, Николая, патриарха константинопольскаго, канонические предписания св. Василия великаго, св. Иоанна Златоустаго. Анастасия патриарха антиохийскаго.

2. При деклораторном (разъяснительном) приговоре наказание называется и бывает юридическим или законным. Оно наступает тогда, когда преступление ставит виновного в такое положение, при котором суду нет надобности судить его и наказывать лишением известных прав, так как само преступление связано с лишением их, и как только совершено преступление, особенно касающееся церковного единства или правоспособности данного лица исполнять известные обязанности в церковном устройстве, такое на­казание налагается само по себе церковным правом… В таких и тому подобных случаях наказание наступает само по себе, как непосредственное следствие наказуемого деяния. Из этого и развилось в церковном праве понятие о юридическом или законном наказании, в отличие от наказания, налагаемого после надлежащего судебного следствия и объявляемого надлежащим церковным судом.

3. При домнаторном (обвинительном) приговоре безусловным требованием является то, чтобы надлежащий церковный суд исполнил все предписания относительно судебного процесса, дабы таким путём ознакомиться и убедиться в подлежащем наказанию деле и сообразно с тем наложить на виновного соответствующее наказание. Но случается, что виновный в известном преступлении подлежит наказанию и без такого приговора, а это бывает тогда, когда в самый момент совершения преступления преступник уже подвергся определённому законом наказанию. В таком случае суду нет надобности приступать к исследованию. Приговор бывает только деклораторным (разъяснительным).

4. РИМСКО-ЛАТИНЯНЕ — так называет «римо-католиков» православный Дополнительный Требник в Чине приёма приходящих к Православной Церкви от римско-латинского вероисповедания (См: Чин молебных пений. Требник дополнительный. Издание Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря, 1994), и так Богословие обличительное называет принадлежащих к этому Вероисповеданию, но не к Кафолической Церкви. Известно, что в Православных Церквах, в их иерархии и духовенстве, есть тайные римско-латиняне (римо-католики).

5. ГРЕКО-КАТОЛИКИ или униаты — здесь имеется в виду часть православной иерархии принявшая унию с римско-латинянами на Брестском соборе в 1596 году и увлекшая за собой в ересь и схизму православных христиан на Западе Украины. На Львовском соборе в 1946 году Московская Патриархия совместно с коммунистической властью ликвидировала унию, но в Русскую Православную Церковь внедрилось много униатов, только видимо расставшихся с унией. Сохраняют Восточный обряд. После распада Советского Союза и последующей реанимации унии в неё ушли «57-59% — выпускников Ленинградских духовных школ; 26-27% выпускников Одесской духовной семинарии; 14-18% Московских духовных школ» Московской Патриархии». (См: Добош Олексш. Ушя на Украшь BiK XX. Православие видавнитство «Дзвш»). Здесь также имеются в виду иерархи Православных Церквей, уже явно принявшие Баламандскую унию, т.е. признавшие римско-латинян «Церковью-Сестрой».

6. ЕРЕТИЧЕСТВУЮЩИЕ — имеются в виду иерархи Православных Церквей, которые, не выходя из Церкви, в своих выступлениях высказывают неправославные теории, создают еретические доктрины, к вопиющему нарушению Канонических правил сослужат и молятся с еретиками, что побуждает ревнителей Православия разрывать с ними евхаристическое общение, по второй половине 15-го правила Двукратного Собора.

7. МАСОНЫ, имеются в виду высшие иерархи Православных Церквей тайно состоящие в масонских ложах, например: Папа и Патриарх Александрийский Фотий 1 (1856 — 1923), Вселенский Патриарх Василий III (1844 — 1929), Вселенский Патриарх Мелетий IV (1871 — 1935), Вселенский Патриарх Афинагор I (1886 — 1972), согласно журналу Великой Ложи Греции «Пифагор» за 1979 год, выпуски 13-14 январь — март и апрель — июнь.

8. СИМОНИЯ — по имени Симона Волхва — святокупство, святотатство духовное, когда одни дают, а другие восхищают священные должности не по достоинству, а из видов корысти. Когда Симон хотел купить за деньги чудотворную силу Святаго Духа, которой обладали Апостолы, Пётр ответил ему: Сребро твоё с тобою да будет « погибель, яка дар Божий непщевал ecu сребром стяжати (Деян. 8, 18 — 24). 29-е Апостольское правило провозглашает: «Аще кто, епископ, или пресвитер, или диакон, деньгами сие достоинство получит: да будет извержен и он, и поставивший, и от общения совсем да отсечется, яко Симон волхв мною Петром». «Св. отцы и учители церкви не находят в своих творениях достаточно слов, чтобы заклеймить наибольшим позором симонию и симонитов. Также к этому относились и соборы всех веков. (…) Находя незаконным священный сан, полученный за деньги, правило не считает достаточным наказанием для симонита извержение его из сана, потому что в таком случае от виновника отнималось бы только то, что ему и не могло принадлежать по закону, а самое злодеяние оставалось бы без наказания, — правило предписывает также отлучить его и от церковного общения, т. е. налагает двойное наказание: извержение из сана и отлучение от церкви» (Правила. Т. I. С. 89 — 91).

9. ОБНОВЛЕНЦЫ — имеются в виду иерархи и клирики Православных Церквей, которые вводят в церковную жизнь, в богослужебный строй, в нарушение Священного и цер­ковного преданий элементы модернизма, перевод богослужения на новый, григорианский (папский) стиль, в Русской Православной Церкви — русификацию и украинизацию, замену погружательного крещения обливательным, пока ещё тайные вторые браки для духо­венства (не только вдового, но и оставившего свои семьи).

10. СОДОМИТЫ — мужеложники, согрешающие содомским грехом, по библейскому городу Содому, жители которого всякого рода студодеяниями вызвали гнев Божий (Быт. 18, 20). Св. Василий Великий назначает им наказание в виде епитимьи на 18 лет. Св. Григорий Нисский, в своём 4-м правиле, называет это преступление педерастией. «Для мужеложников, по славянской Кормчей, имеет силу предписание византийского законодательства, а именно: даурежется им срамныйуд. Гл. 48, гр. 39, $ 74, 75». (Правила. II. С. 384). Этот порок сильно поражает церковное тело, к которому бывают причастны духовные лица, от низших клириков до высших иерархов.

11. ПЕЛАГИАНСКАЯ ЕРЕСЬ — ересеучение, возникшее на рубеже IV — V веков и названное по имени её ересиарха Пелагия. Согласно этому учению первородный грех не извратил положительных качеств человека. Крещение лишь приобщает уверовавшего к христианской общине, но не искупляет его от первородного греха. Достижение спасения связывается больше с нравственными силами самого человека, со «свободой выбора», чем с божественной благодатью. Пелагиане тяготели к античной философии.

12. ПЕЛАГИЙ — христианское имя английского монаха Моргана, ересиарха пелагианства. В 384 году основал свою школу в Риме. Учение о «свободе выбора» изложил в «Послании к Диметриаде». Предан анафеме, изгнан. Умер после 418 года.

ЛИТЕРАТУРА.

1 Творения святаго священномученика Киприана Епископа Карфагенского.

Трактаты. Киев, 1891. С. 181 — 182.

2 Сильвестр, архим. Учение Церкви в первые три века христианства. Киев, 1872. С. 97.

3 Там же. С. 97.

4 Бердников, И.С., проф. Практическое значение канонов Вселенской Церкви. Православная Богословская Энциклопедия. Т. VIII. 1907. С. 385.

5 Булгаков, Г. Западно-русские православные церковные соборы, как органы церковного управления. Курск, 1917. С. 270 — 271.

6 Хомяков, А.С. Полное собрание сочинений. Т. II. С. 59,114 — 115,150, 240 — 241.

7 Там же. С. 289.

8 Правила Православной Церкви. Т. II. С. 1912. С. 369.

9 Там же. С. 370.

10 Там же. С. 370-371.

11 Правила Православной Церкви. Т. I. С. 226.

12 Правила. Т. II. Указ. соч. С. 371.

13 Архимандрит Илларион. Единство Церкви и Всемирная конференция христианства. Сергиев Посад, 1917. С. 12.

14 Там же. С. 9.

15 Амвросий (Погодин), архим. Святой Марк Эфесский и Флорентийская Уния. Джорданвилл, 1963. С. 10.

16 Правила. Т. II. Указ. соч. С. 305.

17 Там же. С. 306.

18 Там же. С. 306.

19 Там же. С. 307.

20 Там же. С. 307.

21 Там же. С. 307,308.

22 Там же. С. 308.

23 Людмила Перепёлкина. «Мерзость запустения». Экуменизм и церковный либерализм. Санкт-Петербург, 1998. С. 67.

24 Георгий Флоровский, свящ. Путь. Париж, 1931. С. 26 — 27.

25 Правила. Т. II. Указ. соч. С. 445.

26 Иванцов-Платонов, A.M., прот. Ереси и секты первых трёх веков христианства. Ч. I. M., 1877. С. ПО.

27 Николай Савченко, иерей. Из доклада на IV Всезарубежном Соборе РПЦЗ. Компьютерная версия.

28 Болотов, В.В. Лекции по истории древней Церкви. Вып. II. Спб., 1910. С. 224.

29 Там же. С. 201.

30 Сильвестр, архим. Указ. соч. С. 201.

31 Творения. Трактаты. Указ. соч. С. 185.

32 Деяния Совещания Глав и Представителей Автокефальных Православных Церквей в связи с празднованием 500—летия автокефалии Русской Православной Церкви. Т. I. M., 1949. С. 323.

33 Малиновский, Н., прот. Очерк православного догматического богословия. Сергиев Посад, 1912. С. 62.

34 Аквилонов, Е., проф.-прот. Новозаветное учение о Церкви. Спб., 1904. С. 161.

35 Лев Регельсон. Трагедия Русской Церкви. М., 1996. С. 168.

36 Протесты православного мира на визит патриарха Константинопольского к папе Римскому в декабре 1987 года. 1988. С. 67.

37 Правила. Т. I. Указ. соч. С. 435.

38 Ответ Великой Христовой Церкви Константинопольской на Энциклику папы Римского Льва XIII о соединении Церквей. М., 1896. С. 23.

39 Деяния Вселенских Соборов. Т. I. Казань, 1859. С. 6.

40 Владислав Цыпин, прот. Церковное право. М., 1996. С. 374.

41 Собрание мнений и отзывав митрополита Филарета (Дроздова). 1886. Т. VI. С. 291.

42 Попович Иустин, архим. Догматика Православной Церкви. Книга 3-я. Белград, 1978. С. 257.

43 Людмила Перепёлкина. Указ. соч. С. 67.

44 Лев Регельсон. Указ. соч. С. 182.

45 Там же. С. 190.

46 Там же. С. 158.

47 Дмитриевский, А. Ставленник. Руководство для священно-церковно-служителей и избранных во епископа, при их хиротониях, посвящениях, награждениях знаками духовных отличий, с подробным объяснением всех обрядов и молитвословий. Киев, 1904. С. 161-165.

48 Никольский Константин, свящ. Анафематствование. Спб., 1879. С. 3 — 4.

49 Правила. Т. I. Указ. соч. С. 61.

50 Правила. Т. II. Указ. соч. С. 307.

51 Там же. С. 65.

52 Деяния VII Вселенского Собора. Изд. Казанской духовной академии, 1873. С. 100-103.

53 Болотов. Лекции. Указ. соч. С. 422.

54 Августин. О Троице. Б.Т.М., 1989. С. 262.

55 Болотов. Указ. соч. С. 392 — 393.

56 Троицкий Владимир. Христианство или Церковь? Сергиев Посад, 1912. С. 31.

57 «Успенский листок» № 18. Новгородская обл., п. Любытино. С. 14.

58 «Град Китеж», № 1,1997. С. 15.

59 Троицкий Владимир. Очерки. С. 455.

60 «Правосланий вкник», № 1 — 3,1995. С. 28.

61 Правила. Т. II. Указ. соч. С. 66.

62 Собрание мнений… Указ. соч. С. 479,482.

63 Старый стиль лучше новых двух. Что такое календарная реформа. М., 2004. С. 91.

64 «Русский Пастырь», № 30. Сан-Франциско, 1998. С. 49 — 50.

65 Киприан, Митрополит. Екклезиологические тезисы. Фили, Аттики, Греция, 1993. С. 2. Старый стиль… Указ. соч. С. 63.
Источник: http://vglagol.livejournal.com/

часть 2-я

Третий Рим будет вырабативать свою собственную симфонию двух
властей, фундамент которой уже заложен. Назовём её симфонией (может, даже, конкордатом?) глобализма с Церковью в отдельно взятом государстве, под лозунгом: глобализация плюс кириллизации всей страны.

Политическому руководству РФ не нужен этнарх, как не нужен и
государственному руководству «Великий Государь»; им нужен послушник, которым с 1927 года является высшая иерархия МП, которая должна лоббировать внутри- и внешне- политические инициативы правящей партии власти и которую уже не надо будет вербовать в тайные секретные осведомители, — она, как часть системы, будет выполнять свои домашние задания, по привычке, «не за страх, а за совесть»; сможет, даже, помазать Главу Государства на президенство Святым Мvром… Горячие головы, опьянённые появившимися успехами, в своё время подумают и об этом. За всё это патриархия может получить право навязать, с одной стороны секуляризованной, а с другой, многоконфессиональной средней и высшей школе, ОПК – основы православной культуры, но, отнюдь, не Закон Божий, в традициях российской духовности. Она сможет манипулировать популистскими проповедями среди рокеров и байкеров, уже появились «народные дружины» и другие организации «православного корпуса», которые станут и «государевыми» и «патриаршими людьми». Патриархия сможет продолжать успешно заниматься бизнесом; сможет, даже, добиться лидерства среди «официальных православных церквей».

Но всё это в допустимых пропорциях. И патриарх Кирилл, хорошо зная историю РПЦ, никогда не дерзнёт повторить ошибку Патриарха Никона в его противостоянии Государю Алексию Михайловичу.

За это Государство поможет бороться патриарху с «альтернативным
православием», как это было, недавно, на Чукотке, и уже ныне, в Суздале. С «неформальными религиозными объединениями» Государство справится само, без посторонней помощи.

Верноподданичество существующей власти патриарх Кирилл уже
завизровал во время своей интронизации. В Алтарь, где шла Божественная литургия, «во святое святых, идеже приникнути святии ангели желают…» (3) и куда без подрясника или рясы не должены заходить священно-служители, пономари, же, облачённые в стихарь, и, как исключение, получившие благословение монахини-старицы в монастырях, из мирян же, только одно Лицо, облечённое высшей самодержавной властью в Государстве и помазанное на эту власть Патриархом, он пригласил Глав РФ, т .е. светских лиц, или «внешних», а заодно и Президента Республики Молдова – по убеждениям марксиста-ленинца, материалиста, коммуниста и атеиста, который, несмотря на идеологические разногласия, отзывался о почившем патриархе Алексие II как о «нашем патриархе» (4), и которого в своём послании Кирилл сердечно поблагодарил за «участие по укреплению канонических норм жизни Православия в Молдове» (5). Этими действиями патриарх открыто нарушил правило 19-е Лаодикийского Собора и правило 69-е VI
Вселенского Собора. Супругу Президента РФ он причастил раньше чем стоявших у амвона монахинь, почти по чину причащения Императрицы.

Можно с должным почтением относиться к первым лицам Государства, но не делать их невольными участниками нарушения Священного Предания Церкви.

Второе, что волнует ревнителей Православия – это модернизм, а иначе – «aggiornamento», или осовременивание, (доктрина, родившаяся на II
Ватиканском Соборе), модернизм, который уже проник в тело Русской Церкви, и который введёт туда за собой ещё более злейших вирусов-духов (Мф. 12, 45). Речь идёт уже не о постепенном, а возможно, окончательном уничтожении русского православного благочестия, русской православной духовной традиции.
Русское православное благочестие на протяжении столетий являлось
могучей религиозной, культурной и нравственной силой Святой Руси, которое было заквашено на литургической и обрядово-общинной жизни и питало её благодатью Духа Святаго.

Начало его уничтожения было положено, когда российские
государственные власти в XVII веке, борясь, как бы, против старообрядческого раскола, а в действительности, своими репрессиями подорвали основы православного благочестия, введя в Церковь полупротестантское управление, «не- ведомое святому Православию и придуманное единственно для его расслаб- ления и растления» (6), открыв «зелёную улицу» масонству, оккультизму, спиритизму и сектантству.

Второй удар по русскому православному благочестию был нанесён
большевицкими правителями, которые в симфонии с иерархами – ренегатами Православия, уничтожили в Русской Церкви дух соборности. Была проведена реформа русского языка, в который была введена приставка «бес-»; был изъят из изучения в школах церковно-славянский язык и сделана попытка убрать его из богослужебной практики Церкви руками раскольников-обновленцев. Была сделана попытка перевести православное богослужение на григорианский папаский календарь. Наконец, невиданные со времён Первенствующей Церкви в Римской империи жестокие физические гонения постигли исповедников церковного благочестия, не склонивших свои выи перед коммунистическим Ваалом и не продавших ему за «чечевичную похлёбку» своё архиерейское и иерейское целомудрие.

Симфония патриархийной власти с властью гонителей Церкви, особенно в период, так называемой «борьбы за мiр во всём мiре», привела к тому, что на богослужениях в православных храмах стали присутствовать еретики, что явилось нарушением Священного Предания Вселенской Церкви.

Не вступив в конце 40-х гг. в Экуменическое движение, патриархия, (вступила в него в 1961-м) тем не менее, пошла на то, что на
Всеправославном Совещании в 1948 году (в подготовительных документах именовавшемся «Вселенским Собором», а в опубликованных документах – всего лишь «Совещанием Глав и Представителей Автокефальных Православных Церквей»), вменила в обязанность в своих храмах в Дальнем Зарубежье совершать богослужение по григорианскому календарю: «Совещание считает обязательным для клириков и мирян следовать стилю той поместной Церкви, в пределах которой они проживают, как одному из обычаев этой Церкви…» (7).
Модернизм постепенно проникает в поры церковного тела. Осторожно русифицируются отдельные богослужебные тексты: «…по благословению митрополита Кирилла (Гундяева) [ныне патриарха, прим. Прот. В.А.] в
кафедральном соборе Смоленска и в некоторых других храмах Смоленской епархии Апостол, Евангелие, паремии и кафизмы уже читаются на совремённом русском языке» (8). Идут не только разговоры о литургической реформе, но по местам, по частному произволу духовенства над Типиконом, из чина Божественной литургии выбрасываются прошения о оглашенных, некоторые ектении, читаются вслух тайные молитвы, сокращаются всенощные бдения. Повсеместно совершается крещение окроплением или обливанием, в нарушение 50-го правила Св. Апостолов. «В этом правиле предпи- сывается совершать крещение посредством троекратного погружениия крещаемого в воду, причём духовное лицо, не совершающее таким образом крещение должно быть извержено из своего сана» (9).

Теперь необходимо поговорить о Ветхом Риме, который всегда желает быть Первым. Третий Рим – Москва, согласно бенедиктинцу Христофору Бауеру, должен стать tabula rasa – «чистым столом», который, образно говоря, хочется накрыть идоложертвенными латинскими явствами для московской вечери.

Кто наблюдал последование интронизации патриарха Кирилла
(Гундяева), тот обратил внимание на присутствие в храме Христа Спасителя на Божественной литургии высших иерархов римско-латинского Вероисповедания не в одних только сутанах, а в облачениях, соответствующих их сану, во время совершения богослужений. На погребении Алексия II, опять же в храме, присутствовали не только высшие иерархи — латиняне, монофизиты, но и представитель ислама.
Таким образом, вопреки и в нарушение канонических правил, с
благословения уже состоявшегося патриарха, в храме присутствовали
еретики, а Апостольское правило говорит следующее: «Епископ, или
пресвитер, или диакон, с еретиками молившийся токмо, да будет отлучён.
Аще же позволит им действовать что- либо, яко служителям церкви: да
будет извержен» (10).

Толкователь правил Никодим Милаш, подчёркивает всю важность
настоящего правила, особенно «когда православное духовное лицо допустит
какого-либо известного еретика служить в церкви и вообще признаёт его
настоящим священнослужителем или церковнослужителем. В таком случае данное духовное лицо становится недостойным священной службы и, по предписанию этого правила, должно быть извержено из священного сана»
(11).

Так кто же такие еретики? Во-первых: слова ересь, еретики – слова, ни в
коей мере не оскорбительные. «Такое отношение (…) не противоречит духу
христианской любви и терпимости, отличающей православную церковь, так
как большая разница – терпеть у себя заблудших в вере, ожидая их
добровольного обращения, или даже настаивая на нём, жить с ними во
внешнем гражданском общении, или вступать с ними без разбора в
религиозное соприкосновение, так как последнее означает, что мы не
только не стараемся об их обращении в православие, но и сами в нём
колеблемся» (12).

Ещё в подзаконный период, т.е. до пришествие в мир Христа Спасителя, в Ветхозаветной Церкви, истинная вера проверялась ревностью к ней, чтоб не
впасть в языческое идолопоклонство, в идолослужение, не уклониться в неправоверие. Но в ещё большей мере ревность в исповедании веры
проявилась в новозаветный период, вследствие появления лжеучителей и
лжеучений, извращающих истинную веру, за которыми всегда стоит отец
лжи – диавол.

Ересь – это не православное вероучение; еретик – не православный, но
ни в коем случае и не «инославный», а «иноверный». Появившаяся
терминология, к примеру как: “инославные”, “восточно-православные”,
«отделившиеся братья” и проч., это уже продукт вероотступнического
толкования Канонических Правил, уступчивости православных в угоду
новому мировому порядку. В Полном православном богословском энцикдопедическом словаре, к примеру, даётся следующее, далеко не православное определение об «инославных исповеданиях»: «К инославным исповеданиям принадлежат христиане не-православного вероисповедания
– как-то: р. – католического, армяно-католического, армяно-
грегорианского, евангелиическо-лю- теранского, евангелическо-аугсбургского, евангелическо-реформатского (…), меннонитов и баптистов» (13).

С этими выводами, а они, заметим, проникли в православную литературу
когда в Русской Православной Церкви конца Синодального периода, уже
сеялись неправославные семена, из которых впоследствии взрасли
плевелы экуменических доктрин, согласен патриархийный сектолог проф. Дворкин: «Инославными называют христианские, как правило, культурообразующие церкви или конфессии, которые при всех своих отклонениях от Истины Православия всё же имеют веру в Святую Троицу,
в Иисуса Христа, Сына Божия, и сохраняют хоть какую-то
генеалогическую преемственность с ранней, неразделённой Церковью. В
самом расширительном смысле, помимо римо-католиков и протестантов, инославными можно назвать и членов внелитургических
постпротестантских традиционных деноминаций и сект, таких как методисты, баптисты и консервативные евангелики» (14).

Митрополит Минский и Слуцкий Филарет (Вахромеев), [один из
кандидатов в патриархи], на Архиерейском Соборе РПЦ МП (т.е. с
кафедры собора, прот. В.А.), обозначил, кто такие, на его взгляд, еретики:
«если следовать в истолковании 45 правила за епископом Никодимом (Милашем) и его отсылкой к толкованию I правила Василия Великого, то окажется, что еретики, с которыми воспрещается общая молитва, — это
те, кого мы принимаем в Церковь через крещение. Иными словами, применительно к современой практике (выделено и подчёркнуто мной,
прот. В.А.), — это адвентисты, иеговисты, молокане и приверженцы
новейших сект, в последнее время обыкновенно называемых
тоталитарными» (15).
Каноническое право не знает такого термина как «инославные», а
только «иноверные». «Иноверные» — это еретики, отпадшие от
Кафолической Церкви.
В алфавитном указателе Правил Православной Церкви с комментариями епископа Никодима Милаша под «иноверными» подразумеваются не
только еретики, которых присоединяли через крещение, но и те, которые
имели веру в Св. Троицу и которых присоединяли к Церкви через Мvропомазание (16).
7-е правило I Вселенского Собора утвердило чинопоследование
присоединения к Церкви, возвращающихся из ереси, т. е. «иноверных», —
которые совершали крещение во имя Св. Троицы и Которую они не
отрицали. Все упомянутые еретики после письменного отречения от
ереси и совершения над ними Мvропомазания, присоединялись к Церкви.
Зонара, толкуя 1-е правило св. Василия Великого, пишет: «Еретики суть
все мыслящие несогласно с православною верою, хотя бы давно, хотя бы
недавно были отлучены от Церкви, хотя бы древних, хотя бы новых ересей
они держались. Это учение, противное православной вере, не должно,
впрочем, касаться непременно оснований православного вероучения, дабы
данное лицо считать еретиком – достаточно, чтобы оно погрешало хотя
бы в одном догмате и в силу этого оно уже еретик» (17).
Теперь коснёмся другого вопроса. Почти все без исключения религиозные
общества называют себя «церквами» и, даже, единственными и истинными. Основное значение понятия ЦЕРКОВЬ в Священном Писании Нового Завета
имеет смысл Единого общества уверовавших в Христа людей, основанного
и созданного Им. Отметим, что Ветхозаветный Израиль, исповедающий веру
в Иегову, — тоже назывался обществом (евр. еdah, qahal): (Лев. 8,3; 16,17;
Числ. 15,35; 14,10; 15,15; Пар. 5,6), но Господь даёт понятию общество новое значение – не от еврейского «кагал», а от греческого – «экклесия». И здесь
хорошо подчёркивается неправославный латинский смысл слова
«католический» – т.е. универсальный, и православный смысл, более глубокий – кафолический, — вселенский, но ещё и соборный. Верую…в Соборную Церковь. В римско-латинстве соборности не существует.
Св. Апостол Павел называет Церковь «телом» — (soma) [1 Кор. 12,12]. Уже
само название Церкви «телом» указывает на её единство, ибо два тела
органически между собою связаны быть не могут. Есть только члены тела,
соединённые единством веры. Названия же «церковью» неправославных
религиозных обществ следует воспринимать лишь как официальное название одной из общин народов, исповедующих определённое ересеучение, но ни
в коем случае не как таинственное Тело Христово, Его Богочеловеческий организм, Его Церковь, как носительницу сверхъестественной благодатной жизни, полноты Наполняющего (Еф. 1, 23).
Теперь вернёмся к римско-латинству. В связи с перспективой
сближения Московской патриархии с Ватиканом, появились публикации, которые утверждают, что «Католическая церковь» не еретична, ибо её догматы не осудил ни один Вселенский Собор.
Однако, послушаем, что утверждает Двукратный Собор, 15-е правило
которого предоставляет клирику право отделяться от общения со своим еретичествующим епископом: «…отделяющиеся от общения с предстоятелем, ради некия ереси, осуждённыя святыми соборами и отцами…» (18).

часть 3 -я

Обратим внимание на последние слова: соборами и отцами. Здесь не
говорится только о Вселенских Соборах, а о Соборах вообще. Здесь говорится и об Отцах, т.е. о тех богословах и иерархах, которые наследовали звание Отцов, и которые осудили какую-либо ересь.
Одним из основополагающих еретических догматов римско-латинства является учение об исхождении Святаго Духа «и от Сына» ( «Филиокве»). Первый Вселенский Собор, ещё задолго до появления этого учения, борясь против арианской ереси, утвердил православный догмат об исхождении Св. Духа: «И в Духа Святаго, Господа Животворящего, иже от Отца
исходящего», а Второй Вселенский Собор запретил вносить изменения в Символ веры. Таким образом, утверждением догмата и нерушимости Симола веры, Церковь поставила преграду менять что-либо в учении и дополнять Символ веры, и любая Поместная Церковь, нарушившая эти определения, становится еретической, уже осуждённой. Частные богословские мнения и теологумены многих Отцов могли касаться, и действительно, касались этого вопроса, даже на протяжении столетий, но они не нарушали соборные постановления. Западная Церковь, проигнорировав их, в еретический «час пик» возвела «Филиокве» в степень догмата и окончательно подтвердила своё падение в ересь.
В отношении же того, что ни один Вселенский Собор не осудил папизм, следует заметить: Вселенские Собры созывались по мере необходимости, при появления нового ересеучения; Если бы учение об исхождении Св. Духа (и от Сына) возникло раньше догматизированного Никео-Цареградского Символа веры, Святая Церковь, безусловно, могла бы созвать Вселенский Собор, рассмотреть это учение и если оно противоречило Евангелию,
осудить его и его последователей.
Римско-латинские ереси появились тогда, когда по данным пунктам
вероучения уже имелись определения Соборов, (в частности об исхождении Св. Духа), а все последующие ереси (о первородном грехе, о чистилище, о непорочном зачатии, о главенстве папы над Церковью и прочие) возникли уже в еретическом обществе, и в созыве Вселенского Собора не было не- обходимости. Будущее папское притязание на «безошибочность» и «главенство» над Церковью, догматизированные на I Ватиканском соборе, в своей основе также, в своё время, пресёк 28-й канон IV Вселенского Собора.
В наше время уже возникают новые, пока ещё не догматизированные
рим- сколатинские ересеучения. «Так, в книге епископа Буго (Bougaud) «Церковь», изданной в 1922 году, Папа приравнивается к Таинству Евхаристии; как в Таинстве Евхаристии присутствует, под покровом хлеба и вина, реально Христос, так и в папе реально присутствует Христос. «В таинстве Евхаристии, — говорит еп. Буго, — имеем так сказать лишь «половину» Иисуса Христа, ибо Он «нем» в Таинстве Евхаристии. Где же искать другую «половину» Иисуса Христа, реально пребывающего в Церкви? – Она в Ватикане: она в Папе. Папа есть второй способ реального присутствия Иисуса Христа в Церкви». Иисус Христос «создал Себе два способа реального присутствия, совершенно различных, оба неизъяснимых и которые, соединённые вместе, образуют полноту его вочеловечения…О, великая тайна двух покрывал, под которыми скрывается Иисус Христос в Своей целости! «Идите к Иисусу глаголющему: идите к Папе». «В этом и состоит тайна христианства: это чудо реального присутствия Воплощения, предложенного и распространённого под двумя покровами. То, что Иисус Христос не положил под одним из этих двух покровов, Он положил под другой; и в полноте можно обладать Им только, если уметь в горячем порыве сердца переходить от Евхаристии к Папе и от Папы к Евхаристии. Вне этих двух тайн, которыя собственно образуют одну тайну, мы имеем лишь уменьшённого Иисуса Христа (Он Сам так установил), который недостаточен для нужд, как отдельных душ, так и общества, который не в состоянии даже Сам Себя защитить». «Тайна веры! Вот слово, которое нужно сказать о Папе после того, как мы сказали его о св. Евхаристии, ибо Папа – «это Иисус Христос, скрытый под покровом и продолжающий через посредство человеческого органа своё общественное служение среди людей». – «Поэтому Церковь, более чуткая чем мы к вещам Божественным, не знает как и говорить про Папу. Никакое выражение не представляется ей слишком сильным для того,
что бы выразить это взаимное проникновение, которое делает из Иисуса Христа и из Папы ея Главу, одновременно видимого и невидимого, и ея единаго Супруга. Она относит к нему всю любовь, которую она питает ко Господу. Она окружает его тем же благоговением.» «О сладость чувств, которыя испытываешь перед Дарохранительницей и у ног Папы», в котором Иисус Христос – «собрал», сконденсировал всю Церковь», и более того: — Он «раньше создал Папу». «Это великая тайна: Церковь есть непрестанное и постоянное творение Папы». «Итак всё исходит от Папы. Он творит Церковь; и в ней и через неё он просвещает и освящает души» (19).
Если эта ересь будет догматизирована, нужно ли созывать для её
осуждения Вселенский Собор?
Блаж. Августин писал, например, по поводу пелагианской ереси:
«Неужели нужно собирать Собор, чтобы обличить столь явную погибель?
Как будто никакая ересь никогда не была осуждена без созвания Собора,
тогда как, напротив, известны весьма немногие ереси, для обличениия
которых открывалась такая необходимость, а многие, и притом большее
число, где являлись, в тех местах и подвергались справедливому обличению,
и уже оттуда давалось это известие всем прочим церквам для
предостережения» (20).
И святые Отцы, такие как Патриархи Фотий и Михаил Келурарий, в своё время, в достаточной мере обличили заблуждения римско-латинян. Когда экспансия папизма на Православие достигала кульминационных моментов, и Соборы, и Отцы, снова возвышали голос обличения. На всю вселенную прозвучал голос исповедника Православия св. Марка Ефесского: «Но если они (латиняне) совершенно отклонились, и притом – в отношении
богословия о Святом Духе, хула на Которого – величайшая из всех опасностей, то ясно, что они еретики, и мы отсекаем их как еретиков».
Осудил латинскую Флорентийскую унию и ересеучения папизма
Собор в храме св. Софии в 1450 (21). В 1848 году Святейшие Патриархи Константинопольский, Александрийский, Антиохийский и Иерусалимский, чётко и определённо, сказали своё слово о римско-латинстве. Я не стану приводить здесь слова великих святых Русской Православной Церкви, её Отцов, её богословов, в отношении латинских ересей: они хорощо
известны.
Согласно «Дополнительному Требнику» римско-латиняне принимаются
В Православную Церковь через отречение от еретических заблуждений (22).
Ревнителей, т.е. зилотов Православия, волнует другое. В разные времена Ветхий Рим осуществлял свои различные экспансии по отношению к
Русской Православной Церкви. Были набеги тевтонцев и шляхтичей; были унии; наконец появилась теория «восточного обряда», что является наиболее опасным для Православия, т.е. проникновением в него римско-латинства. Суть его такова. Надо ввести в иерархию Русской Церкви, а желательно, в её Первоиерархию, явных, а если это не удаётся – тайных адептов папизма.
Явные агенты успеха не имели. Хорошо известны миссии монаха Плано-Карпини, Антония Бонубре, Шомберга, иезуита Антония Поссевина.
Тогда была сделана первая попытка внедрить в Русскую Церковь её Первоиерархом – ставленника Рима – униата Исидора, который прибыл на Русь как Митрополит Русской Церкви, возведённый папой Евгением в сан кардинала-пресвитера, облечённый титулом «легата от ребра апостольского».
Однако лжемитрополиту пришлось бежать из Москвы в Рим, где он и умер с титулом «патриарха константинопольского и декана
кардинальской коллегии» (23).
Вторая попытка была сделана Римом в смутное для Руси время,
Самозванец Лжедимитрий, который, вступив в Москву, свергнув Патриарха Иова, назначил без собора святителей «патриархом» архиепископа Рязанского Игнатия, учившегося в своё время, в Риме. После убийства Лжедимитрия, пробыв в заточении в Чудовом монастыре, лишённый святительского сана, он бежал в Литву, где и умер в унии с римско-латинством (24).
Во время большевизма была сделана новая очередная попытка. В
Советскую Россию был направлен глава папской комиссии «Pro Russia» и Восточного Папского Института епископ Мишель д’Эрбиньи с особыми полномочиями. «Мой план сводится к следующему, — писал он: — нужно подготовить избрание русского патриарха из числа епископов, находящихся сейчас на территории России…» (25).
Таким «кандидатом» был намечен православный епископ Варфоломей (Ремов), тайно обращённый в католичество и наречённый папой
епископом, с титулом «Сергиевский». Однако, будучи не только православным архиереем, но и тайным католиком, и тайным агентом НКВД, он был арестован и рсстрелян.
«Необходимо, однако, отметить, что понятие «тайный католик» не предполагает формального разрыва с Православной Церковью: тайный переход в католичество означает негласное принятие духовного лица в
сущем сане в лоно т.н. «Вселенской церкви», то есть в евхаристическое общение и иерархическую связь с римским епископом (папой); при этом продолжается служение в Православной Церкви в прежнем сане и должности с целью постепенного насаждения среди прихожан и, возможно, духовенства симпатий к Западной «Матери-церкви». Ещё в начале XX века папа Пий X разрешил принимать в унию православное духовенство с оставлением их на занимаемых местах при православных храмах, под юрисдикцией православных архиереев и петербургского Синода; на литургии было разрешено не произносить Filioque, не поминать папу, разрешалось молиться за Святейший Синод и т.п. (26).
Проходит время и продолжение следует. Я приведу ещё одну цитату из сборника «Совремённое обновленчество – протестантизм «Восточного
обряда»: «В этой связи представляется весьма правдоподобным сообщение, приведённое католическим изданием «National Catholic Reporter» с ссылкой на книгу «Passion and Resurrection: The Greek Catholic Church in the Soviet Union», согласно которому Ленинградский митрополит Никодим имел инструкции от папы Павла VI о распространении католицизма в России и был тайным католическим епископом, скрывающимся под видом православного архиерея. Согласно сообщению «Радио Ватикан», о. Шиман в журнале иезуитов «Чивильта Католика» утверждает, что митрополит Никодим открыто поддерживал «общество Иисуса», со многими членами которого он имел самые дружеские связи. Так, испанский священник-иезуит Мигель (Михаил) Арранц в 70-е гг. был приглашён митрополитом Никодимом для чтения лекций в Ленинградской Духовной Академии, став первым иезуитом, преподававшим в православном учебном заведении в Советском Союзе. (…) В том же католическом вестнике «Истина и жизнь» (С. 26) приводится весьма характерное воспоминание священника-иезуита Михаила Арранца о том, как по благословению Ленинградского митрополита Никодима М. Арранц служил «литургию восточного обряда» в домовой церкви Никодима в Ленинградской Духовной Академии, причём о. иезуиту «прислуживал будущий владыка Кирилл – тогда он был дьяконом» (как известно, митрополит Смоленский Кирилл (Гундяев) был личным секретарём и ставленником митрополита Никодима, известного своей приверженностью
экуменизму, папизму и обновленчеству) [выделено мной, прот. В.А.]. Митрополит Никодим допускал своего друга священника-иезуита М. Арранца во время его преподавательской деятельности в ЛДА причащаться вместе с
православными клириками («Истина и жизнь». 1995. № 2. С. 27). Добавим к этому, что степень магистра богословия митрополит Никодим получил в 1970 г. за диссертацию о понтификате римского папы Иоанна XXIII, а скончался Никодим скоропостижно в сентябре 1978 г. в Ватикане на аудиенции у новоизбранного папы Иоанна Павла I, в чём нельза не увидеть указание Свыше на то, к чему стремилась душа этого маститого митрополита-экумениста» (27).
Патриархом Московским и всея Руси, по планам Ватикана, но по
промыслу Божию, митрополит Никодим не стал, хотя последовательно к патриаршеству стремился; эту должность занял митрополит Пимен. Но по попущению Божию, патриаршим куколем украсил свою главу нынешний патриарх Кирилл, сотрудник митрополита Никодима и сопричастник иезуита Михаила Арранца. Некоторые считают патриарха Кирилла, по совмкстительству, и кардиналом римской курии, хотя не называют авторитетных источников. Но в наличии источника – какая это уже будет тайна! Явное становится только со временем.
Я не стану сейчас делать прогнозы в отношениях между Ветхим и Третьим Римом. Но ликование папы и его курии по поводу состоявшегося
патриаршества Кирилла, довольно многозначительны. Сейчас возникла новая идея Ватикана, идея «двойного единства». Какие формы она предложит, ревнители Православия увидят и сделают им оценку на основании Священного Писания и Священного Предания Единой Святой Соборной и Апостольской Церкви.
Литература и примечания.
1. Совремённое обновленчество – протестантизм «Восточного обряда». М., «Одигитрия», 1996. С. 230.

2.Требник. М., Синодальная типография. С. 82.

3. Плотников, К. История и обличение русского сектантства. Петроград, 1916. С. 47 – 48.
4. В не очень отдалённое от нас время следователь СМЕРШ’а говорил на допросе сыну Генерала Краснова: «… мы тоже имеем церкви, и у нас существуют попы, но они, конечно, прошли нашу школу и они… наши попы!». (Н.Н. Краснов младший. Незабываемое. 1945 – 1956. Сан-Франциско, 1957. С. 58).

5. Здесь имеется в виду воссоздание осенью 2007 года Румынской Автокефальной Православной Церковью (новостильной) Бессарабской митрополии в составе трёх епархий на территории Молдовы и Украины, в котором принял участие епископ МП Пётр (Пэдурару), запрещённый за это Синодом МП. После решения Европейского суда по правам человека Правительство Молдовы предоставило епархиям право регистрации, однако компартия Молдовы в данном конфликте
поддерживает Кишинёвскую Митрополию Московской патриархии.

6. Флоровский, Г. Пути русского богословия. Париж, 1983. С. 420.

7. Деяния Совещания Глав и Представителей Автокефальных Православных Церквей в связи с празднованием 500-летия автокефалии Русской Православной Церкви 8 – 18 июля 1948 года. Т. II. М., 1949. С. 433.

8. Совремённое обновленчество… Указ. соч. С. 105.

9. Правила Православной Церкви. Т. I. С.-Петербург, 1911. С. 124.

10. Там же. С. 114.

11. Там же. С. 115.

12. Там же. С. 115.

13. Полный православный богословский энциклопедический словарь. Т. I. С. 946 – 947. (Рекомендован к печати Отделом религиозного образования и катехизации МП).

14. Дворкин, А. Сектоведение. Тоталитарные секты. Нижний Новгород, 2002. С. 42.

15. «Православная Москва» № 7, март 1997 года. С. 8.

16. Правила. Т. I. Указ. соч. С. 266.

17. См: Правила… Т. II. Алфавитный указатель… С. 624. Иноверные. I, 233, 266, 268,
561, 587 – 588; II, 511.

18. Правила. Т. II. Указ. соч. С. 369.

19. Зноско-Боровский Митрофан, прот. Православие, Римо-Католичество, Протестантизм и Сектантство. Джорданвилл, Нью-Йорк, 1972. С. 35 – 36.

20. Старый стиль лучше новых двух. Что такое календарная реформа. М., 2004.

21. Амвросий (Погодин), архим. Святой Марк Ефесский и Флорентийская уния. 1994. С. 363.
22. «Чин како принимати приходящих ко православной церкви от римско-латинского вероисповедания». (Чин молебных пений. Требник дополнительный. Издание Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря. 1994. С. 377).

23. Тальберг, Н. История Русской Церкви. Джорданвилл, Нью-Йорк, 1959. С. 138 – 140.

24. Там же. С. 310 – 311.

25. Юдин, А. Я готов на любые жертвы. Расстрельное дело архиепископа
Варфоломея (Ремова). «Истина и жизнь». 1996. № 4. С. 34.

26. Николаев, К.Н. Восточный обряд. Париж, 1950. С. 62.

27. Совремённое обновленчество – протестантизм «Восточного обряда». М., «Одигитрия», 1996. С. 227 – 228.

Некоторые богословы считают, что отделения ряда обществ от Русской Православной Церкви Заграницей следует именовать, то «малыми истинно-православными Соборами», а членов этих обществ, «Братиями малых Соборов», то церковными партиями, наподобие игнатиан и фотиан, но не схизмами и самочиниями.

Поскольку Церковно-каноническое Право ничего не говорит об «истинно-православных малых соборах», а тем более о «Братствах малых соборов», а говорит лишь о вселенских, поместных, епархиальных и диецезиальных, мы не станем этому уделять внимание, а «церковную партийность» постараемся рассмотреть в настоящей статье.

Заметим: так называемая, церковная партийность в 1-м тысячелетии от Р.Х., возникла не на философских, социальных и политических основах. Исследователи этого явления, церковной партийностью называют род деятельности иерархии, клира, монашествующих и мирян внутри Церкви, которая строилась на защите, поддержке или порицании церковных авторитетов, в основном по нравственным оценкам их деятельности. Однако партийность могла приблизиться к схизме. «В Византийской Церкви происходили споры и разделения, грозившие возникновением раскола» (1).

Христоматийным примером церковной партийности считают деятельность последователей, с одной стороны, Патриарха Игнатия, — с другой Патриарха Фотия. «Около середины IX в. возникают сильные движения в недрах Византийской церкви, обнаруживаются многознаменательные смуты, создаются две церковные партии игнатиан
и фотиан, так названных от имени двух Константинопольских патриархов Игнатия и Фотия…(2), которые были «представителями двух совершенно противных партий, чем только и объясняется взаимное ожесточение их последователей» (3).

В действительности, церковная партийность возникла ещё до Игнатия и Фотия. Вспомним, что фарисеев и саддукеев, называли религиозно-политическими партиями. Церковная партийность в 1-м тысячелетии от Р.Х. имела место уже во времена преследования императорской властью св. Иоанна Златоуста. Среди сторонников Святителя было 40 или 42 епископа.
«Они составляли партию иоаннитов, как впоследствии их называли, в противоположность Феофиловой партии, названной александрийской», которая хотела «подложить под Церковь огонь» (4).
Далее, церковная партийность активизировалпсь при патриархе Тарасии и последовательно продвигалась при патриархах Никифоре и Мефодии. В первом случае она имела причину, так называемой, «прелюбодейной ереси», когда патриарх Тарасий, под давлением императора Константина VI, благословил незаконное таинство Брака государя с фрейлиной своей матери, императрицы Ирины, Феодотой, родственницы настоятеля Студийского монастыря Феодора. Его законная супруга Мария была предварительно заточена в монастырь. К этому добавились претензии к патриарху, который был возведён на патриарший престол из мирян и обвинения в симонии. Студиты «прервали общение с Тарасием» (5).

Партийность при патриархе Никифоре имела почти те же причины. Никифор был избран на патриаршество из светских лиц. Монахи Студийского монастыря «совсем отделились от власти патриарха» (6). За это на глав «противной партии» была провозглашена анафема; их ссылали и подвергали телесным наказаниям. Противники патриарха, в свою очередь, заявили: «У них, патриарха и его сторонников, нет священства, жертвы (евхаристической) и прочих средст врачевания душевных болезней человеческих» (7).

Однако, в духе церковной икономии и терпимости даёт оценку этим явлениям их современник, монах Михаил, ученик Феодора Студита: «Оставшись несогласными в суждениях, патриарх и студиты отделились друг от друга, как некогда Павел и Варнава при разногласии касательно Иоанна, называемого Марком (Деян. 15, 39 – 40); (…) Точно так нужно рассуждать и здесь, что патриарх Никифор поступил применительно к обстоятельствам, не желая, но будучи принуждён царём, а студиты, будучи подвигнуты Богом, имели в виду соблюдение Божиих заповедей, а не увлеклись злой страстью. Так нужно рассуждать боголюбивым людям о свойстве этих дел и не осуждать какой-либо стороны достоуважаемых нами предстоятелей» (8).

Партийность студитов проявилась и при патриархе Мефодии, почитателе патриарха Никифора Исповедника. «Мефодий наложил отлучение на непокорных монахов и запретил своим пасомым сношение с ними» (9).

В ещё более радикальной форме бушевали партийные страсти при патриархах Игнатии и Фотии. Одна партия признавала Игнатия патриархом, — другая отвергала; одна партия была за Фотия, — другая против него. Отметим, что всё это происходило на фоне папского вмешательства в дела Константинопольской Церкви, но обратим внимание на главное: ни одна из противоборствующих партий, как при архиепископе Иоанне Златоусте, так и при патриархах Тарасии, Никифоре, Мефодии, Игнатии и Фотии не создала параллельных структур, не объявляла о создании, скажем – «КАПЦ» (Константинопольской автономной православной церкви»), «КИПЦ»
(«Константинопольской истинно-православной церкви»), «КПЦР» «Константинопольской церкви в рассеянии» и проч.; они не избирали первоиерархов, не создавали синодов, не размножали епископат, (а у Святителя Иоанна Златоуста было несколько десятков епископов; у студитов был их сторонник архиепископ Фессалонитский Иосиф, брат Феодора Студита); сторонники патриархов Игнатия и Фотия боролись только за личности, но не рассекали Церковь, хотя некоторые деяния оппозиции были близки с схизме, что видно из высказывания св. Патриарха Фотия, взятого нами эпиграфом первой части этой статьи.

В 861 году прошёл Константинопольский собор, именуемый Перво-Вторым или Двукратным. Принятые на нём 13, 14 и 15 правила поставили преграду радикальной партийности, т. е. определили невозможность отделения или непоминания своего Первоиерарха по неканоническим причинам и указали возможность разрыва с иерархией только в случае её отпадения в ересь, еретичествования, поскольку многие обвинения патриархов в различных нарушениях, в действительности, в то время, не были нарушениями, ибо каноническое право ещё не затрагивало этих вопросов: «… они не соблюдали канонов, которые им были неизвестны, то кто может осуждать их за то?» (10), — писал св. Патриарх Фотий.

часть 2-я

Киса Воробьянинов – отцу Феодору:
« — Так, может быть, вы, святой отец, партийный?
— М – может быть!»
(«Двенадцать стульев»).

В первые десятилетия христианства, гонимого римской властью, лучшие из языческих философов и общественных деятелей, а то и простые люди, начинали обращать внимание на Церковь, на её моральные принципы, на её семейный уклад, на её духовную жизнь. Они старались увидеть в Церкви то, чего не находили в государственном язычестве, с его упадком нравов, с его жестокостью, с его потребительской моралью. И находили.

Возможно то же самое хочет увидеть и сейчас в жизни Православной Церкви совремённый, не принадлежащий к ней человек, – увидеть чистоту нравственной жизни церковного общества: целомудрие юношества,
мудрость старчества, девственность монашества, незапятнанность и безупречность жизни церковного клира. В связи с этим мы затронем другую форму «церковной партийности» — не внитрицерковную, а внешнюю, политическую.

С начала XX столетия священнослужители Православной Церкви в Российской Империи в целях защиты церковных и духовных ценностей,
перед лицом изменяющегося мира, создавали различные церковные
организации, — союзы и братства, для защиты прав Православной Церкви. Это не было политической, партийной или мирской деятельностью. Это было печалование о Церкви, или церковно-общественное движение. В Южной Руси, ещё во время борьбы против Брестской унии, православные создавали церковные братства, а их оппоненты, униатствующие иерархи, в это время боролись за места в неправославных сенате и сейме, т. е. уклонялись в политическую партийность.

С другой стороны, в заседаниях Государственной Думы Российской Империи так же появились представители высшего и среднего православного духовенства, стоявших на различных политических платформах: от правых, до левых. Деятельность группы либерально настроенного духовенства сочетались с идеями «христианского социализма», проповедниками которого были архимандрит Серапион (Машкин) и священник Георгий Петров; кружок «32-х священников» шёл в русле кадетского либерализма. Это уже была внешняя партийная или мирская деятельность. Историк этого периода пишет: «Деятели церковного обновления иногда примыкали к крайним радикальным партиям: так архим. Михаил (Семёнов) был лишён сана за свою принадлежность к народным социалистам, свящ. Григорий Петров был близок к трудовикам, а свяшенники Второй Государственной Думы во главе со священником Тихвинским примыкали к социал-демократам». К большевикам не примыкали. Возможно это и послужило причиной появления статьи главного идеолога большевизма В. Ульянова «Классы и партии в их отношении к религии и церкви».

«Православное духовенство не было однородно, к 1917 г. оно уже характеризовалось значительным социальным расслоением. Соответственно расходились и политические симпатии различных групп. Не все одобрительно встретили революцию, в некоторых храмах продолжали поминать императора Николая II. С другой стороны, ряд священников состояли в социалистических партиях. Наиболее активно из левых группировок действовал основанный 7 марта 1917 г. в Петрограде «Всероссийский союз демократического православного духовенства и мирян» (11). Некторые исследователи называют эту партийность внутренними течениями, к примеру: церковно-монархическим, церковно-оппортунистическим и обновленческим (12).

Как относилось к этим явлениям Священноначалие Церкви? Член Всероссийского Поместного Собора Епископ Василий Прилукский в ответ на Декларацию митр. Сергия (Страгородского), писал: «…Постановление… Собора от 2/15 августа 18 г. содержит в себе отказ Всероссийской Православной Церкви вести впредь церковную политику в нашей стране и, оставив политику частным занятием членов Церкви, дало каждому члену нашей Церкви свободу уклоняться от политической деятельности в том направлении, какое подсказывает ему его православная совесть: причём
никто не имеет права принуждать церковными мерами (прямо или косвенно) другого члена Церкви примыкать к чьей-либо политике…» (13).

После большевицкого переворота духовенство Православной Российской Церкви, перед лицом надвигающегося террора, также создавало различные церковные общества, как средства борьбы за свои права, как печалование о Церкви. В июле 1919 года Президиум Моссовета принял постановление «О деятельности клерикальных кругов». Активисты церковных организаций были репрессированы, хотя те, кто в своё время примыкал к левым политическим партиям, и впоследствии уклонились в «обновленческий раскол», были использованы советской властью как осведомители и свидетели на политических процессах против православного духовенства, а в дальнейшем, спецслужбы задействовали «левых» клириков как своих агентов.

Прошло время, распался Советский Союз. В Российской Федерации и в странах СНГ стали проходить выборы в верховные органы власти. Православные в те дни могли увидеть на экранах телевизоров, уже, ныне покойного патриарха Алексия II, призывавшего отдать избирателям свои голоса за кандидата от партии власти. На заседаниях Парламента, мелькали белые и чёрные клобуки митрополитов и игуменов, фиолетовые камилавки духовенства.

В ещё большей мере политическая деятельность духовенства проходила в Украине, в 2004 году, во время президентских выборов. Люди видели на общественных трибунах, представителей высшей православной иерархии, духовенство и монашествующих, слышали их призывы с церковных амвонов, голосовать за одного из кандидатов в президенты. Были, даже, составлены прошение на сугубой ектении и литургическая молитва: «Господи Боже, Великий Царю Безначальный, пошли, Господи, Архангела Твоего Михаила на помощь рабу Своему (имя рек) изъяти его от врагов видимых и невидимых. О, Господень Великий Архангеле Михаиле, демонов сокрушителю, запрети всем врагом его, борющимся с ним, сотвори враги яко овцы, сокруши их яко прах пред лицеем ветра…».

Теперь же, представители православного духовенства уже баллотируются от различных политических партий в местные и высшие административные органы власти, активно участвуют в политической жизни. И люди недоумевают, а некотрые возмущаются.

Что это? Вполне закономерное для Православной Церкви явление, или церковное преступление?… В связи с этим, для нас главное – это определить, имеет ли право представитель православного духовенства: епископ (архиепископ, митрополит, патриарх), священник, диакон, а тем более монашествующий (архимандрит, игумен, игуменья) заниматься не только мирскими, но и политическими делами.

Православная Церковь, как общество, живёт в области права. Правовую жизнь, к примеру государства, регламентирует конституция и различные кодексы. Жизнь Православной Церкви определяет Церковное Право или свод
канонических правил как её конституция, как её кодекс. Но, заметим, в конституции государств можно вносить изменения и дополнения, их можно отменять и принимать новые; точно также можно вносить изменения в различные кодексы, отменять одну меру наказания или пресечения и принимать другую.

А вот, в Церковное Право нельзя. Нельзя никогда! Ни по истечении полутора с лишним тысяч лет со дня его принятия, ни правовым актом собора какой-либо Поместной Церкви, ни тем более действием одного какого-либо лица или группы лиц. «Самовольное отступление какой-либо поместной церкви, хотя бы от одного лишь правила, общепризнанного и принятого вселенскою церковью, ставит данную церковь в положение раскольнической общины, так что она перестаёт быть частью единой Христовой Церкви» (14). Церковное Право принято Церковью в первом тысячелетии по Р. Х. ни на какой-либо промежуток времени, не в зависимости в какой государственной системе протекает жизнь Православной Вселенской Церкви, а навсегда! «Никому да не будет позволено вышеозначенные правила изменять, или отменять, или кроме предложенных правил, принимать другие, с подложными предписаниями составленные некиими людьми, дерзнувшими корчемствовать (т.е. торговать, разрядка прот. В.А.) истиною» (15), — постановил VI Вселенский Собор. И это во веки веков!

часть 3-я

И подобно тому, когда гражданин нарушает конституцию или какую-либо статью кодекса (уголовного, гражданского, административного и т. п.) он становится нарушителем и преступником со всеми вытекающими последствиями; точно так же, если духовное лицо нарушает какое-либо правило Церковного Права, оно становится его нарушителем и преступником церковного законодательства.

Что же говорит Церковное Право в отношении участия в мирских, а тем паче в политических делах представителей духовенства? «Епископ, или пресвитер, или диакон, да не принимает на себя мирских попечений. А иначе да будет извержен из священного чина» (16). Это провозглашает 6-е апостольское правило. А вот комментарий, или пояснение к нему: «Правило это выражает в виде законного предписания мысль апостола Павла…, а именно, что ни один воин Христов, каковым является духовное лицо, не должен заниматься никакими мирскими делами, не согласующимися с его духовным званием и вообще с его духовной службой в церкви… Духовное лицо, нарушившие это правило, подвергается извержению из священного сана, как его недостойное» (17).

Обратим внимание на другое, на 81-е апостольское правило: «Рекли мы, что не подобает епископу, или пресвитеру (священнику) вдаваться в народные управления, но неопустительно быть при делах церковных. Или да будет убеждён этого не делать, или да будет извержен» (18).

Послушаем теперь комментарий: «В 6 Апостольском правиле мы видели основанное на Священном Писании предписание относительно того, что
ни одно духовное лицо не должно заниматься делами, не совместимыми с духовным званием и духовной службой в церкви, а таковыми являются все мирские дела. Данное правило, являясь дополнением 6 Апостольского правила, к упоминаемым в нём мирским делам прибавляет ещё народные управления, заниматься которыми духовным лицам воспрещается под угрозой извержения из священного сана…» (19).
И только 3-е правило IV Вселенского Собора, с одной стороны, провозгласившее совершенно недопустимым участие представителей духовенства и монашествующих в мирских делах, с другой, допускает их участие исключительно в делах милосердия – то есть то, что на совремённом языке называется социальным служением (20).

Теперь познакомимся с ещё одним документом, «Об отношениях Церкви и государства», принятом Московской Патриархией: «III 8. Существуют области, в которых священнослужители и канонические церковные структуры не могут оказывать помощь государству, сотрудничать с ним. Это а) политическая борьба, предвыборная агитация, кампании в поддержку тех или иных политических партий, общественных и политических лидеров».

Данное извлечение из вышеназванного документа вполне согласуется с Каноническими Правилами, которые и определяют меру приговора Церковного Суда. Таким образом, священноначалие РПЦ МП, усмотрев в деятельности своего епископа (архиепископа, митрополита, патриарха), священника, диакона, монашествующего (игумена, игуменьи, архимандрита), преступное деяние, должно привлечь его: а) как нарушителя Канонического Права, б) как нарушителя постановления Всероссийского Поместного Собора 1918 г. и, в) как своё собственное, и вынести в отношении преступника свой приговор.

К этому можно добавить, что государственное законодательства, к примеру в Украине, относительно деятельности Церкви (вероисповеданий и религиозных организаций), постановляет: «Ст. 5. Религиозные организации не участвуют в деятельности политических партий и не оказывают политическим партиям финансовой поддержки, не выдвигают кандидатов в органы государственной власти, не ведут агитации или финансирования избирательных кампаний кандидатов в эти органы».

Но как быть если преступившего церковные каноны к ответственности не привлекают, когда безмолвствует Церковное Право, когда молчит церковная совесть? Вселенские Соборы предусмотрели и этот случай…

Церковное судопроизводство выглядит несколько иначе, чем гражданское. Цитируем в сокращении толкование, то есть инструкцию, по ведению судебного процесса при наложении церковных наказаний. «Соответствующее наказание за совершённые преступления налагаются церковным правом или по домнаторному (обвинительному) или по деклораторному (разъяснительному) приговору. При домнаторном (обвинительном) приговоре безусловным требованием является то, чтобы
надлежащий церковный суд исполнил все предписания относительно судебного процесса… Но случается, что виновный в известном преступлении подлежит наказанию и без такого приговора, а это бывает тогда, когда в самый момент преступления преступник уже подвергся определённому законом наказанию» (21).

Таким образом, согласно Церковному Праву, в случае, если Церковный Суд по какой-либо причине не исследует церковное преступление и не вынесет домнаторный приговор, в силу вступает приговор деклораторный, который своей декларацией уже вынес обвинительный приговор. Поэтому подсудное лицо уже считается преступником, т. е. преступником перед Богом, перед Его Священным Преданием. В данном случае это цитируемые выше, — 6-е и 81-е Апостольские правила.

Каждый православный клирик, чья пастырская деятельность проходит в любой стране (в СНГ или странах Дальнего Зарубежья), может голосовать за какого угодно кандидата, партию, блок или фракцию, точно так же как и любой православный мирянин, согласно его симпатиям и антипатиям и, даже политическим взглядам. Но иерархия и клир не имеют права агитировать от имени Церкви за какого-либо из кандидатов на высокие политические или государственные должности, проводить пиар-акции, или представлять какую-либо партию или блок в предвыборном процессе, как в высших, так и иных формах государственной власти (парламент, облсоветы, горсоветы, райсоветы и т.п.), а только принимать участие в этих процессах как частное гражданское лицо, т. е. не превращать Церковь в партию, группировку, колонну: это уже – политическая партийность, а по Святым Канонам – церковное преступление. Кесареву надо воздавать кесарево, а Божие Богу (Мф. 22, 21). Православная Церковь – Царство не от мира сего. «Церковь соединяет в себе всех верных и управляет их духовною жизнью, не касаясь их гражданских отношений» (22).

Тем не менее, искатели политической партийности от православного духовенства, выступают со следующим тезисом: чтоб реализовать свои гражданские права, предоставленные Конституцией, и не ущемлять их, они, оказываются, имеют право выступать и с агитацией, и выдвигать себя в качестве членов партий, и становиться депутатами. При этом умалчивается о церковном законодательстве, которое подобную деятельность запрещает.

Такие искатели политической партийности, разумеется, могут реализовать свои гражданские права, они имеют на это право, но предварительно им необходимо снять с себя рясы, кресты и панагии, потому что с момента начала их политической карьеры, они уже извержены из сана деклораторным приговором Священного Предания, и уже, перед Богом, не являются иерархами, клириками и монашествующими Святой Православной Церкви.


ПРИМЕЧАНИЯ.

1. Лебедев, А.П. История разделения церквей в IX, X и XI веках. Санкт-Петербург,2001. С. 7.

2. Там же. С. 6.

3. Там же, с. 6, со ссылкой на: Муравьёв, А. Правда Вселенской церкви о Римской и прочих патриарших кафедрах, СПб., 1841. С. 257.

4. См: Крестный путь Иоанна Златоуста (под редакцией О.В. Орловой). М., 1996.

5. Лебедев. Указ. соч., со ссылкой на: Феодор Стулит. Творения, I. с. 174 – 177. Письмо к Симеону монаху.

6. Лебедев. Указ. соч. С. 10.

7. Там же. С. 13.

8. Лебедев. Указ. соч., со ссылкой на: Михаил, монах. Жизнь Феодора Студита, с. 37 – 39.

9. Лебедев. Указ. соч. С. 19.

10. Там же. С. 54.

11. Шкаровский, М.В. Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущёве. М., 1999. С. 69.

12. См: Зеленогорский, М. Жизнь и деятельность архиепископа Андрея. М., 1991. С. 53 – 54.

13. Регельсон Лев. Трагедия Русской Церкви. М., 1996. С. 71.

14. Правила Православной Церкви. Т. I. СПб., 1911. С. 438 – 439.

15. Там же. С. 435.

16. Там же. С. 64.

17. Там же. С. 65.

18. Там же. С. 165.

19. Там же. С. 165.

20. Там же. С. 334.

21. Там же. Т. II. С. 55.

22. Там же. Т. I. С. 166.

     
Известна непреложная истина, что святые каноны никогда не ограничивали, а тем более не запрещали Церквам миссионерской деятельности, согласно евангельскому указанию: Идите, научите вся языки…(Мф. 28, 19); Идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари (Мк. 16, 15). Правила не запрещают Церквам иметь миссии вне своих пределов и не препятствуют распространению юрисдикции над своей диаспорой.
     Как видно из этого обзора, Православная Российская Церковь, выполняя евангельский долг, успешно евангелизировала и воцерковляла рассеянные по американской земле народы. И это не вызывало ни сомнения, ни протеста со стороны других Поместных Церквей, в том числе и Константинопольской.

      Но вот, 14 марта 1922 года, патриарх Мелетий, неожиданно подчиняет своей юрисдикции всех православных американского материка, а 30 мая этого же года, издаёт «Томос» об образовании четырёх епархий Константинопольского Патриархата в Северной и Южной Америке: одна архиепископия в Нью-Йорке, и три епископии в Бостоне, Чикаго и Сан-Франциско.

     5 апреля он назначает митрополита Селевкийского Германоса (Стриполус) экзархом Константинопольской патриархии для Центральной и Западной Европы, присвоив ему титул митрополита «Фиатирского», предложив православным учреждениям подчиниться новому экзарху.

     Константинопольский патриарх, разумеется, имел право открывать свои миссии, приходы и епархии в Европе, и в Америке, и в любой части света, но не имел права объявлять себя главой тех приходов или епархий, которые уже были в юрисдикции  другой Поместной Церкви, что, тем не менее, он сделал.

     Теперь даже трудно представить произшедшие нестроения в церковной жизни американского материка, вызванные этим неканоническим вторжением, и, тем не менее, именно так стало осуществлятсья вмешательство Константинопольского Патриархата во внутренние дела Православной Российской Церкви.

     В связи со стабилизацией внутренненй и внешней политики турецкого государства в начале 20-х гг. положение Константинопольской патриархии изменилось не в пользу последней. На смену проанглийской партии «Свобода и согласие» к власти пришёл кемалийский режим. 30 августа 1922 года в битве при Дуплупинаре греки потерпели поражение и в результате Лозаннского мирного договора оккупационные войска ушли из Стамбула. «С момента изгнания всех христиан из турецкой Азии, когда Патриархия едва удерживалась в Константинополе при нескольких маленьких епархиях, она могла поправить своё положение только распространяя свою власть на всё Православное рассеяние…» (Польской М., прот. Каноническое положение. Джорданвилл, 1948).

     10 мая – 8 июня 1922 года патриархом Мелетием был проведён созыв «Всеправославного совещания», на котором присутствовали представители Константинопольской, Кипрской, Сербской, Румынской и Элладской Церквей. На этом совещании был поставлен вопрос «Об исправлении Юлианского календаря», т.е. переход православных Церквей на новый Григорианский (папский) стиль и о «втором браке овдовевших священников и диаконов».

     Александрийская, Антиохийская и Иерусалимская Церкви отвергли постановления «Совещания» как «противные практике, преданию и учению Св. Матери Церкви и составленные под предлогом как будто лёгких модификаций, которые, вероятно, вызываются требованием нового догмата «совремённости», что и было отмечено в Послании Александрийского Патриарха Фотия Антиохийскому Патриарху Григорию IV от 23 июня 1923 года.

     9 апреля 1923 года патриарх Мелетий подчинил своей юрисдикции Православную Церковь в Финляндии.

     Со времён Великого Киевского Князя Владимира христианство, стараниями епископов новгородских, так и новгородского духовенства, стало проникать в языческие племена, населявшие финскую землю, и к 1227 году карелы, территория которых входила в Новгородское княжество, были крещены. Так православная финская паства, входившая к XIII веку в Новгородскую архиепископию, стала частью Русской Церкви. В середине XVI века финское православие ведёт борьбу со шведской иноверной экспансией, являясь форпостом Православной Российской Церкви на Западе. В 1775 году Карельское викариатство вместе с архиепископией Новгородской, объединилось с Санкт-Петербургской епархией, а в 1892 году были образованы Финляндская и Выборгская епархии.

     Церковно-сепаратистские выступления в Финляндии начались в октябре 1917 года. Епархиальный съезд духовенства и мирян на Валааме, 3 – 4 октября 1917 года, поставил на повестку дня отделение от Русской Церкви и введение нового стиля. 22 октября 1917 года архиепископ Финляндский и Выборгский Серафим (Лукьянов) в рапорте Святейшему Патриарху Тихону уведомил о введении им нового стиля в некоторых приходах. «Особенно безпощадно провели реформу в монастырях Валаама и Коневца – двух древних твердынях православия» (Евлогий, митр. Путь моей жизни. М., 1994. С. 498). 

     26 ноября 1918 года финляндское правительство Свинхвуда по «Основному статусу Финляндской Православной Церкви» признало Православную Церковь в Финляндии «национальной церковью меньшинства».

     В 1919 году состоялся Первый Церковный Собор финляндского духовенства и мирян в г. Сердоболе. Собор выработал «Положение о Православной Церкви в Финляндии». Согласно второму параграфу, принятого Собором «Положения», Высшее церковное управление Финляндской Православной Церковью принадлежало Правительству страны, а затем административным органам Церкви.

     По решению Патриарха и Священного Синода Православной Российской Церкви, граматой от 11 февраля 1921 года, за № 139, Финляндской епархии была предоставлена автономия. За Кириархальной Церковью-Матерью оставалось право утверждения Главы дочерней Церкви; общее наблюдение за церковной жизнью; высший суд и приоритет в сфере междуцерковных отношений; за богослужениями должно возноситься имя Первосвятителя Кириархальной Церкви, от которой автономная Церковь получает св. Мvро.

     Финляндское правительство под предлогом трудностей в связях с Московским Патриархатом и его внутренних неустройств, преписало Финляндскому Православному Церковному Управлению выработать проект автокефального устройства Финляндской Церкви и направить его с ходатайством об утверждении к Константинопольскому Патриарху, а также прошение о посвящении протоиерея Германа Аава в епископы. «Финляндские власти выписали из Эстонии некоего священника о. Германа Аава, который потом сделался епископом-викарием архиепископа Серафима. Когда архиепископ Серафим был заточён, епископ Герман возглавил Православную Церковь в Финляндии. При нём создалось Управление, в которое вошли священники-ренегаты: Солнцев, Казанский, Акулов (Петербургской Духовной Академии) [Евлогий, митр. Там же. С. 499].

     Константинопольский патриарх Мелетий IV и Священный Синод 6 июля 1923 года постановил принять Финляндскую Церковь в свою юрисдикцию с представлением ей не автокефалии, а автономии, как временное явление опеки. 13 октября 1923 года Церковное Управление Финляндской Церкви  сообщило Святейшему Патриарху Тихону об этом, а 13 ноября того же года чрезвычайный собор духовенства и мирян вынес решение о принятии новой юрисдикции.

     В начале 1924 года архиепископ  Серафим, вначале отклонявший автокефалию, а впоследствии принявший юрисдикцию Константинополя, за несоответствие к требованиям государственного закона об официальном языке, был отстранён от управления, а на его место был поставлен его викарий, епископ Карельский Герман (Аав), хиротонисанный в Константинополе патриархом Мелетием IV с титулом Карельского и всея Финляндии.

     Оказалось нарушенным с обеих сторон: и Константинополя, и Финляндии, — 17-е правило VI Вселенского Собора, поскольку Финляндская Церковь перешла и была принята в юрисдикцию Константинопольской патриархии без увольнительной граматы от Патриарха Московского, что само по себе, лишало этот акт церковной значимости и повлекло за собой церковное наказание для той и другой стороны. «Никто из клириков, в какой бы степени кто ни был, не имеет права без увольнительной от своего епископа граматы, определён быти ко иной церкви. Не соблюдавший сего отныне, да будет извержен и сам, и неправильно принявший его» (Правила. Т. I. С.-Петербург, 1911. С. 488).

     14 ноября 1923 года Московский Патриархат направил на имя архиепископа Серафима постановление Патриарха и Священного Синода следующего содержания: «Заслушав доклад Церковного Управления Финляндской Православной Архиепископии от 13 октября 1923 года, Святейший Патриарх Тихон и Священный при нём Синод, 14 октября 1923 года за № 132, постановили: Так как Святейший Патриарх Тихон вступил в управление Российской Православной Церковью, то причина, по которой Константинопольский патриарх считал нужным временно подчинить Финляндскую Церковь своей юрисдиуции, ныне отпадает, и Финляндская епархия должна возвратиться под ведение Патриарха Всероссийского. Посему предложить Преосвященному Архиепископу Финляндскому, обсудив положение дела со своим Церковным Советом, выяснить в сношении с правительством Финляндской Республики возможность возвращения церковных дел в Финляндии в их законное положение». (Акты. Святейшего Патриарха Тихона. М., 1994. С. 304).

     15 февраля 1924 года Управление Финляндской Православной Церкви в своём извещении отклонение предложение Московского Патриархата и дало понять, что юрисдикция Константинополя не временная, а постоянная.

     Святейший Патриарх Тихон, не утверждая отделения Финляндской епархии, не осудил самочиние формально, т.е. не наложил запрещение на иерархию, оставив финляндский вопрос открытым.

     Церковная жизнь в Финляндской Православной Церкви нарушилась: в связи с переходом на «новый стиль», с нарушением восточной пасхалии (григорианский календарь), назрел внутренний раздор: Валаамская обитель разделилась на старостильников и новостильников; стали обособляться отдельные приходы от официальной церкви, ревнующие о чистоте Православия; в церковную жизнь стали внедряться чуждые духу обычаи и обряды, напр. конфирмация, сокращение богослужебного чина. «Православные епископы» в Финляндии давно отучили своих прихожан исповедоваться перед Причастием. В их храмах ко Святой Чаше безпрепятственно может подойти кто угодно, не только без всякой подготовки – среди причастников могут оказаться и инославные («иноверные», разрядка прот. В.А.), и сектанты, и гомосексуалисты; при этом женщинам позволяется причащаться в любом состоянии. Венчание разрешается в неположенные дни… Архиереи Финской «православной» Церкви, среди которых особенно отличились архиепископы Герман Аав

(+ 1962) и Павел Гусев (+ 1988), приучили своих верующих к безпрепятственному изменению порядка богослужения и к неслыханному его сокращению. Архиепископ Павел ухитрился даже малую ектению сократить до одного (!) прошения: «Паки и паки…». Никто в Финляндии не удивляется тому, что в храмах Финляндской Православной Церкви облачённые в стихари лютеране могут и читать, и прислуживать в алтаре. А один «священник» — ярый экуменист и участник всех экуменических сборищ – даже облачил в стихари и ввёл в алтарь молодых девушек» (Перепёлкина Л. Указ. соч. С. 151).

     В этом же, исповедническом и мученическом для Православной Российской Церкви 1923 году, патриарх Мелетий IV неканонически вмешался в дела Эстонской Православной Церкви.

     Православие на территории Эстонии появилось во времена князя Ярослава Мудрого, который основал город Юрьев (Тарту), где был построен храм св. вмч. Георгия. После завоеывания этих земель немецким латинским орденом Православие было уничтожено. 

     Эстония в XVI  веке находилась под властью Речи Посполитой, а в XVII  веке входила в состав Швеции. После окончания Северной войны по Ништадтскому мирному договору вошла в состав Российской Империи.

     31 декабря 1917 года для православных эстонцев был посвящён епископ (викарий Рижской епархии) Павел (Кульбущ), управляющий эстонскими приходами в Петрограде, однако, в этом году власть в Эстонии захватили большевики и, 14 января 1919 года, он был расстрелян.

     21 марта 1919 года Генеральная Ассамблея православных эстонцев образовала Таллиннскую епархию и обратилась в Православную Российскую Церковь за признанием независимости. Указом от 29 января  1921 года  Патриарх Тихон и Священный Синод предоставил  Эстонской епархии права широкой автономии. 1 сентября 1920 года священник Александр Паулус был избран архиепископом Эстонской Церкви. Однако, уже в конце 1920 года, под политическим давлением,  он провозгласил автономию и обратился в Вселенскую патриархию с просьбой принять церковь под свою юрисдикцию.

     23 августа 1923 года патриарх Мелетий IV издал Томос, принимающий Эстонскую Православную Церковь на правах митрополии, т. е. обычной епархии. Во главе был поставлен архиепископ Ревельский и всея Эстонии Александр (Паулус) совместно с синодом, в котором преобладал светский элемент.

     В сентябре 1924 года митрополия была разделена на две епархии – Таллиннскую и Нарвскую, а ранее, в 1920 году, было образовано Печерское викариатство. В 1933 году епископ Нарвский Иоанн был отстранён от управления епархией и уехал в Белград. В 1935 году церковь приняла новое название : «Эстонская Апостольская Православная Церковь». В 1940 году Эстония была оккупирована советскими войсками.

     В связи с оккупацией изменилась политическая обстановка. Началось преследование Православия. Был закрыт Теологический факультет Таллинского университета и Печерская семинария. 22 сентября 1940 года синод эстонской митрополии обратился к РПЦ с просьбой принять церковь под свой омофор, с сохранением автонимии. Автономию РПЦ не предоставила, но оставила епископов на своих кафедрах и, 31 мая 1941 года произошло официально вхождение «ЭАПЦ»  в РПЦ, её епархии были подчинены Балтийскому экзархату. Однако началась 2-я мировая война и Эстония была оккупирована немцами.

     К концу 1942 года в эстонском православии пароизошёл раздор. Русские приходы подчинились епископу Павлу (Дмитровскому), сохранившему подчинение РПЦ, а эстонские – епископу Александру, вышедшему 20 октября 1942 года из подчинения Москве. В сентябре 1944 года Эстония была занята советскими войсками. 80 тысяч эстонцев бежало из страны, в том числе и митрополит Александр и 23 священника. Оставшиеся приходы были подчинены Московской патриархии.

     Уехавший синод «ЭАПЦ» эмигрировал в Стокгольм, оставаясь в подчинении Константинопольской патриархии. В 1951 году приходы «ЭАПЦ»  были переподчинены местным епископам Вселенской патриархии. В 1978 году, по требованию РПЦ Константинополь объявил Томос об автономии  1923 года недействительным.

     После восстановления независимости в Эстонии появилось стремление восстановить автономную церковь. 11 августа 1993 года Эстонский Департамент по делам религий зарегистрировал «Синод Эстонской Православной церкви в изгнании» как единственного правоприемника межвоенной «Эстонской Апостольской Православной Церкви», хотя «синод» не имел в государстве своих юридических представителей.

     В 1964 году 54 из 83 приходов обратились в Константинополь о принятии под его омофор, и 22 февраля 1996 синод Вселенской патриархии возобновил действие Томоса 1923 года, учредил автономию под своей юрисдикцией и назначил архиепископа Финляндского Иоанна местоблюстителем предстоятеля «ЭАПЦ». Это вызвало конфликтную ситуацию и временный разрыв отношений между РПЦ и Константинопольской патриархией, но после ряда переговоров было достигнуто соглашение, что на территории Эстонии могут существовать две юрисдикции. 13 марта 1999 года «ЭАПЦ» возглавил родившийся в Заире епископ Назианский Стефан.   

     Одной же из самых несчастных и незаконнорожденных детищ неканонической политики Константинопаольской патриархии явилась автокенфалия в Польше.

     В 1792 году, по просьбе деятелей Тарговицкой конфедерации, в Польшу были введены русские войска. Гродненский сейм в 1793 году утвердил договор о переходе к России части Белоруссии с Минском и Правобережной Украины  — (первый раздел Польши). После польского восстания в 1794 году, был произведен второй раздел Польши, и к России отошли литовские земли, Запалная Белоруссия и Волынь. В 1814 – 1814 гг. произошёл третий раздел Польши. Из Варшавского герцогства было создано Королевство Польское (Царство Польское), а Российский Император был объявлен Королём Польским.

     В 1918 году, в результате образования в Польше самостоятельного государства, на его территории оказались целиком или частично, епархии Литовская, Минская, Пинская и Холмская. Здесь следует подчеркнуть, что эти епархии входили в состав Православной Российской Церкви более ста лет, тогда как для церковной давности, по 17-му правилу IV Вселенского Собора, давность составляет 30 лет (Правила. Т. I. С. 372 – 373).

     В мае 1920 года, польские войска вступилы в пределы Советской России и заняли Киев. Летом положение на фронтах изменилось и советские войска заняли территорию Галиции. Военные действия окончились Рижским мирным договором, по которому Западная Украина и Западная Белоруссия, включая Галицию, отошли к Польше. К власти пришло правитилельство Пилсудского, которое стало проводить политику санации – оздоровления и пацификации – утихомирения.

     В Варшаве образовалься Церковный Совет, который решил создать Православную Церковь в Польше из епархий, входивших в состав Русской Церкви. Незадолго до этого, определением Поместного Собора 1917/1918 гг.

православные епархии, вошедшие в состав Польского государства, были подчинены юрисдикции Русской церковной власти. В соответствии с положением этих епархий в условиях суверенного государства, Патриарх Тихон, в сентябре 1921 года, представил им права «широкой автономии, мало чем разнящейся от автокефалии», при условиях «нынешних сообщений», а Указом Священного Синода утвердил «Положение» о Соборе православных епархий в Польше.

     5 октября 1921 года на Варшавскую кафедру был назначен бывший архиепископ Минский и Туровский Георгий (Ярошевский), которому в январе следующего года был представлен титул Митрополита. Одновременно митрополиту Георгию было препроваждено «Положение» по управлению Православной Церковью в Польше, одобренное 14/27 января 1922 года Святейшим Патриархом Тихоном, Священным Синодом и Высшим Церковным Советом Русской Церкви. «Положение» не вступало в силу, не получив одобрения польского правительства, которое, тем не менее, вдохновляемое латинским клиром, было озабочено тем, чтоб обособить православные епархии Польши, насчитывающие в то время более четырёх миллионов верующих от Русской Церкви и обессилить их. Этот курс светской власти нашёл поддержку в митрополите Георгии и епископе Кременецком Дионисии (Валединском). В январе 1922 года Собор Православной Церкви в Польше перевесом голоса Председателя принял предложенные департаментом вероисповеданий, так называемые, «временные правила», передающие Православную Церковь в полное распоряжение римско-латинского (католического) государства.XVII веке русские миссионеры огласили евангельской проповедью Американский континент. К концу XIX века в Америке уже были обустроены Алеутская и Аляскинская епархии. В Соединённых штатах образовался центр миссионерской деятельности, которая велась среди славян-униатов, выходцев из Галиции, Буковины и Венгрии. В Канаде также существовала православная миссия. Здесь селились преимущественно русины-униаты. Ещё в 1897 году, под влиянием проповеди российских миссионеров, к Православной Церкви присоединились более 600 униатов, и была начата постройка первого в Канаде православного храма. В 1904 году Нью-Йорк украсился православным храмом в честь свт. Николая. В этом же году Бруклинское викариатство, объединявшее сиро-арабскую православную паству, стал окормлять епископ Бруклинский Рафаил, окончивший Киевскую духовную академию и, бывший до этого, настоятелем Антиохийского прихода в Москве. Будучи направлен в Америку, он открыл в ряде городов сирийские приходы, став начальником Сирийской миссии в Америке, в юрисдикции Архиепископа Тихона (Белавина). Через несколько лет Канадская миссия была преобразована в викариатство. Среди православных приходов в восточных штатах, имелись ещё сербо-русские и сербо-греческие приходы, которые объединяла сербская миссия. В 1907 году состоялся первый Церковный Собор в г. Майфильде, который поставил вопрос о юридическом положении Православной Российской Церкви в Соединённых Штатах, и составлено «Уложение», или Устав Миссии, по которому она стала именоваться «Русская Православная Греко-Кафолическая Церковь в Северной Америке, под юрисдикцией священноначалия от Церкви Российской».

часть 2-я

     Под давлением государственной власти, Собор епископов, собравшийся в Варшаве 14 июня 1922 года, тремя голосами: митрополит Георгий (Валединский), епископ Дионисий (Ярошевский) и епископ Александр (Иноземцев), — против двух: архиепископа Елевферия (Богоявленского) и епископа Владимира (Тихоницкого), высказался за установление автокефалии Православной Церкви в Польше с тем, чтоб на это было получено благословение Константинопольского и других Патриархов и Глав Автокефальных Церквей. На заседании 15 июня три пископа составили «Священный Синод Православной Митрополии» (автокефальной») в Польше. Противники автокефалии без благословения на то Матери Православной Российской Церкви – архиепископ Виленский Елевферий, епископ Бельский Сергий (Королёв), епископ Пинско-Новогрудский Пантелеимон (Рожновский) и епископ Белостокский Владимир были лишены кафедр, а епископ Сергий, в мае 1922 года был депортирован в Чехословакию.

     8 февраля 1923 года, архимандрит Смарагд (Латышенков), бывший ректор духовной семинарии, отстранённый от должности и запрещённый в служении митрополитом Георгием за верность каноническому правопорядку и не принявший «автокефалии», совершил тяжёлое преступление – застрелил митрополита Георгия. В исполнение обязанностей председателя «синода» 10 февраля 1923 года вступил архиепископ Волынский и Кременецкий Дионисий. Собором епископов-автокефалистов 27 февраля 1923 года он был избран митрополитом Варшавским. Собор составил обращение к патриарху Мелетию IV с просьбой благословить архиепископу Дионисию новый сан и титул. Патриарх Мелетий утвердил митрополита Дионисия и закрепил за ним титул Варшавского и Волынского и всей Православной Церкви в Польше и священноархимандрита Почаевской Успенской Лавры.

     18 ноября 1923 года митрополит Дионисий направил Святейшему Патриарху Тихону письмо с сообщением о восприятии им после кончины митрополита Георгия достоинства «Митрополита Варшавского и всея Польши избранием Собора боголюбезных епископов Православной Митрополии в Польше, с согласия правительства Республики Польской и по утверждении и благословении Святейшего Мелетия IV, Патриарха Константинопольского и Вселенского».

     Святейший Патриарх Тихон, отвечая митрополиту Дионисию, высказал недоумение, «на основании каких канонических правил часть Всероссийской Православной Церкви без согласия Поместного Собора и благословения её Предстоятеля могла стать независимой»?  («Акты». Указ. соч. С. 320).

     Тем не менее, призыв Патриарха к каноническому послушанию не нашёл соответствующего ответа среди польских иерархов. С согласия и благословения, теперь уже преемника патриарха Мелетия IV – патриарха Константинопольского Григория VII, во всех православных храмах Польши, с 9/22 июня 1924 года был введён новый стиль. 13 ноября 1924 года за подписями патриарха Григория VII и двенадцати митрополитов был обнародован Патриарший и Синодальный Томос о даровании автокефалии Польской Православной Церкви, а 17 сентября 1925 года в Варшаве, в митропольичьей церкви св. Марии Магдалины, состоялась церемония провозглашения автокефалии. Новые предстоятели Константинопольского патриаршего престола – Константин VI и Василий III подтвердили свою юрисдикцию над Православной Церковью в Польше.

     25 декабря 1925 года митрополит Дионисий направил известительное послание Местоблюстителю Московского Патриаршего Престола Митрополиту Крутицкому Петру (Полянскому). Митрополит Пётр выразил решительный протест Константинопольскому патриарху Василию III по поводу незаконного вмешательства Вселенской Патриархии во внутренние дела Русской Церкви.

     Для обоснования своих действий патриарх Мелетий IV и его последователи пытались привлечь правило 2-е II Вселенского Собора, правило 8-е III  Вселенского Собора и правило 28-е IV Вселенского Собора. Внимательное изучение этих правил приводит исследователей к мысли, что ни одно из них не даёт Константинопольской патриархии привилегий исключительной юрисдикции над православной диаспорой; наоборот, каждая автокефальная Церковь вправе распространять свою юрисдикцию над собственной диаспорой. Тем более патриарх Константинопольский не имел права вмешиваться в дела другой Поместной Церкви.

     Таким образом, начатое митрополитом Георгием отчуждение Православной Церкви в Польше от Московского Патриархата вылилось, по правилам Апостольским 34-м и Двукратного Собора 15-м – в открытый раскол (схизму), а правила эти говорят о следующем: правило 34-е утверждает, что епископы всякого народа должны знать первого из них, признавать его своим Главой и ничего, превышающего их власть, не совершать без его рассуждения.

     В данном случае, понятие «всякий народ», имеет не какую-либо национальность, а Поместную Церковь, к которой принадлежит данный епископат и их первый епископ, Митрополит или Патриарх. Правило 15-е Двукратного Собора (его первая половина), ещё яснее говорят о значении Патриарха в Поместной Церкви и о епископах и митрополитах, дерзнувших отступить от общения со свом Патриархом. Таковым раскольникам Собор угрожает «совершенно чужду всякаго священства».

     Трагедия Православной Церкви в Польше заключалась в том, что её «автокефалия» оказалась отличной от канонического понятия автокефалии. Православная Церковь в Польше должна была возносить имя патриарха Константинопольского, обязывалась получать св. Мvро от Вселенской патриархии и лишалась права непосредственного сношения с другими автокефальными Церквами, как только через посредство Константинопольской патриархии. Для надзора за церковными делами в Польше Константинополь назначил особого апокрисиария в лице епископа  Трахийского Александра (Зотоса), присвоив ему атрибуты «суперинтендента» при митрополите Дионисии. Таким образом, Православная Церковь в Польше получила неканоническую, так называемую, «неполную автокефалию», т.е. перешла в распоряжение Константинопольского Престола.

     Посягнув на целостность Русской Церкви, Константинополь не ограничился  православными епархиями Польского государства, и в Томосе от 13.11.1924 года недвусмысленно выразил точку зрения на подчинение себе всей южнорусской, т.е. Киевской Митрополии.

     Начиная с 1939 года Православная Церковь в Польше вступила в полосу жестоких репрессий. Римско-латинский (католический) епископат начинает проводить серию массовых судебных процессов по изъятию у православных храмов и монастырей. В последние месяцы 1937 года началась усиленная компания насильного обращения православных в римско-латинство (католичество). Эту компанию ревностно проводил в жизнь Корпус Охраны Пограничья (КОП). За котокое время было разрушено и сожжено 115 православных храмов, которые закрывались на том основании, что РПЦ не имеет в Польше права на существование. Весной 1938 года акции по ликвидации православных храмов были перенесены на Холмщину и Подляшье. Священников заставляли проповедовать на польском языке; 169 церквей были пересвячены в костёлы. Представители власти ходили по домам и заставляли подписывать отречение от Православия. Полиция запрещала совершать богослужения по старому стилю. Если в 1914 году в Польше было 389 православных храмов, то в 1939 их осталось 51. Множество священников и членов их семей было убито варварскими методами.

    После того, как Польша стала членом Варшавского договора, Московская патриархия, в 1948 году, предоставила Польской церкви автокефалию Кириархальной Церкви.  Место архиепископа, который был смещён из-за противления коммунистическим властям, до 1951 года было вакантным.

      Противоправная деятельность «Вселенской патриархии»  имела вмешательство не только  в православную российскую диаспору, но и в Высшее Управление Российской Церкви, в теле которой, в то время, появились метастазы обновленческого раскола. Патриарх Фотий II от общения с «живоцерковниками» «не уклонялся, полагая, что заблуждение «живой церкви» временное, что оно пройдёт и её разрыв с патриаршей Церковью не окончательный» (Евлогий, митр. Указ. соч. С. 571), хотя заметим, что св. каноны не временны, а постоянны.

     Осенью 1922 года Московские представители Константинопольского и Александрийского Патриархатов  официально присутствовали  на неканоническом сборище «Живой Церкви». Священный Синод Константинопольской патриархии под председательством Григория VII, Архиепископа Константинополя – Нового Рима и Вселенского Патриарха, посвятил российским церковным делам свои четыре заседания, на которых был признан «обновленческий синод». 24 мая 1924 года официальным представителем Константинопольского патриархии в Москве архимандритом Василием Димопуло Святейшему Патриарху Тихону были вручены выписки из постановлений этихзаседаний, в которых Патриарху  было рекомендовано «ради единения расколовшихся и ради паствы» удалиться от управления Церковью, на что последовал ответ, в котором Патриарх указал, что: «Священные Соборы (2-е и 3-е правила II Вселенского Собора и др.) за епископом Константинопольским признавали всегда только «первенство чести», но не признавали и не признают за ним «первенство власти» или «первенство» вообще, т.е. признавали и признают первенство перед другими автокефальными Церквами чести, но не власти» (Акты.  Указ. соч. С. 322).

     На «обновленческом» «предсоборном совещании», открывшемся в Москве 10 июня 1924 года официальный представитель  Константинопольской патриархии поддержал раскольников. Приславший приветственное послание Вселенский Патриарх Григорий VII был избран почётным председателем «парасинагогального  сборища». И здесь необходимо отметить, что на тот час «схизматическое ВЦУ» уже было анафематствовано Святейшим Патриархом Тихоном: «… запрещаем признавать ВЦУ как учреждение антихриста, в нем же суть сыны противления Божественной Правде и церковным святым канонам. Сие же пишем, да ведомо будет всем вам, что властию, данною Нам от Бога, — анафематствуем ВЦУ и всех имеющих с ним какое-либо общение» (Там же. С. 221 – 222) [8]. Здесь можно только напомнить нарушителям канонических правил Апостольское 10-е правило: «Аще кто с отлучённым от общения церковного помолится, хотя бы то было в доме: таковый да будет отлучён» (Правила. Указ. соч. С. 69).

    Тем не менее, обновленцы поддерживали связи и с последующими патриархами: Константином IV и Василием III (Польской Михаил, свящ. Положение Церкви в Советской России. Иерусалим, 1931. С. 130).

     В 1931 году патриарх Фотий принял под свою юрисдикцию ушедшего в раскол с РПЦЗ Западноевропейские русские церкви и приходы митрополита Евлогия (Евлогий, митр. Указ. соч. С. 572).

     Теперь необходимо выяснить, были ли у Константинополя канонические основания и права на подобные шаги. Ещё в 381 году II Вселенский Собор, своим вторым правилом определил, что: «Константинопольский епископ имеет преимущество чести по римском епископе, потому что град оный есть новый Рим» (Правила. Указ. соч. С. 252).

     Толкователь правил епископ Далматинско-Истрийский Никодим (Милаш) по этому поводу пишет: «Константинопольский епископ имел в границах своей области власть равную со всеми митрополитами, первенство же чести принадлежало ему над всеми епископами, после римского. Достойно внимания то, что отцы II вселенского собора, издавая это правило, не говорят о каких-либо священных или церковных привилегиях константинопольской кафедры, напр., об апостольском преемстве, или о чём-либо подобном, но исключительно о внешней государственной важности места, занимаемого константинопольским епископом, «потому что град оный новый Рим» и ничего больше, вследствие чего отцы собора ставят его кафедру выше других старейших и апостольских, каковыми были, напр., кафедры антиохийская и александрийская. Поэтому и в самой чести, признаваемой за константинопольским епископом, они имеют в виду исключительно иерархический порядок и внешнее значение иерарха» (Правила. Там же. С. 255).

     Заметим, что с 1453 года уже нет  «Нового Рима», как нет и города Константинополя, как столицы Византийской империи, нет и самой Православной Империи, т.е. нет православного царствующего града, только ради статуса  которого было предоставлено Константинопольскому Патриарху первенство чести по Римском епископе, а  есть исламское государство Республика Турция со столицей Стамбулом, где с очень ограниченными правами существует на Фанаре (предместье Стамбула) резиденция  Константинопольской патриархии!).

     Спустя 70 лет после II Вселенского, IV Вселенский Халкидонский Собор своим 28-м правилом определил дальнейшии привилегии Церкви Константинопольской. Подтвердив преимущества, данные Константинопольскому епископу, Халкидон очертил границы церковных областей, вошедших в его юрисдикцию: «Посему токмо митрополиты областей, понтийския, асийския и фракийския, и такожде епископы у иноплеменников вышереченных областей, да поставляются от вышереченного святейшего престола святейшей константинопольской церкви: сиречь, каждый митрополит вышеупомянутых областей, с епископами области, должны поставляти епархиальных епископов, как предписано божественными правилами» (Правила. Там же. С. 393 – 394).

     Таким образом, каноническую область Нового Рима составили диецезы Понта с главным городом Кесарией, проконсульской Асии, с главным городом Ефесом и Фракии, с главным городом Константинополем. Но как замечает проф. Т. Барсов, «…при определении преимуществ чести и места для каждого из иерархов, собор руководствовался не духовными преимуществами этих кафедр, а важностию в гражданском отношении тех городов, в которых находились эти кафедры» (Барсов Т. Константинопольский Патриарх и его власть над Русскою Церковию. С. – Петербург, 1878.  С. 109). 

     Одновременно с этим, Халкидонский Собор своими 9-м и 17-м правилами  определил Константинопольский Престол как последнюю инстанцию в судебных разбирательствах. Но, следует заметить, что 9-е правило определяет, обращаться в подобных случаях, или «к экзарху великия области, или к престолу царствующего Константинополя…» (Правила. Т. I. С. 349). Согласно правилу «и простому тексту онаго, под именем (…) экзарха разумеется главный митрополит, экзарх или патриарх, т.е. предстоятель большой церковной области, имеющей несколько митрополитов, с подручными им епископами…» (Там же. С. 352), то есть – Патриарх Поместной Православной Церкви, а уже впоследствии можно обращаться с аппеляцией к престолу царствующего града, которого, увы, уже не существует. 

     Толкование на 17-е Халкидонское правило подчёркивает, что «Не над всеми без исключения митрополитами Константинопольский патриарх поставляется судьёю, а только над подчинёнными ему. Ибо он не может привлечь к своему суду митрополитов Сирии, или Палестины и Финикии, или Египта против их воли» (Правила. Там же. С. 374).

     Однако, как оказывается в наше время, может… в содружестве с «православными иерархами- экуменистами» «официальных Поместных Церквей».

     30 – 31 июля 1993 года под председательством Константинопольского патриарха  Варфоломея  в Стамбуле  состоялся собор, который лишил Иерусалимского Патриарха Диодора и двух его архиепископов – Тимофея Лидского и Исихия Капитолийского священного сана, с исключением их имён из диптиха (позже была сделана поправка – только запретить в священнослужении, а затем и, —  восстановить в своём достоинстве).

      Патриарх Диодор был осуждён по многим пунктам: «фракционистская деятельность», заговор против Константинопольской патриархии и евхаристическое общение с «раскольниками и еретиками», вмешательство в юрисдикцию Вселенской патриархии в Австралии. Однако за этими завуалированными обвинениями  скрывалось главное: покарать Патриарха-антиэкумениста за его выступления в защиту канонического Православия и евхаристическое единство с Синодом Противостоящих Митрополита Киприана. Патриарх Диодор, посетив монастырь свв. Киприана и Иустинии

2 октября 1989 года, в своей речи сказал: «Поэтому, поразмыслив о своей ответственности перед Господом, перед Церковью, перед самой историей, мы решили в Божественном просветлении прекратить всякий диалог патриархии с непрвославными церквами, поскольку после многих лет контакта с ними никакого позитивного результата достигнуто не было. Своё решение мы объявили всем сестринским Церквам и будем придерживаться его так долго, как это будет возможно. Вы знаете, что Иерусалимская патриархия следует старому календарю. Она никогда не меняла и не будет менять учение, каноны и догматы нашей Церкви. Мы и дальше готовы трудиться, а если понадобиться – и пострадать ради их сохранения. Угрозы, получаемые нами каждый день и действия наших противников нисколько не пугают нас. Мы останемся непоколебымими стражами, верными учению нашей Церкви…» (Савва (Янич), иером. Вероотступничество. М., 2004. С. 114).

     Блаженнейший Патриарх-Исповедник Святаго Града Иерусалима и всея Палестины Диодор  преставился 19 декабря 2000 г. Никто из Предстоятелей Православных Автокефальных Церквей, в том числе и Московская патриархия не произнесли своего слова в защиту Святых Канонов и гонимого Патриарха.

     Новый Патриарх, Ириней, также отстранён от управления Иерусалимским Патриархатом и находится в строжайшей изоляции. Сменивший его патриарх Феофил, яляется вполне подходящей креатурой Константинопольской патриархии – экуменистом и носителем  пролатиноской ориентации.          

     С 517 года Константинопольские Патриархи стали именоваться «вселенскими», однако и этот титул не поставил их в какое-либо особое положение. Оно не сообщало ему ни прав, ни преимуществ вселенского епископа (т.е. «восточного папизма»),  ни полноту церковной власти в том смысле, что он один является неограниченным судьёй в вопросах церковной дисциплины и в делах веры. Он только «вселенский патриарх», т.е. первостоятель той церкви, которая содержит вселенскую истину и должна распространять её нравственное господство во всём мире (Барсов. Указ. соч. С. 233). К примеру, патриарх Александрийский имеет титул «Судии вселенной» и «тринадцатого апостола»…

     «Подражая римскому папе, патриарх (Константинопольский, разрядка прот. В.А.) много раз высказывался в том смысле, что ему подлежит попечение о всех христианах и о всех церквах. Но история говорит, что в период вселенских соборов сама константинопольская церковь нуждалась в попечении епископа старого Рима, а в новейшие времена в попечении русского императорского правительства. Что же касается нравственных сил, которыми будто бы по преимуществу одарена от Бога константинопольская церковь, то все, имевшие случай наблюдать и изучать церковную жизнь на востоке, не исключая и русских богословов, вынесли из этого учения как раз противоположное впечатление. История констант. патриархов богата претензиями и вместе с тем даёт богатый исторический материал, на основании которого можно с уверенностью сказать, что патриарх нового Рима и турецкой «царской державы» претендуют на то, чем его Бог не наградил» (Суворов Н. Учебник церковного права. М., 1908. С. 183 – 184), — писал известный правовед ещё до официального провозглашения Вселенской патриархией «юрисдикционного примата».  

     Русская Церковь была подчинена Константинопольской Церкви не на основании 28-го правила IV Вселенского Собора, а на основании общего принципа, по которому новообращённые народы подчиняются обратившей их Церкви-Матери, пока они не приобретут условий для автокефалии.

Часть 3 «КОНСТАНТИНОПОЛЬСКАЯ ПАТРИАРХИЯ И ВЛАСТЬ НАД ПРАВОСЛАВНОЙ ДИАСПОРОЙ» АВТОКЕФАЛИЯ РУССКОЙ ЦЕРКВИ

«Ибо отделябщиеся от общения с предстоятелем, ради некия ереси, осуждённыя святыми соборами и отцами, когда, то есть, он проповедует ересь всенародно, и учит оной открыто в церкви, таковые аще и оградят себя от общения с глаголемым епископом, прежде соборного рассмотрения, не только не подлежат положенной правилами епитимии, но и достойны чести, подобающей православным». (15-е правило Карфагенского Двукратного Собора).

     Турецкое нашествие на Византийскую Империю в XVI веке подходило  к своему завершению; дни Константинополя были сочтены. Турки опустошили  Сербию, Болгарию, разбили крестоносцев  у  Никополя, и  в 1430 году  завоевали второй по значению город Византийской Империи – Солунь.

     Император Иоанн Палеолог в заключении церковной унии видел спасение империи от турок и смотрел на это как на политический акт. В работе созванного для  этой  цели  римско-латинянами Ферраро-Флорентийского собора,  приняли участие  император  Иоанн  VIII  и  епископат,  возглавляемый  Константинопольским патриархом Митрофаном, а  затем  патриархом  Григорием Мамой, которые и предали Православие.

     В годы Ферраро-Флорентийской унии, в истории Русской Церкви произошло знаменательное событие – её автокефалия. Совремённые схизматики и парасинагоги в унисон утверждают, что Русская Церковь автокефалию получила незаконно; им вторят даже некоторые иерархи Московской Патриархии, стоящие на позициях церковного сепаратизма: «Русская Православная Церковь в своё время незаконно объявила себя автокефальной, и 150 лет Церковь – мать не признавала её самостоятельности» (Василий, епископ Запорожский и Мелитопольский «Православные и еретики». Запорожье, 1994. С. 114.).

     В 1431 году, после кончины Митрополита Фотия, Собором русских иерархов для Митрополии Русской был избран Рязанский епископ Иона. Ему предстояло отправиться в Константинополь за поставлением от Патриарха, куда он и отправился в 1437 году, но патриарх Григорий Мамма, до его прибытия, поставил митрополитом на Русь своего единомышленника Исидора, который совместно с греческими епископами-ренегатами Православия подписал акты Флорентийского собора и впал в римско-латинскую ересь.

     Прибыв на Русь как первоиерарх, Исидор  хотел ввергнуть в ересь Русскую Церковь, но отвергнутый иерархией и объявленный великокняжеской удерживающей властью государственным преступником, бежал в Рим. Св. Марк Ефесский, единственный иерарх-борец против ереси, преставился в 1444 году. Геннадий Схоларий, ревностный последователь Ефесского исповедника, стал Константинопольским Патриархом в 1454 году.

Низложение Григория Маммы произошло на Соборе в Константинополе в 1450 году. В этот промежуток времени, именно в течение десяти лет, Константинопольская Церковь-Мать, всё ещё, из-за политических событий, не имела законной православной иерархии. 15 декабря 1448 года Святитель Иона, Собором Русских Епископов был поставлен Митрополитом Русской Церкви. И это, если здесь применить  вторую половину 15-го правила Двукратного Собора, было правильно. Русская Православная Церковь стала автокефальной. «Это не было бунтом подчинённых против своей власти; это не было также отказом возмужавшей дочери от безусловного подчинения своей матери. Это было величественным актом православной ревности, защитой собственного Православия от новых преступных посягательств на него».

     К этому можно только добавить, что в подобных исторических прецедентах, когда вся Церковь, или её область подвержены ереси, а исповедники разрывают с ней каноническое общение на основании второй половины 15-го правила Двукратного Собора, признание канонического шага исповедников может затянуться на многие годы вследствие упорства иерархии, причастной к ереси. Некоторые константинопольские патриархи, к примеру патриарх Дионисий, в 1469 году высказывался о непризнании московских митрополитов, потому что они «ставятся собою, самочинно и безчинно». Несмотря на то, что вторая половина 15-го правила Двукратного Собора была в действии канонического права, к примеру, ученик  и  протодиакон  митрополита-униата Исидора, Григорий,  был рукоположен в Риме отпадшим в  ересь, бывшим  патриархом  Григорием  в сан  «епископа-митрополита»  Киевского и всей России. Григорий  Болгарин  как  еретик  был  отлучён  от  Православной Церкви  Митрополитом Ионой, но в 1469 году Григорий Болгарин обратился к Патриарху  Симеону  за благословением, которого не получил, а его преемник, патриарх Дионисий, дал ему благословение  и  утверждение  в  митроличьем сане, т.е. принял в своё общение, причём  принял  его  в  сущем  сане  из  еретического вероисповедания  и   отлучённого   от  Церкви.

часть 4-я

Путь без Христа: без Истины и Жизни.

  «Quo vadite, orthodoxi (Ecumenisti?) (Камо грядете, православные Экуменисты?)(Кипрiан, Митрополитъ Оропосскiй и Филiйскiй. Православiе и Экуменизмъ. Фили, Аттика, 1998).

     Теперь вернёмся к началу настоящей статьи, к Совещанию в Шамбези и его итогам. Обратим внимание на следующее. Почти за два месяца до начала Совещания, Глава Отдела внешних церковных связей МП епископ Иларион отметил: «Православной Церкви хотят навязать модель, которая существует в Католической церкви, — максимально централизованной церковной власти во главе с одним епископом как главой Вселенской церкви». Епископ напомнил, что «в православной традиции такой модели никогда не было», и выразил сомнение, «что мы имеем право пересматривать наше учение о Церкви». Между тем, по словам владыки Илариона, сегодня «ведущие иерархи» Константинопольского патриархата призывают пересмотреть принцип первенства в православном мире. Эта модель предполагает, что Константинопольский патриархат «должен управлять всеми Церквами в так называемой диаспоре». То есть все общины, не входящие в границы исторических канонических национальных Церквей, должны войти в юрисдикцию Константинополя. Русской церкви будет «усиленно навязываться» предлагаемая Константинополем модель» (religion. in. ua 21. 06. 2009).

     Далее. В своём обращении к 4-му Всеправославному Предсоборному совещанию Корсунская епархия МП обратилась со следующим заявлением: «… для Православия во Франции существуют реальные угрозы, которые всех нас заставляют глубоко задуматься о будущем, так как мы наблюдаем всё более тревожные тенденции. В последние годы мы наблюдаем растущую тенденцию доминирования одной юрисдикции в ущерб принципу соборности, присущему Православной Церкви. Ассамблея православных епископов Франции всё больше превращается в инструмент одной [Константинопольской] юрисдикции для достижения своих собственных целей, так её представитель является постоянным председателем Ассамблеи» (portal—credo.ru 11. 06. 2009).

     Из этих небольших заявлений мы видим, что стремление Вселенской патриархии к осуществлению своего «юрисдикционного примата над диаспорой» продолжается, нисколько не ослабевает и уже совершилось, при согласии «официальных православных» и конечно, представителя МП.  Единственное, чем утешают себя эти представители – это то, что созданные по римско-латинскому (католическому) образцу региональные епископские совещания будут возглавляться представителем Вселенской патриархи  по диптиху и на основе консенсуса церквей (sic! Здесь, заметим, прерогатива, вовсе, не диптиха, а «примата»,о неканоничности которого, на Совещании  не было и речи); в отстутствие же «вселенских смотрящих», возглавлять эти совещания могут и представители других Поместных церквей, тоже по диптиху, но МП по диптиху, находится на пятом месте, а у Вселенской патриархии есть целая дивизия титулярных епископов, которые постоянно могут сидеть в кресле председателя. 

     Модель Константинопольской патриархии о создании епископских совещаний не нова, и, хотя,  родилась она на нынешнем Предсоборном совещании, зачалась значительно раньше. «Вселенская патриархия приняла решение совместно с другими поместными церквами провести реорганизацию диаспоры, сформировав, по географическому признаку восемь так называемых епископальных синодов (Северная и Центральная Америка, Южная Америка, Австралия, Великобретания, Франция, Бельгия и Голландия, Австрия и Италия, Германия). [Примечание: согласно пункту третьему «Решения IV Всеправославного предсоборного совещания: «Территории, на которых Епископские Собрания будут созваны в первую очередь, следующие: Северная и Центральная Америка, Южная Америка, Австралия, Новая Зеландия и Океания, Великобритания и Ирландия, Франция, Бельгия, Нидерланды и Люксембург, Австрия, Италия и Мальта, Швейцария и Лихтенштейн, Германия, Скандинавские страны (кроме Финляндии), Испания и Португалия». До Российской Федерации, стран СНГ, Греции, Болгарии и Румынии очередь ещё не дошла]. В их состав должны войти епархии Православных Церквей, уже существующих на этих территориях. Этими епископальными соборами будут руководить председатели, которые будут созывать епископов своих областей для решения пастырских, литургических и административных вопросов. «Что касается общих вопросов, требующих всеправославного изучения и обсуждения, председатель будет сообщать о них Вселенскому патриарху, который уже примет решение в зависимости от того, о чём конкретно идёт речь». (…)»Подобная формулировка оставляет непреодолимое впечатление, что с помощью епископских синодов вся юрисдикция в православной диаспоре постепенно будет заменена юрисдикцией Константинопольской патриархии» (Савва (Янич). Указ. соч. С. 129 – 130).  

      10 октября 2008 года патриарх Варфоломей на Совещании предстоятелей православных церквей объявил о своей новой доктирине: «о необходимости реального единения Православной Церкви». «Православная Церковь, авторитетно истолковывая учение Апостола языков в мирные и трудные времена её двухтысячелетнего исторического пути, может и должна представить совремённому миру учение не только о восстановлении во Христе единства всего человеческого рода, но и всемирности Его искупительного дела, которым преодолеваются все расколы мира и утверждается общая природа всех людей. Достоверное свидетельство Его спасительной вести предполагает преодоление и внутренних противлречий в Православной Церкви через избавление от националистических, этнофилетических или идеологических перегибов» (religion. in. ua 21. 05. 2009).

     Здесь, в этой доктрине, вполне очевидна мысль, которая имеет, в конечном итоге: «единство и общую  природу человеческого рода»,  далеко не в традиционной для Православия  эклезиологической истине, а   в  глобалистически-мондиалистическом  (в мiроустройстве)и экуменическо-синкретическом (в размытом и «отвлечённом» христианстве) построении  всемирного государства с общей природой всех людей с единым «главой», и единой «церкви» с её единым «главой». Здоровый национализм православных народов и православно-государственная идеология, согласно этой доктрине, могут толковаться как  перегибы. Теневые мировые закулисы, со своей стороны, будут заниматься (и уже занимаются) построением этого мирового государства, а «официальное православие» вкупе с «сёстрами-церквами», будут реально возводить здание новой мировой религии.

     А пока, что, надо объеденить «официальное православие», чтоб сделать его реальной ударной силой против традиционного, истинного Православия. «Во Франции (не случайно безпокойство Корсунской епархии МП, разрядка прот. В.А.), положено начало организации епископального синода, естественно, под председательством константинопольского митрополита. Была поставлена задача зарегистрировать синод у госуларственных властей. В этом случае ни один христианин на территории Франции, а если дело пойдёт, — то и всего Европейского Союза, не сможет законно называться православным и действовать в рамках существующего закона, если этот факт не будет подтверждён соответствующим епископальным синодом» (Савва, иером. Указ. соч. С. 131). «Есть все основания предполагать, что в случае, если подобного рода организации возникнут, Константинопольская патриархия будет стараться через эти соборы навязывать определённые экуменические и униатские решения диаспоре, которая, заметим, обладая значительной концентрацией финансовых сил, имеет немалое влияние на Церковь. Сегодня всё больше становится тех, кто понимает: для достижения союза с «Сестринской Церковью древнего Рима», к которому упорно стремится Константинополь (и патриаршая Москва, разрядка прот. В.А.), необходимо сначала достичь широкой гомогенизации православного мира под единым сильным и непререкаемым авторитетом» (Савва, иером. Там же. С. 131 – 132).    

     Несколько слов необходимо сказать и о предполагаемом «Вселенском соборе». Любой, изучавший Догматическое богословие знает, что Вселенские Соборы созывались тогда, когда Церкви угрожали ереси. Преподобный Иустин (Попович) пишет: «Историческая реальность очевидна: святые и Богом созванные Соборы святых Отцов всегда имели перед собой один или, самое большее два-три вопроса, остро поставленных им великими ересями и расколами, извращавшими православную веру, раздиравшими Церковь и серьёзно грозившими опасностью для спасения человеческих душ, спасения православного народа Божиего и всего творения Божиего» (…) «… вопрос, который, по нашему чувству и мнению, мог бы обсуждаться сейчас на истинно Вселенском Соборе Православной Церкви – это вопрос «экуменизма» (guest-2.livejournal.com 17.06.2009).

     Но дело всё в том, что делегаты будущего «Вселенского собора», — нынешние делегаты Предсоборных совещаний,  все без исключения, уже реальные, согласно новой доктрине патриарха Варфоломея, экуменнисты,

исповедующие ереси «крещенского богословия», «сестрического богословия», новостильничество и модернизм и, как унтер-офицерская вдова, никогда не высекут себя  параграфами св. канонов, а будут оправдывать и утверждать свои падения в ереси.

     Православным же христианам, во время апостасии,  иерархам, пастырям и мирянам, всегда следует помнить слова святаго Патриарха Геннадия II Схолария. «Никогда не оставлю тебя, любезное православие, и не отступлю от тебя, священное предание, доколе душа моя обитает в сем теле» (Тальберг Н. История Христианской Церкви. Джорданвилл, Нью-Йорк, 1964. С. 292).

С 6 по 12 июня текущего года в центре Константинопольского Патриархата в Шамбези близ Женевы состоялись заседания IV Всеправославного предсоборного совещания, созванного патриархом Варфоломеем, подготовка к которому началась 10 – 12 октября 2008 года на Фанаре.

«Официальное Православие» было представлено иерархами:

1.Константинопольский патриархат- митрополит Пергамский Иоанн, митрополит Швейцарский Иеремия, митрополит Галльский Эммануил.

2. Александрийский патриархат – митрополит Мыса Доброй Надежды Сергий.

3. Антиохийский патриархат – митрополит Западной и Центральной Европы Иоанн.

4. Иерусалимский патриархат – митрополит Капитолиадский Исихий.

5. Московский патриархат – архиепископ Волоколамский Иларион, РПЦЗ МП – архиепископ Берлино-Германский Марк.

6.Грузинский патриархат – митрополит Зугдидский и Циашский Герасим.

7. Сербский Патриархат – епископ Бачский Ириней, епископ Афанасий.

8. Румынский Патриархат – митрополит Олтенийский Ириней, епископ Кымпинский Киприан.

9. Болгарский Патриархат – митрополит Русенский Неофит.

10.Кипрская Православная Церковь – митрополит Пафосский Георгий, хорепископ Месаорийский Григорий.

11. Элладская Православная Церковь – митрополит Перистерийский Хризостом, митрополит Димитриадский и Алмиросский Игнатий.

12. Албанская Православная Церковь – митрополит Корчинский Иоанн, епископ Филомилосский Илия.

13. Польская Православная Церковь – епископ Семятычский Георгий.

14. Православная Церковь в Чешских землях и Словакии – епископ Комарненский Тихон.

Почти все, вышеназванные Церкви, за исключением двух-трёх, и приниципиально, а формально, являются «новостильными», т.е., по определению Константинопольского Поместного Собора 1583 года, объявившего Григорианский календарь неканоничным и Сигилиона (окружного послания) подписанного тремя восточными Патриархами: Константинопольским Иеремией II, Александрийским Сильвестром, Иерусалимским Софронием V и прочими архиереями Собора, отлучаются от Православной Церкви: «Кто не следует обычаям Церкви и тому, как приказали семь Святых Вселенских Соборов о Святой Пасхе и месяцеслове и добре законоположили нам следовать, а желают следовать григорианской пасхалии и месяцеслову, тот, как и безбожные астрономы, противодействует всем определениям Святых Соборов и хочет их изменить и ослабить, да будет анафема, отлучён от Церкви Христовой и собрания верных» («Церковные ведомости» (Архиерейский Сvнод РПЦЗ), 1924, № 15 – 16, с. 18).

«Сигилион Вселенского Патриарха (1748 – 1751; 1752 – 1757) Кирилла V, изданный в 1756 году в связи с попытками Рима изменить православный календарь, также предаёт реформаторов проклятию и вечному отлучению» (Перепёлкина Л. Мерзость запустения. Экуменизм и церковный либерализм. С. – Петербург, 1998. С. 385).

Заметим, что ни Константинопольский Патриарх Иеремия II, ни Патриарх Кирилл V, не претендовали на «юрисдикционный примат» Вселенского Патриарха.

Но продолжаем. Согласно пожеланию Предстоятелей и представителей Поместных Православных Церквей, изложенному в Послании участников встречи в Фанаре, темой предсоборного совещания было обсуждение канонического обустройства православной диаспоры.

В начале XX столетия контакты между двумя Поместными Церквами – Константинопольской и Русской, — не предвещали осложнения взаимоотношений. Вскоре политические события, возникшие между различными государствами, наложили отпечаток и на церковную жизнь.

Турция, бывшая в Первой мировой войне союзницей Германии, потерпела поражение. Панэллинская политическая группировка в Греции, возглавляемая Е. Элефтерием Венизелосом, решила использовать создавшуюся ситуацию и взяла курс на возрождение «Великой Греции». Венизелос ещё в 1912 году принимал участие в создании Балканского союза, в который входили Болгария, Сербия, Греция и Черногория при поддержке России, как антитурецкого блока. Позиция Греции находилась под влиянием англичан и французов, изгнавших из Греции царя Константина, занимавшего прогерманскую ориентацию.

В церковной среде, также, сформировался кружок высших иерархов, близких к идеям Венизелоса. В него вошли: архиепископ Афинский Мелетий (Метаксакис), митрополит Германос (Стрипопулос) и профессора богословского факультета Афинского университета архим. Хризостом (Попадопулос) и проф. Гамилькар Аливизатос.

В январе 1920 года Местоблюститель Константинопольского Патриаршего Престола митрополит Брусский Дорофей выпустил энциклику «К церквам христианским, во всём мире обретающихся», в которой призвал к сближению христиан с наличием у них догматических расхождений. Эта энциклика оказалась в полном противоречии с позицией Поместных Православных Церквей, которое было засвидетельствовано на совместном совещании в 1902 – 1904 гг.

В этом же, 1920 году, митрополит Дорофей отправляется в страны Западной Европы, в том числе и в Великобретанию, где обращается к главам Великих держав с просьбой оказать давление на Турцию, вплоть до её ликвидации как государства. В самой Турции, Константинопольская патриархия начинает игнорировать турецкое правительство и налаживает контакты с английскими оккупационными властями. Митрополит Дорофей устанавливает связи с Англиканским вероисповеданием в Англии и Реформатским вероисповеданием в Соединённых Штатах Америки, в надежде, что их руководители смогут оказать влияние на свои правительства.

В 1921 году Вселенским Патриархом становится Мелетий IV (Метаксакис). Он прибывает в Константинополь на корабле под византийским, жёлтым с чёрным орлом флагом и, вступив на трон, начинает проводить в жизнь свои планы, которые сводились к следующему:

1. Создание «юрисдикционного примата» или теории права юрисдикции Константинопольского Патриархата над всей православной диаспорой.

2. «Исправление» Юлианского календаря, — по сути дела – введение нового Григорианского папского стиля.

3. Расширение экуменического движения.

4. Созыв Вселенского Собора в г. Ниш в 1925 году, в 1600-ю годовщину I Вселенского Собора.

Церковные Соборы и Предстоятели Православных Церквей за историю христианства издавали много документов. Некоторые из них явились судьбоносными декларациями в жизни и благоустройстве Поместных Православных Церквей; юбилейные даты издания этих документов может отмечать воинствующая Церковь Христова как торжество православной мысли. Я назову только два таких документа: это – вторая половина 15-го правила Двукратного Собора; это Указ за № 362 святого Патриарха Тихона.
Но были документы, хотя и издаваемые от имени Церкви, но которые чёрным пятном позора ложатся на страницы истории. Это печальная и несчастная Декларация митрополита Сергия (Страгородского); это, на мой взгляд, цитируемый ниже документ Синода РПЦз (МП).
19 августа/1 сентября 2009 года, Архиерейский Синод РПЦз (МП) издал и направил Митрополиту Нью-Йоркскому и Восточноамериканскому Агафангелу, Первоиерарху Русской Православной Церкви Заграницей, Архиепископу Таврическому и Одесскому, «Определение» следующего содержания:
«Определение Архиерейского Синода Русской Православной Церкви Заграницей.
19 авг./1 сентября 2009 года Архиерейский Синод РПЦЗ – слушали:
Дело запрещённого в служении епископа Агафангела Одесского и Таврического.
Обстоятельства сего дела: 6/19 апреля 2007 года Указом Архиерейского Синода РПЦЗ за № 1135-7/90-4, епископ Агафангел был запрещён в священнослужении за невыполнение условий постановленных Архиерейским Синодом в декабре 2006 года.
Непосредственно после подписания Акта о каноническом общении Московского Патриархата и РПЦЗ 4/17 мая 2007 года, епископ Агафангел вместе со своими клириками отделился от канонического общения с РПЦЗ заявив, что они, вместе с присоединившимися к ним клириками из некоторых других епархий РПЦЗ, являют собой подлинную РПЦЗ.
С тех пор епископ Агафангел, будучи под запрещением, незаконно поставил новых «епископов» и священников и продолжает литургисать.
Поскольку епископ Агафангел вместе со своими клириками ушёл в раскол, то Архиерейский Синод РПЦЗ заявляет, что всякий бунт против законной власти есть проявление любоначалия. Так же и самовольный выход епископа из-под власти своего митрополита и Архиерейского Собора определяется святыми правилами, как похищение власти. Поэтому инициатор бунта, и последовавшие за ним клирики и миряне, совершают тяжкий грех пренебрежения к богоустановленному порядку, ибо они отделяются от Церкви.
Правило 14-е Константинопольского Двукратного Собора гласит: «Аще который епископ, поставляя предлогом вину своего митрополита, прежде соборного рассмотрения, отступит от общения с ним, и не будет возносить имя его, по обычаю, в Божественном тайнодействии: о таковом святый Собор определил: да будет низложен, аще токмо обличен будет, яко отступил от своего митрополита и сотворил раскол. Ибо каждый должен ведать свою меру и ниже пресвитер пренебрегает своего Митрополита (см. также прав. 13 и 15 того же Собора: 4 Всел. Собора 18-е, Свв. Апостолов 31-е и др)».
На основании вышеизложенного и того, что епископ Агафангел продолжил служение в запрещённом состоянии, Архиерейский Синод РПЦЗ определяет:
1. Лишить епископа Агафангела священного сана по соответствующим статьям Канонических правил:
28, 31, 33 Святых Апостолов
18-го 4 Вселенского Собора
17-го 6 Вселенского Собора
14-го Двукратного Собора
29-го Карфагенского Поместного Собора.
2. Предоставить ответчику епископу Агафангелу 4-х недельный срок для покаяния или обжалования сего определения.
3. Признать все священнодействия, хиротонии и рукоположения совершённые епископом Агафангелом с момента его запрещения –недействительными.
4. О вышеизложенном письменно сообщить ответчику – епископу Агафангелу.
Митрополит Илларион
Председатель Архиерейского Синода
Архиепископ Кирилл
Секретарь Архиерейского Синода
20 авг./2 сентября 2009 г.
№ 11 – 35 –
Мы не станем рассматривать прошлое судебных систем антихристианских государств в их жестокой, но безплодной, борьбе с Христовой Церковью – от приговоров римских судов первых столетий от Р. Х., до большевицких «троек» и советских нарсудов недалёкого прошлого, хотя последние правовые системы очень тесно соприкасались с так называемыми «церковными», и их приговоры являлись завершением, антиканонических прещений узурпаторов церковной власти в Православной Российской Церкви, когда большинству «запрещённых» митрополитом Сергием (Страгородским) Архиереям, выносились расстрельные приговоры. Но мы не можем забыть свидетельства мартирологов как вырывались языки, отсекались руки, как ослеплялись, изгонялись, заключались и анафематствовались по приговорам еретических разбойничьих соборов исповедники и ревнители Святого Православия.
История Церкви не можем забыть, так и не состоявшегося покаяния иерархией МП соучастия в преступной антиканонической системе раннего «сергианства», которая продолжается и поныне, с его хулой, ложью, клеветой, кощунством, местью, нарушением элементарных канонических и юридических норм Церковного Права.
История Церкви не можем забыть как в угоду богоборческой власти «запрещались» и «лишались» епископства и священства исповедники Российского Православия, маститые Иерархи и скромные пастыри нашей Святой Церкви, в Катакомбах и в Изгнании, не склонившие свои главы за чечевичную похлёбку перед коммунистическим Ваалом, и за тридцать сребреников не предавшие Церковь Российскую в пленение
атеистическому государству совместно с новоявленными иудами. Но заметим: Российская Катакомбная Церковь и Русская Православная Церковь Заграницей никогда не уподоблялась своим гонителям, не налагала канонических прещений на чужих рабов, находящихся вне её церковной ограды.
И здесь, в связи с тем, что нынешнее «церковное правосудие» Московской Патриархии продолжает оставаться на традиционных позициях канонических нарушений нас, прежде всего, интересует вопрос, имел ли право Архиерейский Синод РПЦз (МП) лишать священного сана Митрополита Агафангела и, на каком каноническом основании, этот Архиерейский Синод именует себя Синодом РПЦЗ? Кем в действительности, являются судьи Митрополита Агафангела, его клира и мирян? Являются ли они иерархами Русской Православной Церкви Заграницей, или они иерархи уже «Русской Православной Церкви заграницей Московской Патриархии», уния с которой представлена как восстановление полноты канонического общения Российского Православия?
Всему православному миру известно событие, происшедшее 4/17 мая 2007 года в Москве, когда в храме Христа Спасителя – прошла промульгация, т. е. заключение церковной унии между РПЦ МП и частью РПЦЗ.
Подписание Акта о каноническом общении завершилось совместным служением Божественной литургии, во время которой патриарх Алексий II (Редигер) и митрополит Лавр (Шкурла), совместно с иерархами с обеих сторон, причастились от единой евхаристической Чаши, провозгласив предварительно: «возлюбим друг друга, да единомыслием исповемы».
С этого момента, как вожделенно хотелось авторам этого проекта, будто бы, должна была перестать существовать историческая Русская Зарубежная Церковь, которая утратила свою независимость, и отныне, становилась автономной частью в юрисдикции Московской патриархии и которая, согласно вероисповедному единомыслию, возглашённому у евхаристической Чаши, приняла и экклезиологию МП – сергианство и экуменизм, как главные экклезиологические и догматические ереси, с дополнительным багажом других канонических нарушений.
Согласно догматическим принципам, «Соединение (разобщённых Церквей, их областей, или частей, прот. В.А.) возможно только на основании одной единой догматики (…), ибо догматика – это основа, скелет, на котором держится всё Тело Церкви. Отнимите эту
крепкую, цельную догматику, и Церковь перестанет быть Церковью.
Наличие же двух различных догматических принципов в одной и той же Церкви, или же какой-то компромисс из двух противоположных догматических принципов – это безсмыслица, которая будет стоить Церкви разрушением ея» [Амвросий (Погодин), архим. Святой Марк Эфесский и Флорентийская уния. 1994. С. 10].
Однако полной ликвидации РПЦЗ, чего определённым силам усиленно хотелось, по воле Божией, не произошло. Епископ Агафангел, совместно с единомысленным ему клиром, монашествующими и мирянами, не признал унии с еретичествующими иерархами МП, остался в составе исторической Зарубежной Церкви, т. е. никуда не уходил, а епископы, во главе с митрополитом уклонились в унию. Перефразируя известные слова можно сказать: «Они были нашими, но вышли от нас».
Подобные прецеденты уже были в истории Православной Церкви. На ренегатском Флорентийском соборе 1439 года, епископат Константинопольской Церкви предал Православие и принял римско-латинские (римо-католические) догматы. И только один Иерарх – св. Марк Эфесский, не подписавший соборные постановления, остался православным, разорвал каноническое и евхаристическое общение с униатами, «и не расколом пресёк единство Церкви, но потщился охранити Церковь от раскола и разделения» (Правила Православной Церкви. Т.II. С.-Петербург, 1912. С. 307 — 308). Св. Марк никуда не уходил, он остался в Константинопольской Церкви, а епископат во главе с патриархом отпали в унию.
Проследим историю этой унии, тем более, как говорится, история, обернувшаяся трагедией, обычно, повторяется в виде фарса. В апреле 1438 года была образована комиссия из представителей от православных и римско-латинян (римо-католиков), которой было поручено выяснить пункты расхождения, исследовать их и наметить путь к заключению унии.
Переговоры проходили не совсем гладко и православные не соглашались в вопросах по латинских догматам. О безплодности этих диспутов св. Марк писал: «Говорить это, казалось, петь глухим ушам, или кипятить камень, или сеять на камне, или писать на воде, или другое подобное, что говорится в пословицах в отношении невозможного» (Амвросий (Погодин), архим. Указ. соч. С. 174).
И тем не менее, отдельные члены православной делегации высказались в пользу принятия латинских догматов, искали modus unionis и «начали вырабатывать некоторые формулы, благодаря которым соединились бы с ними, представляющие известный компромисс (…) как бы некий сапог, на ту и другую ногу» (Там же. С. 220).
Ревнители же Православия пошли за св. Марком… «Но не сильные мира сего объединились вокруг него. Епископат, возглавляемый патриархом Митрофаном, а потом патриархом Григорием Мамой, — был в руках униатов; мы не слышим ни одного имени епископа среди сторонников св. Марка Эфесского, ни одного высокопоставленного лица, будь то при дворе императора или патриарха. Но воинство св. Марка – многочисленно: это – монахи, прежде всего, монахи Афона, это – пресвитеры, часто сельские и неизвестные, о которых в
источниках говорится «некий пресвитер», это – диаконы, это – «малые мира сего». (Там же. С. 322).

Часть2

Св. Марка не сломили ни гонения, ни заточение в крепости Мундрос, ни тяжёлая раковая болезнь. «Итак, братие, бегите от них и от общения с ними; ибо они – «лживи апостоли, делатели нечестивии, преобразующиеся во Апостолы Христовы… Блюдитеся от злых делателей, блюдитеся от сечения» (Там же. С. 338).
В письме Кир Феофану он писал: «Итак, бегите и вы, братие, от общения с теми, с кем не должно его иметь, и поминовения тех, кого не достоит (литургически) поминать» (Там же. С. 357) «…ибо это означает смешать то, что не может быть смешенным; но им подобает быть совершенно в разделении с нами до тех пор, пока Бог не дарует исправление и мир Своей Церкви» (Там же. С. 370).
В данном случае Константинопольский Патриархат пошёл на компромисс с римско-латинянами (римо-католиками) и принял латинские вероучения, но запомним и главное: «В Ферраре главным мотивом почти всех греков был – политический…» (Там же. С. 17).
Как это близко к нашему времени!
Прошло более ста лет и новая уния всколыхнула жизнь Православной Церкви, которая получила наименование Брестской. Как и Флорентийская, эта уния имела политическую подоплёку. «Будучи вернейшим средством ассимиляции, ополячивания православного населения Речи Посполитой, она должна была укрепить политическую основу Люблинской унии» (Оксиюк И. Ф. Уния. Исторический очерк. С. 9), — т.е. политического союза 1569 года, объединившего Польшу и Литву в Речь Посполитую. Епископов к унии вела не убеждённость в истине, — утверждает исследователь этого периода истории Церкви, — не идейно-религиозные мотивы, а озабоченность, чтобы за ними были оставлены их кафедры, сёла и поместья, места в сенате и сейме, уравнение в правах с латинскими епископами, «честолюбие и жажда выгод» (Коялович М. Литовская церковная уния. Т. I. СПб., 1859. С. 89).
В отличие от Ферраро-Флорентийской унии, которая велась посредством богословских диспутов, «Подготовка Православной Церкви в Польше к унии с Римом велась в обстановке секретности, соблюдаемой как епископами, так и правительством» (Оксиюк. Указ. соч. С. 11);
«вопрос об унии обсуждался не на очередных соборах епископов, на которых присутствовали клир и миряне, а на тайных, «покутных» (т.е. «по углам») соборищах» (Там же. С. 12).
Ещё до собора, который должен был решить вопрос об унии, митрополит Михаил (Рогоза) и епископы Владимирский, Луцкий и Пинский с Кобринским архимандритом Ионой (Гоголем), подписали послание папы, выразив этим согласие принять унию, а в декабре 1595 года епископы Ипатий (Поцей) и Кирилл (Терлецкий) на аудиенции у папы Климента VIII полностью предали Православие. В июне 1595 года покровитель Православия, князь Константин Острожский, в своём воззвании писал: «… В нынешнии времена злохитрыми кознями лукавого диавола сами главные начальники нашей истинной веры, прельстившись славой мiра сего и помрачившись тьмою славстолюбия, наши мнимые пастыри, митрополит с епископами… тайно согласились между собою, окаянные… отторгнуть благочестивых христиан здешней области без их ведома и вринуть с собою в погибель, как и самые сокровенные писания их объявляют. Узнав достоверно о таких отступниках и явных предателях Церкви Христовой, извещаю о них всех вас, как возлюбленную о Христе братию, и хочу вместе с вами стоять заодно против врагов нашего спасения, чтобы с Божиею помощию и вашим ревностным старанием они сами впали в те сети, которые скрытно на нас готовили… Какая нам может быть от них польза? Вместо того, чтобы быть светом мiру, они сделались тьмою и соблазном для всех»
(Митрополит Московский Макарий (Булгаков). История Русской
Церкви. Т. 9. СПб., 1879. С. 584, 585).
Подведём итог: Брестская «Уния была делом епископов, действовавших в отрыве от церковного народа, без его свободного и соборного согласия и совета… Вместе с тем, эти униатские епископы своё подчинение римской власти и юрисдикции считали «соединением Церквей». А потому противление народа рассматривали как каноническое своеволие и мятеж… Православные, напротив, видели в этом непослушании и в этой неизбежной антииерархической борьбе только исполнение своего христианского долга, долга верности и веры. Борьба против унии и была прежде всего проявлением соборного сознания церковного народа» (Фроловский. Указ. соч. С. 38)), — т.е. его соборной рецепции.
Теперь обратим внимание как развивалась подготовка к Московской унии; с какими противоречиями и нарушениями она прошла, как менялись, даже соборные, мнения иерархии РПЦЗ.
18 февраля/2 марта 2000 года Архиерейский Синод РПЦЗ в своём Обращении к русскому православному народу отметил: «Теперь окончательно подтверждается, даже устами первоиерарха МП,
Алексия II, и представителей Отдела внешних церковных сношений МП, что они не хотят объединения с нами на предложенной позиции Истины. Они предпочитают решить отмеченные разности и вопрос об истории Русской Церкви просто устранением Зарубежной Церкви, сокрушением её. Другими словами, нынешнее руководство МП предпочитает продолжить политику митрополита Сергия – только в новой форме, на новом этапе» (Назаров Михаил. Диалог РПЦЗ и МП: «Соединение может быть только в Истине». М., 2004. С. 287). Подписали это Обращение, кроме приснопамятного Митрополита Виталия, архиепископы Лавр, Марк, Илларион, епископы Кирилл, Митрофан, Амвросий, Гавриил и Михаил.
В Обращении Архиерейского Собора РПЦЗ к своей пастве 16/29 октября 2001 года те же иерархи отметили: «Московский собор 2000-го года, когда подымался вопрос об экуменизме, показал, что эта проблема остаётся в силе, так как почти весь епископат проголосовал за дальнейшее участие в экуменизме, несмотря на то, что народ и духовенство противятся этому». (…) «Хотя нет уже прежней богоборческой советской власти, и можно было бы предположить, что сергианство так же ушло вместе с создателями его, но на самом деле не совсем так. Можно часто слышать голоса среди епископата
Московской Патриархии в защиту декларации митрополита Сергия (Страгородского), называющие её мудрым решением, тогда как это была капитуляция перед безбожной властью. Декларацию нужно осудить, чтобы не было прецедента, потому что, не дай Бог, снова наступят гонения, то могут снова к ней прибегнуть, как в какой-то мере к мудрому решению» (Там же. С. 299). Это был голос свободной Зарубежной Церкви!
Главное на что указывала в 1927 году Заграничная часть Всероссийской Церкви в своём отношении к порабощённой части Церкви в России, что «впредь до восстановления нормальных отношений с Россией и до освобождения нашей Церкви от гонений безбожной советской власти, заграничная часть нашей Церкви должна управляться сама, согласно священным канонам, определениям Священного Собора Всероссийской Поместной Православной Церкви 1917 — 18 гг. и постановлению Святейшего Патриарха Тихона, Священного Синода и Высшего Церковного Совета от 7/20 ноября 1920 года, при помощи Архиерейского Синода и Собора епископов» (Там же. С. 136). Свободному объединительному Собору Российской Церкви её Зарубежная часть, при объединении, должна была предоставить и отчёт о своей деятельности за пройденные ею годы.
Изменения в государственном устройстве в России на первый взгляд, действительно, произошли. Это был уход с политической арены КПСС, прекращение гонений на Церковь, канонизации Новомучеников; эти изменения, как бы заявили о том, что богоборческая власть в Отечестве ушла на погост истории, и, вот теперь, наступило время объединения двух частей Российской Церкви…, хотя никто не говорил о её третьей части – Катакомбной…
Однако трезвые люди, не опьянённые эйфорией паломнических путешествий в Отечество, а живущие в нём понимали, что происходит далеко не то, что выдавалось за действительность. Богоборческое государство лишь перестроилось; не была проведена люстрация бывших партийных чиновников, среди которых было немало гонителей Церкви; не была проведена и Церковью люстрация патриархийных чиновников, сотрудничавших с силовыми ведомствами государства; на Красной площади остался не только прах главного гонителя Церкви и русского народа, но его единомышленников; в различных юбилейных торжествах, посвящённых памятным датам советского периода, стали принимать участие высшие иерархи РПЦ МП; Московская патриархия, из прислужницы режиму, стала превращаться в соработника государства, с внедрением в его ведомства идеологизированного Православия, заявив о себе, как о неперестроечнной наследнице советской системы, за что ей стали передавать в пользование осквернённые, некогда, властью храмы, монастыри и разрешили золотить купола…
Подчеркнём: богоборческое государство лишь, перестроилось. Поэтому, объединение двух частей – МП и РПЦЗ, а надо и третьей – Катакомбной, т.е. трёх частей Российской Церкви, хотя и стало на повестку дня, но проводить его надо было не ускоренным процессом, а только деяниями Всероссийского Поместного Собора, на котором должны были быть рассмотрены важнейшие разномыслия – сергианство и экуменизм, за духами которых в Московскую патриархию вошли другие, злейшие духи (Мф. 12, 45).
Выше мы уже говорили о политической подоплёке Флорентийской и Брестской уний. А была ли подобная подоплёка в рассматриваемой, теперь уже Московской унии? Оказывается была. Это — желание определённых кругов утраты свободного голоса в российском рассеянии. Властные структуры и администрацию МП привлекало и имущество РПЦЗ, храмы, монастыри и её святыни, часть из которых уже была захвачена. Это – наконец, вожделенный конец Белого Движения и его исторического наследия; это – размывание свободного православного богословия, способного противостоять еретическому экуменическому лжебогословию. Всё это подогревалось визитами в Дальнее Зарубежье высших чиновников Российской Федерации, встречи с иерархами РПЦЗ; это и встречи иерархии и духовенства РПЦЗ в далёком, но становившемся близким Отечестве, с духовенством МП и её Предтоятелем, первосвятительской харизмы которого никогда не признавала Русская Зарубежная Церковь.
Потом началась работа двухсторонних Комиссий, которые должны были выяснить, как некогда в Ферраре, пункты расхождения. Автору этих строк, согласно Указу Архиерейского Собора, за № 11-35-07 пришлось быть членом этой богословской комиссии РПЦЗ.
УКАЗ
Архиерейского Собора
Русской Православной Церкви Заграницей
Его высокоблагословению, Протоиерею Валерию Алексееву.
2 / 15 декабря 2003 г. имели суждение: о составе комиссии по переговорам со встречной комиссией Московского Патриархата.
Постановили: Включить в состав комиссии и Ваше благословение…
О чём посылается Вам сей указ.
Епископ Гавриил,
Секретарь Архиерейского Синода.
3 / 16 января 2004 г.

Я цитирую этот указ для того, чтоб показать, что я присутствовал на нескольких встречах, слышал и видел всё происходившее, о чём докладывал епископу Агафангелу как своему архиерею, что вызывало раздражение архиеп. Марка. Замечу, что в подписании каких-либо документов участия я не принимал, но мне, по воле Божией, пришлось быть свидетелем происходившего позора.
Нельзя не отметить, что переговоры шли гладко. Снова, как некогда, в Ферраре, «пели глухим ушам», «кипятили камни», «писали на воде» и «сеяли на камнях». А главное – абсолютная секретность переговорного процесса, о содержании которого ничего не знал
верующий народ РПЦЗ, который имел право на рецепцию.
Как некогда в Бресте переговоры проходили «покутно», без последующей широкой информации и процесс пошёл по пути, продуманном и спланированном политтехнологами и администрацией Московской патриархии. В эти дни епископ Агафангел писал: «Предлагаю работу комиссий сделать доступной для всех членов нашей Церкви. Тем более, что наш Собор не принимал решений о каких-то мерах секретности в переговорах с МП».
Синодалы, однако, отступили от резолюций Пастырского совещания в Наяке, 4-го Всезарубежного Собора в Сан-Франциско и последующего Архиерейского Собора РПЦЗ 2006 года. Их очень торопили…
Так кого же следует предать Церковному суду? Если бы, скажем, епископ Агафангел со своей паствой вошёл в общение с МП, а иерархия РПЦЗ осталась верной, не только исторической традиции, но и не приняла еретические теории и доктрины, открыто проповедуемые в Московской патриархии, епископа Агафангела можно было бы лишить сана, разумеется приговором Архиерейского Собора РПЦЗ. Но получилось всё наоборот. Епископ Агафангел остался верен своей архиерейской присяге и не «расколом пресёк единство Церкви, но потщился сохранить Церковь от расколов и разделений», а синодальные архиереи исповедали единомыслие в прикосновении к ереси и стали подсудными иерархами перед своей совестью и перед святыми канонами.
В чём же еретичество иерархии Московской Патриархии, о котором и написано и сказано много, и, как говорится, умеющий читать, пусть читает, а имеющий уши, – да слышит. Напомним только главное. В июне 1993 года состоялось Седьмое Совещание полного состава Международной Смешанной Комиссии богословского диалога православных и папистов в Баламанде, около города Триполи в северном Ливане, в Православной богословской школе прп. Иоанна Дамаскина при Священном Патриаршем монастыре Божией Матери Баламандской. В тексте, принятом полным составом, утверждается: «Католики и православные… снова объявляют себя Сестрами-Церквами (& 12) и взаимно признают друг друга как Сёстры-Церкви» (& 14) [Митрополит Оропосский и Филийский Киприан. Православие и Экуменизм. Фили, Аттика, 1998. С. 39].
От Московской патриархии этот документ, такой же позорный как документы Флорентийского и Брестского соборов подписал игумен Нестор (Иляев). Исходя из этого «сестрического богословия», неоднократному сослужению с папистами патриархийные иерархи уже не придают значения преступления против Святых Канонов. Они уже, по сути, одна «церковь», пока ещё не скрепившая своё единство у единой евхаристической Чаши. Думается, что до вселенского позора отступников от Православия, осталось совсем немного времени…
Как существует, обычно, в порочной практике, судебные системы, нарушающие правовые нормы, используют в своих незаконных обвинениях и решениях статьи кодексов, которые, не соответствуют действительности. Московская патриархия и примкнувшая к ней часть РПЦЗ, ставшая РПЦз (МП), идут также по пути правовой фальсификации.

Часть3

Обратим внимание на канонические правила, которыми оперируют синодальные судьи. Митрополит Агафангел обвиняется по следующим каноническим правилам:
Свв. Апостолов 28-е. Заметим, «Это правило предполагает правильный судебный процесс в отношении духовного лица, совершившего какое-либо преступление, а именно: для епископов – перед судом собора (Ап. Прав. 12, 13 и 31). [Правила. Т. I. С. 89]. Но, на то время, епископ Агафангел никакого «преступления» не совершил. Он, как св. Марк Эфесский, как православные Иерархи Брестского Собора, отложившиеся от папистского латинства, отложился от ренегатов, исповедавших перед святой Чашей ереси сергианства, папизма и экуменизма. И его судил не соборный, а синодальный суд (sic!)
Св. апостолов 31-е. Это правило «подвергает извержению каждого пресвитера, который откажет в послушании своему законному епископу и отделится от него» (Там же. С. 95). Заметим, это правило не относится к епископу, а клирики, юрисдикции епископа Агафангела, были, как раз, в его послушании.
Св. апостолов 33-е. Это правило «подтверждает необходимость представительной (рекомендательной) граматы со стороны подлежащего епископа для каждого духовного лица, приезжающего из чужой епархии» (Там же. С. 97). Как видно это правило не имеет никакого отношения к обвинениям против епископа Агафангела.
IV Всел. Собора 18-е. «В правиле на первом месте значится заговор, затем сговор, как преступления, за которые клирики или монахи, если уличены в них будут, подлежат извержению» (Там же. С. 97). Это правило имеет в виду заговор или сговор некоторых клириков или монашествующих, строящих ковы епископам. Однако оно не имеет никакого отношения к обвинению Епископа Агафангела, который не совершил никакого заговора, а синодалы, наоборот, заговор против РПЦЗ совершили, скрывая от верующих весь ход работы богословских комиссий.
VI Вселенского Собора 17-е. Это правило «предписывает, чтобы клирик, принадлежащий по своему рукоположению к данной епархии, не смел переходить на службу в другую епархию, без согласия и увольнительной граматы своего епископа» (Там же. С. 488). Как видно, и здесь, полнейшая фальсификация св. канонов.
29-е правило Карфагенского Поместного Собора. «В данном карфагенском правиле речь идёт об обыкновенном церковном суде первой инстанции, осудившем епископа или другого члена клира…» (Там же. С. 488). Действительно, судом первой инстанции в судебном процессе против епископа, может быть архиерейский синод, который обязан пригласить обвиняемого на своё заседание. Однако о таком синодальном суде, ничего не известно. Указанное выше заявление о том, что 6/19 апреля 2007 года Указом Архиерейского Синода РПЦЗ за № 1135-7/90-4, епископ Агафангел был запрещён в
священнослужении за не выполнение условий постановленных Архиерейским Синодом в декабре 2006 года не соответствуют действительности.
13-е правило Двукратного Собора. Это правило касается не епископов, а «безпокойных пресвитеров», которые отступают от общения со своим епископом, посеяв «семена еретических плевел» и «разсекают тело Христово». Таковые должны быть лишены «всякия священническия чести» (Там же. С. 307, 308).
Как видно, и это правило не может отнестись к обвинительному заключению. Епископ Агафангел не пресвитер, а архиерей; он не сеял еретические плевелы, которые уже посеяны в Московской Патриархии и плоды которых приняли синодалы РПЦЗ, и от которых он отмежевался.
14-е и первая часть 15-го правила Двукратного Собора взаимосходятся на том, что епископ не имеет права «поставляя вину своего митрополита, прежде соборного рассмотрения, отступить от общения с ним, и не будет возносити имя его в божественном тайноденствии», и таковой «да будет низложен» (Там же. С. 307). Но правило подчёркивает, что подобное прещение налагается только на тех, кто учиняет раскол «под предлогом некоторых обвинений», а не под действительностью совершённого предстоятелем канонического преступления. Во второй своей части это правило как раз и даёт санкцию на отделение от предстоятеля, ограждение от него, если предстоятель становится причастным к ереси. Таковые епископы «не токмо не подлежит положенной правилами епитимии, но и достойны чести, подобающей православным» (Там же. С. 308). Таким образом создаётся впечатление, что составители синодального обвинения вообще не читали этих канонических правил!
На сентябрьском Синоде, был утверждён Акт об объединении, но
отметим, утверждён незаконно. «Не соответствует действительности
сообщение, что «окончательное утверждение текста Акта, как и детали проведения его торжественного подписания, поручается Архиерейскому
Синоду. (…) Поэтому текст сообщения о завершении Архиерейского Собора РПЦЗ от 19 мая 2006 года, размещённый на официальном сайте нашего
Синода, вызывает, по меньшей мере, недоумение – ведь он, помимо выше изложенного, по существу противоречит принятой и утверждённой Резолюции IV Всезарубежного Собора», — писал епископ Агафангел.
Тем не менее, беззаконие совершилось. В связи с этим участники Чрезвычайного епархиального собрания Одесской и Запорожской епархий обратились к Первоиерарху, митрополиту Лавру: «С великой скорбью узнали мы о том, что Архиерейский Синод 7 сентября принял решение о вхождении в состав Московской Патриархии, утвердив на своём заседании «Акт о каноническом общении». Тем самым наш Синод перечеркнул все прежние документы (признал их «яко не бывшими») многочисленных наших Соборов и Синодов, в которых выражалась надежда на то, что руководство Московской Патриархии откажется от сергианства и участия в экуменическом движении и этим устранит причины разделения в Русской Церкви. Напротив, войдя в состав МП, мы сами делаемся причастны этим грехам, поскольку не посчитали их препятствием для единства. (…) Синод не принял во внимание то, что ему Собором не были даны полномочия утверждать этот Акт. Синод не счёл нужным посчитаться с Резолюцией IV Всезарубежного Собора и вообще с теми многочисленными чадами РПЦЗ, которые не против объединения с МП, но только объединения на основе Истины, но никак не компромисса. (…) С искренней сердечной болью, в надежде, что Господь в последний момент всё же удержит нашу Церковь от непоправимого шага, мы вынуждены, до окончательного разъяснения вопроса, воздержаться от возношения Вашего имени на богослужениях. Хотим подчеркнуть, что это не есть разрыв отношений, — к этому действию нас подвигает пример прекративших поминовение св. Патриарха Тихона, после принятия им ошибочного решения о
введении нового календаря; пример не принявших декларации 1927 года, но и не отвергавших митр. Сергия (Страгородского) как заместителя Местоблюстителя, а также ближайший пример сербского архимандрита Иустина (Поповича), прекратившего поминовение своего Патриарха в знак неприятия проводимой тем экуменической политики, но в то же время остававшегося в Сербской Церкви».
Так стал ли Предстоятель, именно Митрополит Лавр и единомысленные ему синодальные архиереи причастны к ереси? Мог ли, на то время, епископ Агафангел оградиться от Митрополита? Напомним, экуменизм был признан Архиерейским Собором ересью ересей: «…тем, иже не различают истиннаго священства и Таинств Церкви от еретичечских, но учат, яко крещение и евхаристия еретиков довлеет для спасения, и тем, иже имут общение с сими еретиками или способствуют им или защищают их новую ересь экуменизма, мнящее братскую любовь и единение разрозненных христиан быти, анафема» («Православная Русь». Джорданвилл, США, 1984, № 10. С. 3). Московская патриархия полностью проигнорировала «умоляющий глас» синодалов выйти из «Всемирного совета церквей», и Архиерейский Синод, во главе со своим Предстоятелем, молча принял все ереси, уже принятые Московской патриархией через литургическое единомыслие вероисповедания. А это – «сестрическое богословие», признание монофизитских обществ «восточными православными церквами».
В завершение хотелоь бы рассказать о совсем не церковной, а скорей, лукавой акции, которую попытались осуществить синодальные архиереи, почти накануне подписания Московской унии.
Выше мы уже говорили о том, что епископ Агафангел со своим клиром и паствой обратились к Митрополиту Лавру с уведомлением о том, что они прекращают возносить его имя, не разрывая с ним общения, в надежде, что Предстоятель переоценит свою деятельность, поймёт какую угрозу представляет уния с МП. Так прошло несколько месяцев. Прещений на епископа Агафангела не последовало. Ему был единомыслен епископ Даниил; епископ Гавриил (Чемодаков), в кулуарах IV Всезарубежного Собора стоял также на позициях неприсоединения. Епископ Агафангел прибыв в Синод, принёс свои извинения, и имя Предстоятеля снова стали возносить на богослужениях в Одесской и Запорожской епархиях. Заметим, что до промольгации унии оставалось немногим больше двух недель. И вот, в Одессу, прибывает епископ Михаил (Донсков) с определённой миссией. Он участвует в совместной Божественной литургии в Свято-Михайловском храме Одессы. Епископ Агафангел в служении не запрещён. Миссия же Преосвященного Михаила имеет две тайные цели. Синодалы прекрасно понимали безкомпромисную позицию епископа Агафангела. Было решено срочно выдворить его из Одессы в Южную Америку, на Бразильскую кафедру. Указ о его переводе лежит в портфеле епископа Михаила. Но там, про запас, лежит и другой указ. В случае, если бы епископ Агафангел не принял указ о перемещении, в силу вступил указ о его запрещении, как неподчинившемуся высшей церковной власти. Кроме того, автору этих строк, епископ Михаил предложил, в случае отъезда епископа Агафангела, пребывать епархиальным Благочинным, с последующим переходом после подписания унии, в Одесскую митрополию автономной Украинской Православной Церкви, юрисдикции МП. Я отклонил это предложение, а епископ Агафангел принял указ о своём назначении на Бразильскую кафедру и заверил, что когда уладит епархиальные дела в Одессе, отбудет в Бразилию (и он бы, конечно, отбыл на новую кафедру, если бы уния не состоялась).
Лукавое деяние хотя и не прошло, но, однако, лёгло позором на нарушителей Канонического Права Православной Церкви.Указ, изданный задним числом, уже еретичесвующих иерархов, не имеет силы, как не имели силы прещения Флорентийского и Брестского «соборов» на исповедников Святого Православия, и сделало Синод РПЦз (МП) похожим на судище Синедриона.
Промольгация унии 17 мая в Москве подвела черту под учинением смуты синодальными архиереями. Вирусы ересей, которыми «заболела» и приблизилась к смерти администрация Московской Патриархии, внедрились и в её автономную «зарубежную область», ведущие к экклезиологическому и сотериологическому болезненным кризисам.

Клирикам Феодоровского собора, вполне возможно, окончившим Духовную академию и изучавшим Церковное право, должно быть известно, что правила Апостольские и Семи Вселенских Соборов, являются частью Священного Предания Православной Церкви, и они должны знать отношение этих правил и к различным еретикам, и к самим себе.

 Книга – «Чин молебных пений. Требник дополнительный. Издание Святоуспенского Псково-Печерского монастыря, 1994 г.», изданная по благословению п. Алексия II, т.е. богослужебная книга, принятая в РПЦ МП, в «Чине како приимати приходящих ко православной церкви от римско- латинского вероисповедания», принимает приходящих не из «Римско-католической церкви», — а из «вероисповедания», т. е. религиозного общества, павшего в ересь и отпавшего от Вселенского Православия, и устами иерея вопрошает приходящего:«Хощеши ли отрещися от погрешений и неправостей  римско-латинского исповедания»? «Отрицаешися ли от неправого учения, аки бы для изображения догмата о исхождении Святаго Духа не довлеет самаго Христа Спасителя изречение «Иже от Отца исходит», и аки бы потребно к сему слову Христову прибавлено: «и от Сына»? «Отрицаешися ли от неправого мнения, аки бы не довлеет исповедывати главою Вселенския Церкве Господа нашего Иисуса Христа, и аки бы глава всея Церкве есть римский епископ»? «Отрицаешися ли от неправого мнения, аки бы святые Апостоли не равную власть духовную получиша от Господа нашего Иисуса Христа, но князем их бяше святый Апостол Пётр, и аки бы един римский епископ есть преемник его, и аки бы не суть равни римскому епископу преемницы апостольстии, епископы Иерусалимский, Антиохийский, Александрийский и друзии?». «Отступаеши ли от согласия с теми, иже римского папу мнят вышша быти Вселенских Соборов и непогрешима»? Отрицаешися ли прочих учений латинского вероисповедания, древних и новых, яже слову Божию, истинному Преданию церковному и определениям седми Вселенских Соборов противна суть»? «Веруеши ли, яко душам преставльшихся не огнь чистилищный что пользует, иже не существует, но великую ослабу и отраду приносят милостыни и молитвы за них, наипаче же безкровная жертва»?

 И читает далее Архиерей или иерей молитву: «Господь наш Иисус Христос, ключи Царствия Небеснаго Апостолам вручивый, и давый им и их преемникам власть вязати и решити грехи человеков…», и далее присоединяет к Православной Церкви.

часть 2

Этот Требник, возможно уже исключён в МП в практике присоединения к Православию приходящих из латинской ереси; многочисленные факты причащения римско-латинян в православных храмах без Чина

присоединения, многочисленные сослужения духовенства Московской

патриархии, вплоть до высших иерархов, признание римско-латинского вероисповедания в Баламанде (2) «Церковью-Сестрой»: «Католики и Православные … снова объявляют себя Сёстрами-Церквами» и «взаимно признают друг друга как Сёстры-Церкви» (Киприан, Митрополит Оропосский и Филийский. Православие и экуменизм. Межхристианское и межрелигиозное движение как екклезиологическая ересь. Т. I. Фили, Аттика. С. 39). Патриарх Константинопольский Варфоломей (3): «Православие и Папизм «составляют два лёгких Тела Христова» (Там же. С. 42); принятие многих аспектов примата папы; присутствие римско-латинских прелатов на православных Божественных литургиях

(к примеру, на интронизации патриарха Кирилла (Гундяева), и ныне

рассматриваемое присутствие в православном храме и участие в

Пасхальной Божественной литургии римско-латинских монахинь являются открытым вызовом Святому Православию.

 Высказывание же патр. Варфоломеем фразы с использованием

медицинской терминологии, наводит на мысль, что лёгкие могут быть

поражены кавернами (здесь подразумеваем, еретическими) и привести тело к смертельному исходу. И только всегда здоровая, святоотеческая Православная Церковь – Тело Христово, не может быть подвержена духовному недугу; Глава Её, отсекает от Своего Тела гангреносные члены, сохраняя Церковь чистой и непорочной.

 Поэтому возникает вопрос: какова цель этих акций?, и ответ

напрашивается сам по себе: с одной стороны – закулисно, вдали от глаз православного народа проводятся экуменические встречи, подписываются униональные документы. С другой стороны, постепенно, небольшими инъекциями верующих «подсаживают» на «латино-папистский наркотик». Цель – сделать народ безразличным к смешению с еретиками во время богослужений; делать так, чтоб народ «привыкал» к «инославным», присутствующим за православным богослужением, т. е. привести народ к индетеферентизму, который можно оправдывать любовью к ближнему. Безпардонная открытость подобных акций свидетельствует об открытом вызове, бросаемом Православию и открытом падении

«экуменического православия» в латинские и синкретические ереси.

 Клирикам же Феодоровского собора и ими управляющими, мы напомним канонические правила Святой Соборной и Апостольской Церкви по которым они уже осуждены на извержение из священного чина.

 Правило 45-е: «Епископ, или пресвитер, или диакон, с еретиками молившийся токмо, да будет отлучён. Аще же позволит им действовать что либо, яко служителям церкви: да будет извержен». «Под молитвенным общением… по словам Вальсомона в толковании этого правила, нужно разуметь не только воспрещение епископу и остальным клирикам молиться в церкви вместе с еретиками, так как за это они уже подлежат извержению по 46 Ап. правилу, как и за допущение еретиков к совершению чего-либо в качестве клириков»; «Совсем другой оборот принимает дело, когда православное духовное лице допустит какого-либо известного еретика служить в церкви и вообще признаёт его настоящим священнослужителем или церковнослужителем. В таком случае данное духовное лице становится недостойным священной службы и, по предписанию этого правила должно быть извержено из священного сана» (Правила Православной Церкви. Т. I. С.-Петербург, 1911. С. 114 – 115).

 Данная статья не ставит своей целью подробный исторический, догматический и канонический анализы, указывающие на еретичество римско-латинского (римо-католического) вероисповедания. Мы коснёмся только одного факта, указывающего на еретичность этого общества, на форму крещения. 50- правило Святых Апостолов предписывает «…совершать крещение посредством троекратного погружения крещаемого в воду… Это Апостольское правило устанавливает закон, что правильное крещение, дающее крещаемому право сделаться членом церкви, должно совершаться помимо всего прочего, прописанного правилами, путём троекратного погружения крещаемого в воду во имя Св. Троицы…»; «Употреблять при крещении вместо погружения обливание (aspersion) строго воспрещено, кроме случаев болезни». «… в XVI и XVIII веках, греческой и русской церковью было предписано перекрещивать римо-католиков, переходящих в православную церковь Эти предписания мотивировались, между прочим, и тем, что римо-католики крещены обливанием, а не погружением в воду, вследствие чего крещение их считалось еретическими, стало быть, недействительным» (Там же. С.123, 124, 125).

 Блюдите, как опасно ходите, православные, падающие в латинские

ереси!

       ПРИМЕЧАНИЯ.

1. Тереза Калькуттская, Мать Тереза, в миру – Агнесс Гонджа

Бояджиу, албанка, родилась в Скопье. В возрасте 18 лет уехала в Ирландию, вступила в орден «Ирландские сёстры Лорето», который направил её в Калькутту преподавателем женской школы. В 1948 году мать Тереза основала общину ордена Милосердия, деятельность которого была направлена на создание школ, приютов, больниц для бедных и тяжёлобольных. Миссии ордена действуют во многих странах. В 1979 году Терезе Калькуттской была присуждена Нобелевская премия «За деятельность в помощь страждущему человеку».

 2. С 17 по 24июня 1993 года в Баламанде, около города Триполи в северном Ливане, в Православной богословской школе прп. Иоанна Дамаскина при Священном Патриаршем монастыре Божией Матери Баламандской состоялось Седьмое Совещание полного состава Международной Смешанной Комиссии, в котором приняли участие 24 папских представителя и 13 православных. Документ Баламанда состоит из 35 глав. Пункт 1-й провозглашает полное екклезиологическое признание Римско-латинского вероисповедания (Римо-католического) и Православых Церквей как «Сестёр-Церквей». От имени Московской патриархии документ подписан игуменом Нестором (Иляевым). 

3. Такое сравнение патриарх Варфоломей сделал в своей приветственной речи кардиналу Эдуарду Кассиди на престольном празднике в Фанаре, 30 ноября 1992 года.

2) Церковь – это и мистическое здание, основанное на Христе, как на фундаменте, состоящем из живых камней (1Петр. 2,5), т.е. христиан.

3). Слово церковь употребляется и в значении местного (Деян. 8,1), или поместного общества (общины) христиан – церкви (экклесии) в Иудее, Галилее и Самарии (Деян. 9,31); церковь Кесарии (Деян. 19,22); церковь Кенхрейская (Рим. 16,1).

4). Св. Апостол Павел называет Церковь «телом» — (soma) [1 Кор. 12,12]. указывая на её единство, на союз членов Церкви, соединённых единством веры.

5). Есть ещё одно обозначение понятия ЦЕРКОВЬ: Церковь – это
дом живаго Бога (1Тим. 3, 15), молитвенное здание, где происходят общественные богослужения православных христиан; другое его название – храм. Он может быть каменным, деревянным и проч.; это кафедральный собор, приходской или домовый храм. Он может быть великолепной постройкой в различных архитектурных стилях, или располагаться в скромном строении. В дни гонений на Церковь, её храмы, её церкви могут
размещаться в «катакомбах», т. е. в потаённых местах, в домах благочестивых православных христиан (Кол. 4, 15; Фил. 1, 2). Так было в Древней Церкви, гонимой языческим первым Римом; так было в дни гонений на Православную Российскую Церковь в коммунистическом третьем Риме; так, в некоторых местах, есть и сейчас…

Наша же задача состоит в том, чтоб осмыслить то, что как в дни гонений, так и в дни мира и покоя, дом (жилище) православного христианина, является как бы домашним храмом, где благочестивая православная семья, составляющая из себя малую домашнюю церковь, совершает в нём своё утреннее и вечернее молитвенные правила, молитвенно готовится
к участию в божественной литургии уже в своём общественном храме – в приходской церкви. «Домашние церкви – это богослужебные собрания известного семейства и дружественных этому семейству лиц в доме, принадлежащем этому семейству» (Толковая Библия. 3. Новый Завет. Петербург, 1911 – 1913. С. 517). В жилище православного христианина, — в его домашнем храме, — размещены святые иконы, перед которыми теплится лампада, находятся иные священные предметы и принадлежности; в своём домашнем храме православные христиане проводят дни праздников и постов, употребляют
праздничную или постную пищу. Таким образом, в жилище православного христианина проходит не только его внешняя жизнь – отдых, воспитание детей, т.е. жизнь семьи, но и жизнь молитвенная, духовная.
В дни гонений богоборцы направляли свои репрессии как бы по двум векторам: внутреннему и внешнему: внешний вектор гонений был направлен на разрушение церквей – домов Божиих: их взрывали, сносили с лица земли, оскверняли, превращали в отходные места, склады, клубы.
Внутренний вектор был нацелен на уничтожение в христианах самой веры – разрушался духовный храм Божий в человеке. Вы храм Божий, и Дух Божий живёт в вас, — говорит Господь; … ибо храм Божий свят, а сей храм вы. Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святаго Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои (1Кор. 3, 16, 17; 6, 19). Эти репрессии имели различные формы: от административных акций до физических уничтожений стойких исповедников веры; православного христианина могли оклеветать, обвинить в антигосударственной деятельности, заключать в лагеря, отправлять в ссылки, помещать в психиатрические клиники, подвергать обструкции. Репрессии богоборцев были направлены и на разрушение домашней церкви – православной семьи. Семья рассекалась. Один, а то и оба супруга вступали в коммунистическую партию; дети вступали в пионерскую организацию и комсомол, что наблюдалось даже в семьях православных священников Московского патриархата, за исключением истинно-православных христиан, укрывавшихся в потаённых общинах. Пожилые члены семьи не могли открыто исповедовать свою веру; иконы прятались в шкафы или сундуки; детей крестили тайно: жена скрывала крещение ребёнка от мужа, а иногда и муж от жены; родителей и восприемников преследовали и подвергали административным мерам наказания. Всё это вызывало зачастую раздоры в семье, нарушалось семейное благополучие и сбывались слова Спасителя: И враги человеку домашние его (Мф. 10, 36).
Кто-то может напомнить мне избитую фразу: «зачем ворошить прошлое»; сейчас наступили дни благоденствия; воссоздаются и строятся храмы, золотятся купола, восстанавливаются монастырские комплексы.
Церковь, имеется в виду РПЦ, управляемая Московской патриархией в доброй симфонии с государством; чего же ещё? Всё было бы так, да не совсем так… Написать эту статью меня побудило скромное (не циркулярное) высказывание известного в МП иерарха, митрополита Илариона (Алфеева), в котором глава ОВЦС напомнил подведомственному духовенству, что РПЦ допускает возможность смешанных браков между христианами разных конфессий. «Основы социальной концепции» допускают смешанные браки,
но не все священники следуют рекомендации», — сетует митрополит, говоря об этом в Москве на заседании Христианского межконфессионального консультативного комитета стран СНГ и Балтии. Он признался, что ему часто приходится сталкиваться с жалобами верующих, которым священники отказывают в венчании с представителями других конфессий.
В этом пожелании-инструкции, как и в самих «Основах социальной концепции», заложена операция по внедрению в домашние церкви –основные жизнедеятельные клетки церковного тела, — разрушительных вирусов. Если в эпоху развитого социализма православная семья «болела» марксистко-ленинской идеологий и атеизмом, то в эпоху развитого экуменизма православная семья (домашняя церковь) может быть поражена вирусом идеологии еретической, т.е. не православной.
Как же смотрят на христианский брак св. Каноны и Отцы Церкви? «Важное условие для признательности действительности брака – единство религии. (…) Слова апостола Павла: Не преклоняйтесь под чужое ярмо с неверными. Ибо какое общение праведности с беззаконием?
Что общего у света со тьмою? (2 Кор. 6, 14), древние христианские писатели и Отцы Церкви (Тертуллиан, св. Киприан, блаж. Феодорит, блаж. Августин) находили имеющими отношение и к браку между верными и неверными. Тертуллиан называл брачную связь с язычниками блудом и считал справедливым отлучать христиан, вступивших в брак с язычниками, от церковного общения. Древняя Церковь запрещала и браки православных с еретиками: «Не должно церковным, без разбора, совокупляти детей своих брачным союзом с еретиками» (10 прав. Лаод. Соб). Эта норма повторена и в 72-м каноне Трульского Собора: «Недостоит мужу православному с женою еретическою браком совокуплятися, ни православной жене с мужем еретиком сочетаватися. Аще же усмотрено будет нечто таковое, соделанное кем-либо, брак почитати не твёрдым, и незаконное сожитие расторгати. Ибо не подобает смешивати несмешаемое, ниже совокупляти с овцею волка, и с частию Христовою жребий грешников. Аще же кто постановленное нами преступит, да будет отлучён» (Цыпин Владислав, прот. Церковное право. 1996. С. 353 – 354). О необходимости в православной семье единства веры, Зонара писал: «Правоверие да будет ими соблюдаемо предпочтителнее», ибо если родители, будучи неверными или зловерными, привлекают своих детей в неверие или ересь, то должно бегать их и правоверие ставить выше почтения к ним» (Там же. С. 359). На обручении жениха и невесты Церковь молится, чтоб брачующиеся сохранились «в единомыслии и твёрдой вере»; в «мире и единомыслии»; «в вере единомыслии и истине». На венчании: «даждь им единомыслие душ и телес»; «сопрязи я в единомыслии» (Требник).
Есть мнение, считающее, что брак с иноверными – римско- литинянами (римо-католиками) и протестантами всё же можно венчать, только иноверный должен дать венчающему брак священнику письменное свидетельство в том, что неправославная сторона не будет препятствовать воспитанию детей в православной традиции. Это мнение основано на том, что в Православной Российской Церкви с 1721 года «стали дозволяться браки православных с католиками, протестантами и армянами. Согласно уставу Духовной Консистории (ст. 27), в таком случае вступающие в брак берут на себя обязательство давать детям православное воспитание» (Цыпин. Указ. соч. С. 354).
Против этого можно возразить следующими доводами. Представим, что некий священник РПЦ МП, по благословению своего архиерея, в данном случае митрополита Илариона (Алфеева), а следовательно и Святейшего, в нарушение канонических правил совершит таинство Брака, скажем, православного с римско-латинянином (римо-католиком) или баптистом.
Молодая семья, живёт в скромной однокомнатной квартире. Православный супруг супруга) разместит в комнате православные образа; католик в изголовьи постели повесит латинский крыж (1); супруг-баптист развесит плакат с евангельскими стихами. Таким образом домашний храм внешне превратится в экуменическую часовню, что православному должно быть неприемлемо, и ему, сохраняя мир в семье, надо идти на компромисс (уступку) в своей вере. Далее. В воскресный день один супруг отправится в церковь, другой в костёл или в собрание, но предварительно каждому надо помолиться дома. Значит одному надо молиться в комнате, другому в кухне, каждый в своём уголке; таким образом домашний храм опять же превратится, в экуменическую часовню.
А как соблюдать православному длительный пост, готовить скоромную пищу, если другая половина его не соблюдает?
Я совсем не хочу идеализировать нарисованную выше картину, которая, несколько, далека от реальности. Большинство молодых людей, венчающихся церковным Браком, православные только формально: не соблюдают молитвенное правило, храм посещают в редких случаях; не исповедаются и не причащаются, да и само таинство воспринимают всего лишь как красивый обряд, а не великую тайну, — Таинство, что ведёт к частым разводам. Это состояние, так называемой, теплохладности, и заранее готовя жениха и
невесту к Таинству Брака, и к жизни в православном Браке, Церковь, в лице её пастырей, должна озаботиться, чтоб они были активными членами Церкви, своего приходского храма, созидая и охраняя свою домашнюю церковь, а не быть «захожанами», «мимохожанами», «годовиками», или «теплохладными».
Церковь должна миссионерствовать и учительствовать в православной семье, наполнять её жизнь православной духовностью, которая достигается «…через совместное участие членов семьи в церковной жизни, особенно в Таинствах Крещения, Покаяния, Причащения» (Цыпин. Указ. соч. С. 359).
К сожалению, происходит обратное. Таинство Брака, совершаемое в храмах Московской патриархии проходит, зачастую, с грубыми нарушениями Канонического права. Брачующиеся предварительно не приступают к Таинствам Исповеди и Св. Причастия, хотя существует прямое указание совершать Венчание «после литургии, за которой жених и
невеста причащаются Святых Таин» (Настольная книга священнослужителя. Т. 4. М., 1983. С. 297); священники не ведут брачный обыск, в котором должны предварительно рассмотреть, исследовать и заверить своей подписью, что нет препятствий к заключению Брака, — абсолютных или условных, на что есть прямое указание: «Священнику, прежде чем совершить венчание, следует выяснить, нет ли церковно-канонических препятствий к заключению церковного Брака между данными лицами» (там же); венчают по несколько пар «одновременное венчание нескольких пар никогда не дозволялось» (там же), а, иногда, и в дни субботние «не принято венчать браки в субботу» (там же).
Расторжение церковного Брака в Православной Церкви фактически недопустимо, за исключением некоторых отдельных случаев. В Московской патриархии супругов разводят («развенчивают») по благословению епархиального архиерея, а иногда и секретаря епархии, что может привести к получению мзды.
Итак, в РПЦ МП на православную семью, по халатности священников, надвигается, с одной стороны, индеферентизм в вере, т. е. равнодушие, безразличие, а с другой, – при случае венчания с иноверным, по архипастырскому благословению митрополита Илариона, а может и других архиереев МП, в семью может вторгнуться экуменический прозелитизм одного из иноверных супругов, поглощение православности, утрата единства духа.
А воспитанией детей? Пусть ребёнок будет даже формально крещён в Православной Церкви, но его надо воспитывать тоже православным, а сможет ли мать католичка или баптистка, отец реформат или лютеранин поддерживать в ребёнке православное настроение, не мешать возрастанию младенца или отрока в православном храме, участию в православных праздниках, обучению в церковно-приходской школе.
Кажется совершенно невозможно осмыслить то, когда высокий духовный сановник призывает православных христиан вступить в духовное прелюбодейство, ведущее к гибели души. Впрочем, подобное заявление вышеназванного иерарха совсем не удивительно, поскольку он сам является экуменистом, признающим латинян своей сестрой, монофизитов – восточно — православными, а протестантов – инославными. Экуменизм вторгается в православную семью, и можно только отдать честь тем патриархийным пастырям, которые отказывают в венчании духовно смешанных пар, которые, возможно, крестят полным погружением, сохраняют в богослужении церковно-славянский язык, не реформируют
по своему личному произволу богослужебные чины (ектения об оглашенных), сохранят святоотеческий церковный календарь и не приблизят свои уста к папской туфле.
Молодым православным христианам можно пожелать строить свою семейную жизнь с подражания православным святым, которые были истинными создателями и хранителями семьи, примером чему служит Брак Царственных Мучеников Николая и Александры. Цесаревич Николай Александрович не связал брачные узы с отказавшейся принять
православие католичкой Еленой из рода Бурбонов; не связал он брачные узы и с протестанткой Маргаритой Прусской. Избранница Николая, принцесса Алиса Гессен-Дормштадтская, утверждённая в Православии протопресвитером Иоанном Янышевым, 21 октября 1894 года приняла Православие. «Чин присоединения её к Православной Церкви совершил всероссийский пастырь Иоанн Кронштадтский» (Житие, пророчества,
акафисты и каноны святым царственным мученикам. 2005. С. 8). 14 ноября состоялось Таинство Брака между Николаем и Александрой.
Эта семья воспитала православными своих детей и запечатлела православную веру мученической кровью.
Следует всегда помнить, что рядом с любовью к мужчине и женщине, – с любовью земной, стоит, по одну сторону похоть плоти, похоть очей… которые не есть от Отца, но от мiра сего (1 Иоан. 2, 16), т. е. похотливое вожделение (Мф. 5, 28), переходящее в страсть, широко
популяризаруемые средствами массовой информации такими технологиями как пропаганда эротики и секса, «днями объятий», «днями поцелуев» и проч., а с другой, стоит – любовь ко Христу и Его Святой Церкви. Пусть делают выбор, пусть борются за свою любовь, пусть обращают своих избранников к истинной православной вере, пусть решают с пользой для своей души, может быть, подчас, нелёгкую задачу жизни православного христианина в секуляризованном мире, скатывающемуся к антихристианскому глобализму.
В своём обращении к патриарху Кириллу группа мирян РПЦ МП отметила: «Церковь Христова воспрещает смешанные браки православных христиан с инославными (читай с иноверными). Так как таковой союз лишается его главного свойства – духовного единства во Христе, тем самым уничтожается Таинство Брака, предполагающее общую веру. Главным руководством по этому вопросу является 72-е правило Трульского Собора,
10-е правило Лаодикийского Собора. Все вопросы проведения венчания, расторжения брака и препятствия к заключению брака установлены канонами Православной Церкви, которым мы, православные христиане, должны следовать и не пытаться их изменять».
Каноны Святой Православной Церкви для высшей иерархии Московской патриархии, как видим, уже ничего не значат.

часть 2

Во второй части этой статьи я  хочу   затронуть   тему,  тоже   касающуюся семьи, хотя св. Апостол Павел напоминает, что об этом «…стыдно и говорить» (Ефес. 5, 12)… И тем не менее, приходится.

     Каждому  православному  богослову  известно  выражение: «параллельная структура».    В      богословском      понимании   –   это      раскольнические, парасинагогальные   и   маргинальные   общества  и  их  общины,  созданные параллельно    Церкви,  паразитирующие    на Православии, занимающиеся прозелитической деятельностью и улавливающие души в свои квази-церкви,но не только…   

     Дело в том, что во многих регионах мира, в еретических протестантских, реформатских, англиканских и других вероисповеданиях уже «венчаются нетрадиционные, или однополые браки», т.е. браки между парами мужчин-гомосексуалистов и парами – женщин-лесбиянок; эти «семьи» является «параллельными структурами» по отношению к православной семье – домашней православной церкви, альтернативой  естественному  браку, установленному Богом. Вызывает безпокойство и отношение к этому феномену православных  из  ряда Поместных Церквей, в  том числе и высшей иерархии МП, призывающих к мягкому отношению к содомитам и покрывающих «честь» запятнанных ряс своих собственных извращенцев, что уже давно является секретом полишинеля.

Содомиты  –   мужеложники, согрешающие содомским грехом.

  К содомитам относятся  женщины-лесбиянки,  горящие похотью на свой пол. Сюда же относятся  и  педофилы, возгорающиеся  похотью на детей.

    Название взято от  библейского  города  Содома, жители  которого  всякого рода   студодеяниями  (развратными   извращениями)  вызвали  гнев   Божий (Быт. 18, 20). И пролил Господь на Содом и Гоморру серу и  огонь от Господа с неба. И низверг города сии, и всю окрестность сию, и всех жителей городов сих, и произростания земли (Быт. 19, 24-25).

     Слово   Божие  на  протяжении  разных  периодов  времени провозглашало своё   осуждения  извращенцам, установленной Богом природы. Не ложись с мужчиной  как  с  женщиной, это  мерзость (Лев. 18, 22); Если кто ляжет  с мужчиной  как с женщиной, то оба они сделали мерзость: да будут преданы смерти, смерть на них (Лев. 20, 13).

     Господь  через  пророка  Моисея  повелел  истребить народ  в  Ханаанской земле, среди которого  распространились осуждённые Богом пороки (Лев. 22-23).

     В  Новом  Завете,  в   связи  с  появившимися   среди  еретических  сект –николаитов (См: Поснов М.Э. Гностицизм II века и победа Христианской Церкви  над  ним.  Киев,  1917.   С.  48),  офитов    (См:   Фреймарк   Ганс. Оккультизм и сексуальность. М., 1994. С. 67, 68) извращенцев, св. Апостол Пётр, проводя параллель между ересью  и любостяжанием  писал:  Погибель их   не  дремлет;  в   растлении  своём   истребятся; это – сыны    проклятия (2 Петр. 2, 3, 12, 14).

     Св. Василий  Великий  назначает содомитам  наказание  в виде  епитимьи на    18  лет, т.е.   в   этот   период    времени    раскаявшийся   в  своём  пороке грешник-содомит  не имеет права  подходить  к  Святой  Чаше. Св. Григорий Нисский,  в  4- правиле,  называет   это   преступление   педерастией.  «Для мужеложников,   по славянской Кормчей, имеет силу предписание  византийского законодательства, а именно: да урежется им срамный уд. Гл. 48, гр. 39, $ 74, 75».    (Правила.   II.   С.   384).

     Содомиты не только  тяжко грешат, оскверняя богозданную человеческую  плоть, но и активизируются, с целью пропаганды «равноценности» естественному браку, и в первую очередь христианскому;  проводят по улицам больших  городов   гей-парады   и    объединяются  в   общественные организации. В 1980 году в Лос-Анджелесе была создана организация «православных христиан-гомосексуалистов  и  лесбиянок»  под  названием    «Axios» – «Axios  Easern and Orthodox Gay and Lesbian Christians».

     Эмблемой   организации  является голубой треугольник вершиной вниз с православным на нём крестом. Издаётся журнал «Axios  Newsletter». Главной целью общества является «построение моста между церковным сообществом и сообществом гомосексуалистов в духе любви, через диалог, молитву, сослужение и образование». Кроме контактов с сочувствующими епископами и духовенством некоторых Православных Церквей в США (Греческая Североамериканская   архиепископия, Американская автокефальная церковь), «Axios»  навело экуменические и межрелигиозные  связи с «Национальным советом   церквей»   США, т. е.  с   экуменическим   движением,  с  римско-латинянами   (римо-католиками):  члены «Axios»   принимали   участие  в синкретическом      богослужении      в      латинском      храме   Франциска Ассизского  в  рамках   международного   дня  борьбы со СПИДом. Параллельно «Axios» взимодействует  с  духовенством   независимого   от Ватикана реформистского латинского общества «Western   Orthodox Church of America», официально признающее содомию;  существует   и специализированная а содомию протестантская секта «Metropolitan Community Church» (MCC).

     В  некоторых  Поместных Церквах  существуют  как  явные, так  и  тайные «венчания» содомитов, для  которых  используют  древний   церковный   чин «братотворения»; носители   пороков    внедряются   в   православные   храмы певцами и чтецами; в двуполые «семьи»  могут  попадать  и  дети, рождённые православными.   Отвратительный   порок   формируется   в   симфоническую ересь  лжеправославия  и  гомосексуализма.      

 Примечания

1.Святой   Митрополит  Московский   Филипп,  на   вопрос   Великого   Князя как  встречать легата   папы   Сикста, который  шёл  к Москве  в преднесении латинского крыжа, сказал ему: «Если дозволишь ему это, желая его почтить, то – он в ворота города, а я – отец твой – другими воротами   вон из  города; недостойно мне не  только видеть этого, но  и  слышать, потому что –  кто  окажет почтение чужой  вере, тот  поругается  своей» (Талберг, Н. История Русской Церкви. Т. I. Джорданвилл, 1959. С. 209).

ДОКЛАД НА МЕЖДУНАРОДНОМ КОНГРЕССЕ – СЛАВЯНСКИЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ СОБОРв Одесском национальном университете имени И.И. Мечникова

Выражаю высокую оценку за ценные мысли, выраженные в семестровых сочинениях по вопросам церковно-славянского языка, студентам Свято-Кирилломефодиевской православной заочной духовной семинарии Русской Православной Церкви Заграницей диакону Алексию Рожкову и диакону Георгию Сосюрко, некоторые фрагменты из которых, частично использованы мной в настоящем докладе.

Церковно-славянский язык уже более 1000 лет несёт слово Божие православным славянским народам, являясь языком богослужения, богообщения и молитвы. В Церкви шло становление языка, его внутренняя христианизация и воцерковление, преображение стихии славянской мысли и слова, славянского логоса, самой души народа, на долю которого выпало редкое счастье принять христианство тогда, когда только складывались черты национального самоопределения, когда прогремели Вселенские Соборы и утверждено было в чистоте Апостольское Православие. Язык церковно-славянский стал для народа сосудом Благодати Христовой, хранил церковное единство и православные традиции.
Богослужение в славянских землях велось на греческом, латинском и еврейском языках, которые были непонятны верующему народу. Слушая богослужение на чуждом языке, славяне не вполне могли усвоить истины нового для них учения.
Святые Кирилл и Мефодий, призванные дать славянам понимание христианского богослужения, составили азбуку, взяв за образец греческую азбуку, ибо у славян в то время ещё не было письменности. Они не переводили священные Книги на какой-то варварский язык; они переводили и не на разговорный народный язык, а явились создателями совершенно нового языка для передачи греческого Священного Писания, в переводе 70-ти толковников («Септуагинта») и греческого богослужения. После этого богослужебные книги были переведены ими на славянский язык, а сами они стали апостолами – просветителями славян. Святые равноапостольные братья использовали для перевода церковный византийский текст, который был под контролем и оберегался в Церкви как нечто постоянное и неизменное, как сама истина, как церковно-текстуальное Предание, уходящее в апостольскую древность и недоступное для загрязнения человеческими мудрованиями. Язык, церковно-славянский, уже много веков имея единственной задачей выражать Божественное учение и повествования о Домостроительстве Божием, совершенно сроднился с тем, для выражения чего он служит, и воспитанный на нём народ стал восприимчив к тому, что он выражает, и в самом его звуковом составе, в движении речи чувствует этот высокий смысл, слышит голос Божий, сам к Нему веками на этом языке обращается и усвоил то убеждение, что церковно-славянский язык есть орудие, средство общения с Богом. Церковно-славянский язык, как бы впитал в себя свойства священного текста и самым видом своих письмен, всем строем и духом влечёт в горний мир божественных созерцаний и христианского подвига.
Учитывая, так называемые изводы – региональные варианты, — сербский, русский, болгарский и другие, — св. братья использовали для создания языка византийский классический текст. Дело в том, что в Греческой Церкви богослужебным языком был литературный язык византийской культуры, сложившийся за несколько веков до Р.Х., когда народный разговорный язык далеко отошёл от литературного. Существовала ситуация двуязычия, или диглоссии. Ситуация диглоссии – это ситуация, в которой есть два языка, но носителями они воспринимаются как один. В их сознании это один и тот же язык в двух формах («высшей» и «низшей», нормированной и свободной), причём употребление двух этих форм взаимоисключающее. Там, где употребляется одна форма языка, другая невозможна, и наоборот.
Доктор богословия, профессор Киевской Духовной академии, духовный писатель В.Ф. Певницкий писал: «В Греции, откуда мы получили христианство и правила, упорядочивающие церковно-религиозную жизнь и церковную обрядность, язык, употребляемый при богослужении, отличается от нынешнего новогреческого языка, на котором говорят и пишут совремённые греки; отличается если не более, то не менее, чем славянский церковно-богослужебный язык отличается от совремённого русского, (украинского или белорусского языков, разрядка, протопр. В.А.); и все православные греки дорожат этим языком; и там никому не приходит на мысль заменить древний греческий язык, на котором писали и молились святые отцы Церкви, языком новогреческим…» (Совремённое обновленчество – протестантизм «восточного обряда». М., 1996. С. 128).
В настоящее время у одних людей, принадлежащих к
Православной Церкви, как представителей духовенства, так и
верующих, а с другой стороны и деятелей культуры, вызывает безпокойство и даже, тревогу, массированное наступление внутри Церкви на церковно-славянский язык. У других оно вызывает безразличие и, даже, одобрение…
В начале XX века в среде российской богословствующей интеллигенции зародилось новое религиозно-философское учение, которое вскоре получило название «неохристианства», или церковного модернизма. Его основателями стали писатели, религиозные публицисты и философы Д. Мережковский, Н. Бердяев, С. Булгаков,
В. Розанов и другие участники религиозно-философских собраний. Будучи последователями Владимира Соловьёва, учившего о наступлении «новой религии св. Духа», они полностью отвергали «историческое христианство» и святоотеческую традицию Церкви.
Выступая против православной традиции, проповедники и адепты модернизма выдвинули программу религиозной реформации.
В начале XX века Святейший Синод создал комиссию для редактирования богослужбных книг под руководством архиепископа Сергия (Страгородского), автора религиозно-государственной концепции, получившей название «сергианства». Достаточно упомянуть, что в 20-х гг., когда Русская Церковь преодолевала «обновленческую» схизму, митр. Сергий присоединял к Церкви возвращавшихся из раскола клириков, разрешая им совершать богослужение на русском языке, напр. священнику Василию Адаменко. Плодом трудов этой комиссии было несколько литургических книг, язык которых был заметно русифицирован, однако народ церковный отверг эти переводы.
В это же время идеи модернизма появляется в богословских трудах свящ. Павла Флоренского и прот. Сергия Булгакова, некоторые написанные им уже в эмиграции, в стенах Свято-Сергиевского института в Париже.
В 1905 году в Петербурге организовывается «Союз церковного
возрождения» — группа либерально настроенного духовенства как предтеча будущего модернистского течения в 20-х гг. (епископ Антонин (Грановский), архимандрит Михаил (Семёнов) и др.). Церковный модернизм этой группы сочетался с идеями «христианского социализма», проповедниками которого были архимандрит Серапион (Машкин), священник Георгий Петров и др., и после Всероссийской смуты плыл в русле «обновленческого движения».
Надо сразу отметить, что реформатские идеи, провозглашённые обновленческой «Живой церковью», среди которых на первый план выдвигалось упразднение церковно-славянского языка из богослужения Русской Церкви, шло параллельно с государственной программой большевизма об изъятии церковно-славянского языка из средней школы и реформы русского языка и было только частью задуманной «великой» реформации Православия.
«Декретом Ленина церковнославянский язык перестал быть предметом школьного обучения, — пишет декан историко-филологического факультета Свято-Тихоновского богословского института Александр Камчатнов. – Выросли поколения, не знающие этого языка. И тут стало ясно, что язык – это не просто средство человеческого общения, пусть и важнейшее; стало ясно, что он – среда богообщения. Уничтожение этой среды было составным элементом общего диавольского замысла, включавшего в себя уничтожение икон, разрушение храмов, то есть всего того, посредством чего православный христианин привык общаться с Богом. Когда эта среда была уничтожена, то оказалось, что у людей, особенно у детей, не оказалось органа для восприятия божественных энергий, наступила глухота к божественному, среди мирского словесного шума глас Божий просто нечем было услышать» (Там же. Указ. соч. С. 136).
Живоцерковники в то время писали: «Русскую литургию (т.е. «обновленческую», разрядка, протопр. В.А.), совершаемую в московских храмах Союза, рекомендовать к совершению и в других храмах Союза, вытесняя ею практику славянской, так называемой Златоустовой литургии» (Левитин-Краснов А., Шавров В. Очерки по истории русской церковной смуты 1922 – 1946. М., 1996. С. 580).
В 1923 году в Константинополе, прошёл совершенно неправославный конгресс, который открыл дверь к вторжению модернизма во Вселенскую Православную Церковь, главнейшим актом чего послужило «исправление» юлианского календаря (т.е. переход на григорианский стиль), которое, в нарушение определения Первого Вселенского Собора, отменяет и юлианскую пасхалию, и был принят ещё целый ряд решений, осуждённых Каноническим Правом, и который поддержал российских обновленцев.
Уже в недавнее время, начиная с 70-х гг., в некоторых епархиях Русской Православной Церкви, в Ленинградских духовных школах – семинарии и Академии, под патронатом митрополита Никодима (Ротова), — церковно-славянский язык в некоторых моментах общественного богослужения заменяется на русский, т.е. проходит пробная русификация. Бывший преподавателем Ленинградской духовной академии архиепископ Михаил (Мудьюгин) в своей книге «Русская православная церковность. Вторая половина XX века». (М., 1996) считал «чтение в храмах на церковнославянском языке одним из «сатанинских ухищрений»…, а игумен-«филолог» Иннокентий (Павлов) изрёк по радио «София» некое новое «одесско-блатное» определение: «Церковнославянский язык – это церковная феня» (Совремённое обновленчество. Указ. соч. С. 39).
На проходившей в 1994 году Международной богословской конференции «Единство Церкви» сотрудник Отдела внешних церковных сношений (в настоящее время «церковных связей», протопр. В.А.) священник Всеволод Чаплин сообщил присутствующим, «что по благословению митрополита Кирилла (Гундяева), (ныне Патриарх), в кафедральном соборе Смоленска и в некоторых других храмах Смоленской епархии Апостол, Евангелие, паремии и кафизмы уже читаются на совремённом русском языке. Отметим, что ещё на богословской конференции в Ленинграде в феврале 1988 года, посвящённой 1000-летию Крещения Руси, архиепископ Кирилл (Гундяев) подверг резкой критике использование церковнославянского языка, указав, что он-де непонятен сегодня не только простому народу, но и интеллегенции. Неудивительно поэтому, что митрополит Кирилл оказывал всяческое давление на устроителей конференции «Единство Церкви» с целью не допустить её проведения, прекрасно понимая, что на этой конференции неообновленчество получит серьёзный отпор со стороны православного духовенства» (Там же. С. 105).
В текущий период времени, во многих городах Российской Федерации появилось так называемое, «Сретенское братство» — общество неообновленцев, стоящих на позициях обновленчества 20-х годов. Новообновленческие маргинальные общества той же, российской традиции, существуют и в Украине.
Одновременно с перестройкой и образованием независимых государств в Украине, в отделившихся от Московского патриархата религиозных обществах – в созданном Киевском патриархате, в реанимированной «Украинской Автокефальной Церкви», — прошла украинизация богослужебных текстов, т.е. переход богослужения на совремённый украинский язык.
Уже в новейшее время в Русской Православной Церкви юрисдикции Московской патриархии проходит целенаправленная работа по осуществлению «великой» церковной реформы, которая, в первую очередь затрагивает переход богослужения с церковно-славянского на совремённый русский разговорный язык. Экклезиологический модернизм подвергает ревизии святоотеческое богословие и может лишить Русскую Православную Церковь принесённого святыми равноапостольными Кириллом и Мефодием духовного благодатного языка богослужений и молитв, на котором Православная Церковь тысячу лет обращалась к Богу и который является неотъемлемой частью церковного Предания. Модернисты-реформаторы утверждают, что необходимо сокращение постов и богослужений, отказ от таинства Исповеди перед Причастием, второбращие священнослужителей и брак после священнической хиротонии, женатый епископат, переход Церкви от Православного юлианского календаря на латинский, григорианский календарь.
Остановим внимание на том утверждении, что церковно-славянский язык на данное время непонятен верующим, но отметим простую реальность: чтоб человеку молящемуся понимать смысл молитв и песнопений на церковно-славянском языке в общественном или частном богослужении, ему надо быть православным!
Православный христианин – это не только человек, взрослый или ребёнок, получивший таинство Крещения. Православный христианин – это человек, регулярно, во исполнение заповеди Божией, с момента крещения, посещает свой православный храм, свою церковную общину, имеющий своего духовника-священника, как свидетеля его совести перед Богом; православный христианин, по долгу своей веры, призван жить, согласно православному вероучению: очищать свою совесть в таинстве Покаяния, быть соединённым со Христом в таинстве Св. Евхаристии, соблюдать посты, вести семейную жизнь в церковном браке, воспитывать своих детей в познании богооткровения и церковности. Общеизвестна и другая церковная истина: молящийся может познавать смысл молитвословий на церковно-славянском языке, а, следовательно, и славить Бога, не только умом, но и сердцем
(Пс. 9, 2).
Если всего этого нет, человек крещённый становится уже не членом православной общины, а «прихожанином» — нерегулярно посещающим храм или храмы; он может стать «захожанином», т.е. человеком, который изредка заходит в храм, поставит свечку, постоит несколько минут и, покинув общественное богослужение, спешит по своим мирским делам и заботам; он может стать, просто, «годовиком» — посещающим храмы два – три раза в год: на Крещение, на Пасху, на Спаса, т.е. на Преображение, чтоб взять освящённой воды, освятить куличи и яйца, яблоки и мёд.
Конечно, такой православный христианин не сможет проникнуться глубоким смыслом богослужения на церковно-славянском языке. Он, оправдывая себя занятостью, необходимостью отдыха и прочими житейскими заботами, утрачивает мистическую связь с Богом, утрачивает церковность, забывая классическую формулу: «Кому Церковь не Мать – тому Бог не Отец».
Есть вполне обоснованное церковное определение: Юлианский календарь – это икона времени; церковно-славянский язык – это словесная икона, «иконописцем» которой является Дух Святой. «Славянский язык, есть наша словесная икона, поэтому хранение славянского языка должно быть правилом Русской Православной Церкви. Догматически это можно обосновать так же, как и иконопочитание: как там мы покланяемся не доскам и краске, а в видимом образе почитаем невидимый Первообраз, так и тут мы покланяемся не звукам и грамматическим формам, а в слышимом образе поклоняемся неслышимому Первообразу» (Там же. С. 136).
Богослужебный церковно-славянский язык в своём практическом применении тесно связан и с другим пластом церковной культуры – церковной музыкой. Монашеские распевы, музыкальные шедевры великих композиторов прошлого, их музыкальные звуки создавались в общей симфонии с церковно-славянскими текстами. Поэтому, всякая попытка реформации и модернизации православного богослужения есть иконоборчество, проводимое совремёнными иконоборцами в отношении ли создания «модерных» икон, ликвидации Юлианского календаря или церковно-славянского языка.

Книга Екклезиаста утверждает: бывает нечто, о чём говорят: «смотри, вот это новое»; но это было уже… (Еккл. 1, 10).
Нововведения, которые намерены осуществить реформаторы
Святоотеческого Православия, внедрения новшеств в жизнь Православной Церкви – новизна, далеко не новая и отделяется она от текущего времени не веками, и даже не десятилетиями, а постоянно напоминает о себе точечными уколами в тело Церкви. «Яд ереси бывает не так опасен, когда проповедь её идёт только совне. Во много раз опаснее бывает яд, который постепенно вводится в организм всё большими и большими дозами, со стороны тех, которые по положению своему должны быть не отравителями, а духовными врачами», — скажет в своё время Святитель Филарет (Столп огенный. Санкт-Петербург, 2007. С. 115).
Поскольку тема моего доклада – это проникновение в глубокие мысли Святителя Филарета, выраженные им в его «Скорбных посланиях», по
поводу антиправославной деятельности Константинопольских Патриархов Афинагора Спиру и Димитрия Попадопулоса, я не буду скрупулёзно анализировать все факты вселенского отступничества от Святоотеческого Православия, а только напомню основные вехи внедряющейся в Церковь апостасии.
Экуменическое движение зародилось в Англии в XIX столетии и развивалось на почве англиканского гуманизма и универсализма, к которому примкнули старокатолики и протестанты, хотя ещё «…до 19-го века возник живой интерес к Православию среди некоторых англикан. Возникли искренние контакты до эпохи экуменизма, но усвоенная англиканами теория ветвей превратила эти искания в экуменические любезности и «диалог» (Митрополит Оропосский и Филийский Киприан, Председатель Священного Синода Противостоящих. Православие и Экуменизм. Святоотеческая позиция против межхристианского и межрелигиозного движения. Т. II. Фили, Аттика, 2001. С. 158).
Православные обратили своё внимание на эти инициативы, но с самого начала их большой ошибкой были высказывания по поводу не присоединения к Церкви, а «объединения Церквей»; ведения не монолога, а диалога; соблюдение не акривии, а употребление икономии, компромисса, как будто не были известны слова св. Марка Эфесского: «Никогда, о человек, то, что относится к Церкви не исправляется через компромиссы» (Амвросий (Погодин), архим. Святой Марк Эфесский и Флорентийская уния. 1994. С. 340).
Должны бы они осознавать и то, что несколько позже, сформулировал Первоиерарх РПЦЗ Митрополит Филарет: «Церковное предание и пример Святых Отцов учат нас тому, что с отпавшими от православия, Церковью не ведётся диалога. К ним всегда обращён скорее монолог церковной проповеди, в котором Церковь призывает их к возвращению в её лоно через отказ от всякого учения, несогласного с ней (Столп огненный. Указ. соч. С. 91).
В 1902 году Константинопольский патриарх Иоаким III опубликовал
энциклику, призывающую к сближению Православия с другими
христианскими исповеданиями. «Мы ищем согласия всех православных Церквей в том, что касается столь желанного сближения всех тех, кто верует в истинного Бога Троицы, дабы непостижимым произволением Господним наступил наконец день долгожданного единства». (…). Угодно Богу и
сообразно Евангелию обращаться за советом к святейшим автокефальным Церквам по поводу наших нынешних и будущих отношений с двумя
великими ответвлениями христианства – Церковью Запада и Церковью протестантской» (Оливье Клеман. Беседы с Патриархом Афинагором. Брюссель, 1993. С. 375, 376).
Здесь уже ясно, в зародыше, просматривается еретическая теория ветвей – теория ответвления, разветвления, а не констатация отпадения от Церкви.
В 1904 году Патриарх Иоаким уже точно определяет эту идею
воссоединения. Константинопольская патриархия прочно становится на платформу необходимости объединения в целях практического и
нравственного сотрудничества, чтоб подготовить почву для догматического объединения.
Исходя из начальной деятельности протестантских экуменистов принято считать, что пионерами экуменизма являются англикане и протестанты. Но, вот, прокатолический автор пишет: «… мы открываем, что Православие предваряло экуменические инициативы англикан и протестантов, и что Константинопольский патриархат первым призвал к созданию организации наподобие «общества Церквей», что представляет собой изначальную идею нынешнего Всемирного Совета Церквей» (Оливье Клеман. Там же. С. 378).
10 января 1919 года местоблюститель Константинопольского патриаршего престола Митрополит Брусский Дорофей внёс на Синод следующее предложение: «Полагаю, что настал момент, когда Православная Церковь должна внимательно исследовать вопрос объединения Христианских церквей, находящихся ныне в разделении» (Деяния Совещания Глав и Представителей Автокефальных Православных Церквей в связи с празднованием 500-летия автокефалии Русской Православной Церкви. Т. II. М., 1948. С. 9).
В январе 1920 года Константинопольской Патриархией была выпущена энциклика «К церквам христианским, во всём мiре обретающимся», в которой призвались к сближению христиане с наличием у них догматических расхождений.
10 мая – 8 июня 1922 года был проведен созыв «Всеправославного
совещания», на котором присутствовали представители
Константинопольской, Кипрской, Сербской, Румынской и Элладской
Церквей. На этом совещании, среди основных тем, которые можно выделить, был поставлен вопрос «Об исправлении Юлианского календаря», т.е. переход Православных Церквей на новый григорианский стиль и «установление канонических связей с представителями всех Церквей, находящихся в одной и той же местности».
Патриаршая Русская Церковь, оказавшаяся в условиях большевицкой
репрессивной политической системы и рождённого ею бновленчества, в этих деяниях не участвовала. Русская же Православная Церковь Заграницей, пребывавшая в свободных странах, её иерархия, в лице Блаженнейшего Митрополита Антония (Храповицкого), отреагировала на это «Скорбным посланием» своего Первоиерарха «Святейшему и блаженнейшему Архиепископу Константинополя — Нового Рима и Вселенскому Патриарху Кир-Киру Константину VI», а также главам Православных Автокефальных Церквей, в котором был выражен протест против обновленческих и незаконных действий Вселенской патриархии, имевшими место при предшественниках Константина VI, патриархах Григории VII и Мелетии Метаксакисе.
Константинопольская Патриархия и примкнувшие к ней некоторые
Поместные Православные Церкви отступили от исповедания веры «во Единую Церковь», утверждая, что кроме Единой, Святой, Соборной и
Апостольской Церкви, за её оградой, существуют не иноверные
еретические Исповедания, а Церкви: Римо-католическая и
Протестантские…
Это отступничество дало возможность экуменическим деятелям
выстраивать новые еретические теории. На конгрессе по делам «Веры и Устройства» подрывалось православное учение о синергизме, т.е. о
неразделённом соучастии божественной благодати и человеческой воли в деле спасения; в замену этому учению была выстроена сотериологическая теория sola gratia – спасение только по благодати, т.е. «вертикальной реляции с Богом». Появилось утверждение «… что Церковь ещё не явлена и не осуществлена, и что все существующие Христианские Церкви являются лишь частицами, и то  несовершенными, «Церкви Христовой» (Деяния. Там же. С. 27). Церковь ещё не явлена и Божественное Откровение ещё не
закончено, оно продолжает действовать среди людей и через людей.
Единство Церкви уже дано в единстве человеческого рода; оно уже
существовало в иудействе и даже в язычестве…
Русская Православная Церковь Заграницей на экуменические действия отреагировала своими решениями в 1938 году на «Втором Всезарубежном Соборе Русской Православной Церкви за границей» и была принята следующая резолюция: «Православные христиане должны сознавать Святую Вселенскую Православную Церковь единой и единственной Церковью Христовой. Поэтому Православная Русская Зарубежная Церковь воспрещает своим чадам участие в экуменическом движении, стоящем на принципе равенства всех христианских религий и исповеданий; (…). «… присутствие на конференциях и собраниях экуменического движения представителей Русской Заграничной Церкви, по уполномочию церковной власти,
признавать желательным ради целей миссионерских; (…). «.. не принимая участия ни в общей молитве с его участниками, ни в голосованиях и вынесении резолюций, ограничиваться миссионерской и информационной деятельностью» (Деяния. Там же. С. 134).
Московская Патриархия ответила на твёрдую позицию РПЦЗ следующими словами: «Русская Православная Церковь благодарит Бога за то вразумление, которое Он дал нашим зарубежным русским братьям, понявшим всю отдалённость от истинной церковности деяний и намерений Оксфордской конференции 1937 г. и удержавшимися от вступления в экуменическое движение на Карловацком соборе 1938 г.» (Деян. Там же. С. 188).
Несмотря на политику «сергианства», Московская Патриархия в 1948
году в своей резолюции на Совещании Глав и Представителей
Автокефальных Православных Церквей заявила: «Русская Православная Церковь взывает ко всем прочим братским Православным церквам, ко всем русским зарубежным православным епархиям, а так же и к отдельным иерархам и священнослужителям, вне зависимости от их совремённой юрисдикции или самоуправления, о принятии наиболее эффективных мер в целях охранения устоев Православия и, даже, вообще принципов истинного христианства в мире от великого соблазна, заключающегося в совремённом экуменическом движении» (Деяния. Там же. С. 194).
Это было нормальным высказыванием, хотя в заключительной резолюции по календарному вопросу было отмечено: «Совещание считает, что для неподвижных праздников каждая Автокефальная Церковь может пользоваться существующим в этой Церкви календарём. Совещание считает обязательным для клириков и мирян следовать стилю той поместной Церкви, в пределах которой они проживают, как одному из обычаев этой Церкви (Деяния. Там же. С. 433). Это, фактически, был компромисс, в признании «исправленного юлианского календаря», принятого Константинопольской Патриархией ещё в 1922 году.
Поместные Православные Церкви Восточной Европы уже начинали выстраиваться в кильватерный строй, движущейся к коммунизму эскадры социалистического общества. Новая коммунистическая концепция «борьбы за мир» требовала сотрудничества с богоборцами и религиозных деятелей. На Совещании Глав и Представителей Православных Церквей в 1948 году, один из его делегатов, вполне в тоне советской агитки, говорил: «… наша Православная Церковь охватывает широкие народные массы, она содействует им в героической борьбе, которую ведёт народ для построения новой жизни… (…). В этом направлении нам остаётся выполнить ещё одно дело, одно священное задание. Как в Церкви, так и всюду мы, православное духовенство, имеем одну миссию: проповедовать среди масс дух братства и указывать правильный путь, разоблачая грабительские и кровавые цели империалистов всюду, где бы они ни появлялись и ни действовали, даже в Церкви во главе с папой. Пусть все Церкви начнут проповедь за прочный мир, за восстановление и осуществление наших планов (вспомним: «ваши радости – наши радости». Протопр. В.А.), которые облегчат построение
нового общества, согласно принципам Евангелия; (заметим, нового общества без Церкви).
Вскоре наступил год 1961-й – год вступления Московской Патриархии во «Всемирный совет церквей», созданный в августе-сентябре 1948 года, вступление для проведения «советской миролюбивой политики» (Назаров Михаил. Диалог РПЦЗ и МП: «Соединение может быть только в Истине». М., 2004. С. 71).
В этом же году, «… многочисленная делегация Русской Церкви участвовала в работе III Генеральной ассамблеи ВСЦ в Нью-Дели. Перед отъездом она получила следующие инструкции: «Укрепляя сотрудничество с прогрессивными кругами ВСЦ, срывать всякие попытки реакционных сил направить ВСЦ на путь идеологической борьбы против стран социалистического лагеря. Используя противоречия в вероучениях католиков и протестантов, добиться осуждения со стороны ВСЦ реакционной политической линии Ватикана… Стремиться к тому, чтобы ВСЦ в целом не поддерживал идей Вселенского Собора в Риме (очевидно II Ватиканского, протопр. В.А.) и чтобы церкви – члены этой организации не принимали в нём участия… (Шкаровский М.В. Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущове. М., 1999. С. 322). Сказано – сделано, в соответствии с бывшим в употреблении лозунгом: «Партия говорит сделать – комсомол отвечает: есть!»; теперь можно было сказать: «Партия говорит сделать – Церковь отвечает есть!».
1 ноября 1948 года новым Константинопольским Патриархом был избран архиепископ Нью-Йоркский Афинагор I Спиру, который написал: «В 1948 году мы приняли участие в организации Всемирного Совета Церквей. Сам же я сделал всё возможное, чтобы все православные Церкви вошли в Совет…» (Оливье Клеман. Указ. соч. С. 383). Он посылает к папе Иоанну XXIII епископа Иакова, который передаёт ему слова Константинопольского Патриарха: «Ваше Святейшество, мой Патриарх поручил мне сообщить вам, что шестой стих первой главы Евангелия от Иоанна написан для Вас и что он верит в то, что Вы и есть тот человек, который послан Богом и имя которого Иоанн, и седьмой стих той же главы касается Вашей миссии. Так же как «Он пришёл для свидетельства, чтобы свидетельствовать о свете, дабы все уверовали через него, так же, для той же цели и Вы избраны. Сами Вы не свет, но подняты на Римский Трон, чтобы «свидетельствовать о свете» (Савва (Янич), иеромонах. Вероотступничество. М., 2004. С. 26 – 27), — т.е. называет папу «вторым Предтечей». «Мы как средство объединения предлагаем Святую Чашу…», — сказал в одном из выступлений патриарх Афинагор»; «Время догматов прошло», — заявил он в 1963 году. (Вероотступничество. Указ. соч. С. 29, 26).
Деятельность этого Патриарха встревожила Первоиерарха РПЦЗ Митрополита Филарета (Вознесенского). Дело в том, что римско-латиняне (римо-католики) не принимали участия в экуменическом движении, что было отмечено ещё в энциклике папы Пия XI «Mortalium animos» от 6 января 1928 года, что и утверждали паписты: «Римско-католическая Церковь имеет уверенность в том, что она содержит полноту истины, в пределах которой все частные мнения и антиномии, которые когда-либо были высказаны, имеют в отдельности своё определённое место в полной согласованности с единством. Являясь такой полнотой, католичество не может вступить в какую-то игру, каковой представляются экуменические конференции, потому что на этих конференциях вовлечены в игру части, в то время как католичество представляет нечто цельное» (Деяния. Указ. соч. С. 44).
После II Ватиканского собора 1965 г. акценты смещаются. Этот «собор» в своей Декларации определил, что индуизм, буддизм и другие «религии», (правильнее было бы сказать языческие мировоззрения), «… стремятся различными способами придти на помощь беспокойному человеческому сердцу, предлагая пути, то есть учения и правила жизни, а также священные обряды (выделено мной, протопр. В.А.). (Экуменическое движение. Указ. соч. С. 466).
В Энциклике о приверженности к экуменизму папа Павел II в 1995 году отметил: «… любовь находит своё наиболее полное выражение в совместной молитве. Когда братья и сёстры, состоящие в совершенном общении, сходятся вместе для молитвы, эта молитва, по определению Второго Ватиканского собора, — душа всего экуменического движения. Эта молитва – очень действенный способ просить о благодати единства, «неложное выражение тех уз, которые уже сейчас связывают католиков и их разделённых с ними братьев» (Экуменическое движение. Указ. соч. С. 604).
Патриарх Афинагор, обращаясь к папе Павлу VI в своём Рождественском Послании 1968 г., говорил: «В этом общении (любви во Христе), священнодействуя с сонмом наших преосвященных и честнейших митрополитов, мы поминаем в диптиках нашего сердца Ваше святое имя, святейший брат, епископ Старого Рима; делаем это перед святым возношением самого честного Тела и самой честной Крови Спасителя во время Божественной Литургии нашего Святейшего предшественника и общего отца – Иоанна Златоустаго. В святой день Рождества Христова возглашаем перед святым престолом и глаголем: Архиерейство твое да помянет Господь Бог, всегда, ныне и присно и во веки веков» (Православие и Экуменизм. Указ. соч. С. 62 – 63).
«Мы живём в то время, — утверждал он, — когда Папа Римский идёт впереди всех нас. Возлюбленный брат мой Павел VI – мы называем его вторым, а не шестым, потому что он должен был бы родиться сразу вслед за апостолом Павлом…» (Вероотступничество. Указ. соч. С. 31).
Первоиерарх РПЦЗ, обеспокоенный происходящими событиями, направил 2/15 декабря 1965 года, а затем 21 мая/3 июня 1968 года два Обращения, адресованные Константинопольскому Патриарху Афинагору, которые можно назвать, первое – Предисловием, а второе – Прологом его будущих «Скорбных Посланий».
В первом Обращении Святитель Филарет писал: «Мы… почитаем своим долгом заявить решительный протест против акта Вашего Святейшества относительно торжественного заявления одновременно с Папой Римским о снятии отлучения, возглашённого Патриархом Михаилом Керулларием в 1054 году». (…). «Заявляем решительно и категорически: «… прещения Патриарха Михаила Керуллария сохраняют всю свою силу, и снятие их Вашим Святейшеством является актом незаконным и недействительным». «Разумеется, мы не против благожелательных взаимоотношений с представителями различных иных исповеданий, поскольку при этом не предаётся истина Православия». В заключение Первосвятитель РПЦЗ писал: «Да не проникнет такая измена Православия в нашу среду. Мы усердно просим Ваше Святейшество положить предел соблазну, ибо избранный Вами путь, если и привёл бы Вас к единению с римо-католиками, то вызвал бы разделение в православном мире, ибо, несомненно, многие из Ваших духовных чад предпочтут верность Православию экуменической идее компромиссного объединения с инославными без полного их единомыслия в истине (Столп огненный. Указ. соч. С. 89 – 90, 91, 92).
Во втором Обращении Митрополит Филарет писал: «Вы сообщаете, что решили приступить к созыву Великого Собора «с целью обновления Церкви и установления единства всех Христианских Церквей. (…). «… в сообщении Вашего Высокопреосвященства слышится не забота об укреплении и возвещении истины святоотеческого Православия пред лицом возникших новых заблуждений, а наоборот, введение чего-то нового, что Вы называете «обновлением Церкви». (…). «Вы ставите целью будущего Собора соединение истины с заблуждением, что теперь принято называть «экуменизмом». (…). «Однако мы считает долгом уже теперь уведомить Ваше Святейшество и тех, кто будет собираться под Вашим возглавием, что как бы многочислен по числу участников ни был созываемый Вами Великий Собор, он не может иметь вселенского православного авторитета…» (Столп Огненный. Там же. С. 99).

Первое «Скорбное Послание».

14 / 27 июля 1969 года в Неделю Св. Отцов Шести Вселенских Соборов, Святитель Филарет пишет своё Первое «Скорбное Послание», адресованное Святейшим и лаженнейшим Главам Православных Церквей,Преосвященным Митрополитам, Архиепископам и Епископам. Сделав краткий, но глубокий анализ уже совершившихся апостасийных деяний, Святитель Филарет пишет: «Святые Отцы и Учители Церкви наставляли нас, чтобы мы как зеницу ока хранили истину Православия. (…). Твёрдо хранить Веру и правила Святых Отцов каждый из нас торжественно обещает при хиротонии, обязуясь перед Богом незыблемо блюсти Православие от вкрадывающихся в нашу жизнь искушений и заблуждений. (…). Против этого мы считаем долгом решительно протестовать. Мы знаем, что в этом протесте за нами стоят все Святые Отцы Церкви. С нами также не только вся иерархия, клир и миряне Русской Православной Церкви Заграницей, но и многие согласные с нами из принадлежащих к другим Святым Православным Церквам. (…). Но теперь пришло время, когда громче и шире должен идти протест, чтобы остановить действие отравы, пока она не приобрела силы, подобно потрясшим в своё время всё тело Церкви древним ересям арианства или несторианства или евтихианства, так что казалось, что ересь может поглотить Православие. Мы обращаем свой голос ко всем Преосвященным Епископам Православной Церкви, умоляя их, чтобы они изучили предмет нашего послания и встали на защиту чистоты Православной Веры (Столп Огненный. Указ. соч. С. 115 – 116).
Святитель Филарет напоминает отступникам высказывание св. Викентия Лиринского, который пишет, что «… возвещать христианам православным что-нибудь такое, чего не приняли они, никогда не позволялось, никогда не позволяется, никогда не будет позволяться, и анафематствовать тех, которые возвещают что-либо кроме раз и навсегда принятого всегда должно было, всегда должно и всегда будет должно» (Преподобный Викентий Лиринский. О Священном Предании Церкви. Санкт-Петербург, 2000. С. 37).

 Второе «Скорбное Послание».

Во Втором Скорбном Послании, изданном в Неделю Православия 1972 года, Митрополит Филарет касается появлению в недрах экуменизма новой ереси. «Мы уже приводили, — пишет он, — слова Патриарха Афинагора, что Господь желает, «чтобы Церковь была едина видима для всего мира, так, чтобы весь мир был объединён в ней». В том же смысле пишет один греческий богослов, проф. Филиппидес, б. декан Афинского Богословского Факультета. Развивая экуменическое учение о Церкви, он доводит свою мысль до таких же крайних выводов. Он говорит, что противники экуменизма идут против воли Божией. Бог, по его словам, «охватывает всех людей нашей планеты как членов Его Единственной Церкви вчера, сегодня и завтра, как полноту этой Церкви» (Столп Огненный. Указ. соч. С. 126 – 127).
Здесь необходимо дополнить, что проф. Филиппидес был не одинок в создании этой ереси. Митрополит Ленинградский и Новгородский Никодим (Ротов) также провозгласил эту ересь: «Господь на Кресте усыновил Себе в лице Св. Апостола Иоанна Богослова всех людей, а не только верующих в Него, и выражена следующей никодимовской формулой: «Господь Иисус Христос в Своём воплощении принял в Своё Тело весь человеческий род» (Людмила Перепёлкина. Мерзость запустения. Экуменизм и церковный либерализм. Санкт-Петербург, 1998. С. 102.).
Попутно он создал и другую ересь, прокоммунистическую, «… предлагая в своих проповедях и статьях ложное толкование притчи о двух сыновьях (Мф. XXI, 28 – 31). Послушному на словах, но неисполнительному сыну митрополит Никодим Ротов уподобил христиан, а в образе сына строптивого, но исполнившего волю отца, учил видеть безбожников-коммунистов, объявивших своей целью строительство Царства Божия на Земле. Никодимовская проповедь совершенно неправославной идеи этого земного «Царства Божия» и слияния христианства с коммунизмом упорно звучала с патриархийных амвонов…» (Мерзость запустения. Там же. С. 102).
«Вера в обновление всего человечества, — пишет в этом Послании Святитель Филарет, — в новой всеобъединяющей Церкви даёт экуменизму и характер хилиастической ереси. В экуменических попытках всех объединить без различия истины и заблуждения и в устремлённости к созданию не только новой Церкви, но и нового мира, – хилиазм проявляется всё более и более ясно. (…). Между тем попытки построения Царства Божия на Земле через ложное объединение разных исповеданий с пренебрежением к истине, хранимой только преданием Святой Православной Церкви, увели бы нас от Царствия Божия в царство антихристово» ((Столп Огненный. Указ. соч. С. 128).

Третье «Скорбное Послание».

Шло время. Предстал на Суд Божий Патриарх Афинагор I Спиру. Вселенским Патриархом становится Димитрий Попадопулос. Шатания и смущения умов продолжаются. Митрополит Фиатирский Афинагор Кокинаки (соименник почившего Патриарха) с благословения Патриарха Димитрия и его Синода публикует книгу, получившую название «Фиатирское Исповедание», в котором говорится: «… истинное рукоположение и священство имеют и передают православные епископы, копты-армяне, эфиопские епископы, англиканские епископы… А потому священные таинства англикан и римо-католиков вполне можно рассматривать как таинства Единой Святой Кафолической и Апостольской Церкви» (Вероотступничество. Указ. соч. С. 55 – 56), — что вызывает новую тревогу Святителя Филарета, и 6 / 19 декабря 1975 года он пишет своё третье «Скорбное Послание»: Признавая древних ариан еретиками, Митрополит Фиатирский Афинагор, тем не менее, не признаёт таковыми совремённых отступников от Православия « и в отношении их он призывает руководствоваться не древним преданием, не канонами, а «новым пониманием, которое теперь преобладает среди христиан» и «знамением нашего времени». (…). «… в «Фиатирском Исповедании» всё время делается ударение на «новом понимании». «Такое беззаконие вытекает из совершенно еретического, протестантского или, выражаясь совремённым языком, экуменического учения «Фиатирского Исповедания» о Святой Церкви. Оно не видит у неё никаких границ. «Дух Святой, — читаем мы там, — действует как внутри Церкви, так и вне Церкви. Поэтому пределы её всегда расширены, и границ у неё нет нигде. У Церкви есть дверь, но нет стен» (Столп Огненный. Указ. соч. С. 130, 131).
Это сравнение, добавим мы, напоминает разрушенное здание, — остов здания, — где возвышаясь над рухнувшими стенами, стоит распахнутая, болтающаяся на петлях дверь… Дверь экуменической лжецеркви. Церковь же Христова, действительно есть здание, основанное на Христе, как на фундаменте, состоящее из живых камней (1Петр. 2,5), т.е. христиан, которое поддерживают семь столпов – Семь Вселенских Соборов»; и кто не дверью входит во двор овчий, но перелазит инуде, тот тать и разбойник (Иоан. 10, 1).
Итак, с глубокой скорбью приходится нам признать, — заканчивает своё «Скорбное Послание» Святитель Филарет, — что в так называемом «Фиатирском Исповедании» из Константинополя раздался не голос православной истины, а голос всё более распространяющегося экуменического заблуждения» (Столп Огненный. Там же. С. 132).
Единомысленым со Святителем Филаретом был о. Иустин (Попович): «Современный «диалог любви», — говорил он, — происходящий в форме голого сентиментализма, по сути дела есть отказ от спасительной «святыни Духа и Истины веры». Суть любви есть истина, и любовь живёт в истине… Еретическое и гуманистическое разделение Любви и Истины всего лишь знак недостатка богочеловеческой веры и утраты духовного равновесия и здравомыслия. Во всяком случае это ни в коем случае не путь святых отцов» (Вероотступничество. Указ. соч. С. 27).
С тех пор прошло время. Продолжаются «шатания», «падения» и «утрата духовного равновесия». Вслед за еретической «теорией ветвей», появилась «теория «семей церквей». Продолжаются не только контакты, в том числе и молитвенные, с отпадшими от Православия обществами, которые вводят институты «женского, в том числе, лесбиянского и гомосексуального священства»; продолжаются диалоги с иудаизмом и исламом. Утверждается, что «… согласно Божественному плану, великие религии (иудаизм и языческие, протопр. В.А.) являются школами Божественного милосердия»; что возникла необходимость выявлять «в других религиях христологические ценности» (Майкл Киннемон и Брайян Коуп. Экуменическое движение. Анталогия ключевых текстов. М, 1997. С. 472, 473).
Экуменические контакты продолжаются; теперь к ним подключился и Ватикан. На «Пятой всемирной конференции по вере и церковному устройству» в Сантьяго-де-Компостела, в 1993 году прошло совместное богослужение, в котором принимали участие – протестанты, католики и «православные», которые «… подтвердили и отпраздновали в литургической форме главное достижение экуменического движения: всё большее признание Церквами крещения, совершённого в каждой из них, как «единого крещения во Христа» (Экуменическое движение. Указ. соч. С. 600), т.е. «крещенское богословие».
Наблюдая и оценивая происходящие, близкие нам события, мы видим как на фоне экуменизма акценты, постепенно, снова, смещаются: от Женевы – к Риму. Не порывающие, с одной стороны, со «Всемирным советом церквей» Патриархи Константинопольский и Российский, всё более и более устанавливают тесные контакты с Ватиканом и Римским Первосвященником, что откровенно свидетельствует о попытках догматизировать вселенский примат папы, поставить его во главе реформированной и модернизированной Церкви, и создания «экуменической церкви», в которую могут войти не только отпавшие от Святого Православия еретические общества, но иудаизм и язычество.
Всё это проходит на фоне идей продвижения к глобальному «Новому Мировому Порядку». В 2002 году в Йоханнесбурге (Южная Африка) проходил Саммит Земли ООН. Во время специальной церемонии сотни делегатов встречали деревянный ящик, который несли на шестах в форме рогов единорога – «Ковчег надежды», который был копией библейского Ковчега Завета. Ящик, внутри был выложен обвивавшим стенки красным змеем с пронзительным взглядом. В нём находилась написанная на папирусе «Хартия», заменяющая Десять Заповедей и Нагорную проповедь. Там же находились оккультные книги – «священные писания», известные как «Книги Теменоса», корнями уходившие в оккультные труды психолога Карла Г. Юнга и содержащие идеи астрологии, церемониальной магии и культа Земли.
«Хартия Земли», которую ещё называют «Декларацией взаимозависимости», напрямую связана с так называемыми «экологическими инициативами», «экологическими реформами», создания «климатической паники», которые представляют стержень идеи мирового управления, и которые проводит в жизнь нынешний Глава Константинополькой Патриархии Варфоломей. «Ведущие глобалисты используют тему окружающей среды в качестве предлога для создания мирового управления» (Глобализм. Указ. соч. С. 338).
На саммитах, на которых встречаются активисты «глобальной этики», читается, к примеру, главная молитва: «о благословении от сестры Луны и Звёзд… братьев Ветра и Воздуха… сестры Воды… брата Огня… сестры Земли – матери, что кормит нас… и сестры Смерти…» (Глобализм… Указ. соч. С. 361). Подобные саммиты проходят зачастую в римско-латинских (римо-католических) учреждениях, к примеру, во францисканком колледже. Католицизм широко открыл дверь пантеизму и межконфессиональной идее (Глобализм. Там же. С. 361).
В создании мировой религии, кроме христианства, должны участвовать идеализированные формы бахаизма, буддизма, верований американских индейцев, каббалы, индуизма, джайнизма, зороастризма, даосизма, в совместном создания нового «Люциферового священства, учреждённого Нимродом, основателем древних мистерий и пантеизма» (Глобализм. Там же. С. 301).
Резюмируя всё сказанное, мы можем утверждать, что «Скорбные Послания», ныне прославленного в святительском лике Митрополита Филарета, являются Святоотеческой апологией в защиту Вселенского Православия, и как в его, так и в наше тревожное, апостатийное время, не утрачивают своей актуальности, обличают отступников и зовут всех верных стоять на его защите, как стояли Святые Отцы Церкви Православной во времена смут и нестроений. Врата адовы Церковь не одолели, как и никогда не одолеют! Святителю Отче Филарете, моли Бога о нас!